Шивон столько раз желала Найлу Мерфи смерти, последний из которых был вчера, а теперь его тело лежало перед ней, словно в насмешку. Как хотелось бы взять обратно все свои злые мысли. Это была ее вина? Или это Джеймс?

Нет, не смей даже думать так! Шивон перекрестилась. Только не Джеймс. Он бы никогда такого не сделал. Правда же? Ужасные мысли жалили ее, словно разъяренные осы. Господи. Такого никто не заслужил, даже Найл.

– Гранья, вызывай пристава. Энн, Киран – стойте у окна, ждите их, – сказала Шивон. Ребята послушались.

Ей хотелось, чтобы все они были чем-то заняты, на чем-то сосредоточились – на чем-то помимо трупа в их бистро.

– Я хочу посмотреть, я хочу посмотреть! – кричал Киран.

Шивон прижала его к себе.

– Нет. – Она крепко в него вцепилась. – Нет.

Гранья вбежала обратно к ним:

– Едет гарда Фланнери.

– Что ты ему сказала?

– Что к нам вломились.

– И все?

– Остальное он уж как-нибудь поймет. – Гранья закатила глаза. Шивон решила не реагировать на ее подростковый сарказм.

Энн сбежала вниз по лестнице. Она была еще бледнее обычного.

– Джеймса нет в комнате.

Все повернулись к Шивон.

– Он не ночевал дома? – спросил Оуэн.

– Гарде Фланнери ни слова, – сказала Шивон.

– Почему? – спросил Киран.

– Потому что это наше дело.

– Найл Мерфи? – спросила Гранья. Ее голос был громче обычного и дрожал. – Ты уверена, что это он?

– Это он, – сказала Шивон. – Богом клянусь, это он.

– Нет, – сказала Гранья. – Нет, нет, нет, нет.

Она кинулась к телу, но Шивон вытянула руку, преграждая сестре путь. Гранья взвыла.

– Тихо, – сказала Шивон. – Тихо.

– Это не может быть Найл, не может! – кричала Гранья.

– Это он, – сказала Шивон. – Точно он.

И почему ты ведешь себя так, словно потеряла дражайшего друга? Шивон это решительно не нравилось, но сейчас не время допрашивать младшую сестру. Девочки часто влюбляются в плохих парней. Слава богу, у него теперь не будет шанса воспользоваться Граньей. Шивон перекрестилась. Ужасно думать такое об усопших, но она ничего не могла с собой поделать.

– Ты ненавидела Найла, да? – спросил Киран у Шивон.

– Ненавидела – это громко сказано, – ответила она.

– Думаешь, кто-то бегал с ножницами? – продолжал рассуждать Киран.

– Что? – Шивон перевела взгляд на младшего брата. Он, казалось, был погружен в глубокие размышления. Несмотря на то что она пыталась не подпустить его к телу, Киран явно как-то на него взглянул.

– Ну, нельзя же бегать с ножницами, – пояснил он.

– Да, – сказала Шивон. – Совершенно верно.

Вдруг Киран повернулся к ней:

– Ты бегала. И не любила Найла. Ты бегала с ножницами?

– Нет, я бегала без ножниц, – сказала Шивон. – И я не трогала Найла Мерфи.

– Как же так… – пролепетала Гранья. – Как же так…

Она вся тряслась.

– Так, давайте все на улицу, – сказала Шивон. – Придем в себя на свежем воздухе.

Она повела всех к выходу. О'Салливаны собрались на дорожке. Убийство. В их бистро.

Близился восход, но это был черный, поистине черный день. Шивон позвонила Джеймсу на мобильный. Автоответчик. Она оставила сообщение с просьбой скорее возвращаться домой. Потому что произошло нечто ужасное.

Ей не хотелось звонить Деклану О'Рурку, хозяину любимого «водопоя» Джеймса. Молва об убийстве разлетится быстро. Ни к чему всем сообщать, что Джеймса ночью не было дома. Без крайней необходимости. Шивон знала, что он не мог иметь отношения к убийству Найла, но злые языки не так-то просто остановить. Прошу тебя, Джеймс, вернись домой. Вернись. Куда же он пропал?

* * *

Местная станция гарды Шеханы находилась совсем рядом, на той же улице, так что через пять минут Макдара уже был у бистро. Еще было раннее утро, и он выглядел так, словно только что встал с постели. Его кудрявые – такие кудрявые, какими Шивон не видела их никогда, – волосы торчали из-под шляпы, как трава, прорастающая через трещины в асфальте. Девушке захотелось их пригладить. Подъехала еще одна гардовская машина, но вышел к ним только Макдара. Секунду все молча друг на друга смотрели.

– К вам вломились? – спросил Макдара, оглядывая всех вокруг, кроме Шивон. – Все целы?

– Найл Мерфи мертв! – рыдала Гранья.

– Мертв? – переспросил Макдара, наконец встретившись взглядом с Шивон. – Найл пытался к вам вломиться?

– Нет, – сказала она. – Ну, мы не знаем. Он просто сидел в зале.

– И вы его убили? – спросил Макдара с нарастающей паникой в голосе.

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Мы нашли его уже мертвым.

– Убитым, – поправил ее Киран. – Ножницами.

Макдара снял шляпу и почесал голову.

– Это розыгрыш какой-то?

Все пятеро покачали головами.

– Где он?

– Все еще сидит в зале, – сказала Шивон.

Макдара приподнял бровь и указал на дверь.

– Пройдем внутрь?

Шивон открыла бистро и пропустила Макдару войти первым. За ним потянулись все остальные. Шивон велела младшим оставаться в прихожей, а сама прошла с гардой в зал. Макдара оглядел тело на расстоянии и мрачно присвистнул.

– Найл Мерфи? Уверена?

– Да, мы уверены, – ответила Шивон.

– Мертв, – сказал Киран. – Как гвоздь.

Шивон развернулась и выразительно посмотрела на брата.

– В костюме? – сказал Макдара.

«Оделся на свои похороны, – подумала девушка. – Господи, кошмар какой. Какая я ужасная».

– И вы уверены, что это убийство? Не сердечный приступ? – спросил Макдара.

Судя по лицу, он вспоминал все свои ирландские завтраки в их бистро и высчитывал, сколько же в них холестерина. Пока Макдара дальше не проходил, а другие гарды стояли у машин, курили, болтали и смеялись. Они приехали, не предполагая, что столкнутся с убийством. Да и с чего бы? Сколько Шивон себя помнит, в Килбейне ни разу не было убийства. Она знала лишь об одном случае, который произошел за много лет до ее рождения. Женщину убили в туалете паба. Это сделал ее муж. По легенде, она пришла, чтобы увести его домой, а он домой идти не хотел. Мужчина убил ее в женском туалете, а потом вернулся на свой любимый стул и выпил пинту, дожидаясь ареста.

«Должно быть, это была лучшая пинта в его жизни», – пошутил как-то па, после чего ма смерила его убийственным взглядом.

Ох, вот уж Шейла Махони не обрадуется такому применению ее ножниц. Похоже, они намного острее, чем она думала. Интересно, Пио отнес их в паб, как предлагала Шивон? Можно ли обвинить ее? Стоит ли прямо сейчас во всем признаться?

И почему Макдара просто стоит? Почему он не в перчатках, не развешивает полицейскую ленту, не фотографирует, не делает заметки? Шивон смотрела на гарду, словно пытаясь мысленно все это ему передать, но Макдара словно ее не замечал.

– Позвонить Батлеру, чтобы он забрал тело? – спросила Шивон, надеясь как-то выдернуть гарду из размышлений.

– Ничего не делаем, пока не приедет детектив-суперинтендант, – сказал Макдара, доставая мобильник. – Он должен объявить это местом преступления. Потом будем ждать патологоанатома, а ей ехать из Дублина.

– То есть пока он просто будет сидеть здесь? – спросила Шивон.

– Думаешь, он куда-то торопится? – Макдара наклонил голову и отошел в сторону, чтобы позвонить.

– Господь всемогущий! – вздохнула Шивон (прямо как ма – она ничего не могла с этим поделать). Телу Найла Мерфи предстояло провести с ними еще некоторое время. Их бистро конец. Шивон перекрестилась и попыталась прогнать ужасные мысли из головы. Макдара наконец подошел к трупу. Он запустил руку в карман, чтобы достать перчатки, но их там не оказалось. Шивон указала на кухню.

– У нас есть одноразовые. Пойдут?

– Вполне, спасибо, – сказал Макдара. Девушка кивнула, но не двинулась с места. – Можешь их принести?

– Прости.

Боже, ну почему она такая дурында! Шивон резко развернулась и поспешила на кухню. Она схватила из шкафчика коробку одноразовых перчаток и побежала с ней обратно в зал.

– Можешь достать? – попросил Макдара. Шивон достала. Он кивнул, надевая перчатки.

Шивон сделала шаг назад. Макдара обошел труп, оглядел со всех сторон, затем остановился прямо перед Найлом.

– Вы ничего не трогали? – спросил он, поднимая взгляд. – Ничего?

– Нет, – ответила Шивон. – Кажется, нет.

– Я коснулся его плеча, – сказал Оуэн. – Ну, чтобы его разбудить. Не вышло.

Макдара нахмурился. Шивон произнесла про себя краткую молитву.

– Тут повсюду наша ДНК, – сказал Киран. – Бистро-то наше.

Гарда поднял брови. Шивон и Оуэн бросили на Кирана выразительный взгляд. Тот пожал плечами.

– Ну ладно, не совсем наше, но у нас долгосрочная аренда. – Он посмотрел на Шивон. – Правильно?

Его круглые глаза, нос, усыпанный веснушками, бледное ирландское лицо… Как ей хотелось, чтобы он навсегда таким остался. Шивон взъерошила брату волосы.

– Ага, на сто лет, – сказала она.

На самом деле оставалось уже меньше – шестьдесят, – но Элисон Тирни, унаследовавшая недвижимость от отца, отчаянно пыталась найти способ избавиться от О'Салливанов – даже наняла каких-то крутых дублинских юристов, чтобы те изучили договор. Элисон не терпелось продать здание, но никому не хотелось отнимать бизнес у шестерки О'Салливанов. Да и лишаться черного хлеба Шивон тоже никому не хотелось. Но убийство на чужой собственности – это сильно меняет дело. Худший день в жизни Найла может оказаться лучшим днем в жизни Элисон. Кто же теперь захочет есть в бистро? Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что убийство на территории любой закусочной будет вызывать много самых разных чувств, но уж никак не аппетит.

Макдара поднял взгляд, будто его осенило.

– Где Джеймс?

– Болеет, – сказала Энн.

– Гуляет, – сказала Шивон.

– Телик смотрит, – сказал Киран.

Макдара наклонил голову:

– Вы уж определитесь.

– Нагулялся и заболел. Наверное, телик смотрит, – сказал Оуэн. Шивон посмотрела на него. Он одними губами сказал: «Все хорошо».

– Можете его позвать? Мне понадобятся показания всех.

Макдара снова достал мобильник и сделал звонок. Гарды за окном затушили сигареты, побросали бычки и побежали в бистро, но Макдара даже не развернулся. Он не отрываясь смотрел на Шивон.

– Где Джеймс?

– Его нет, – сказала девушка. Врать она не собиралась. Так было бы только хуже. И в любом случае Макдара ведь знал, что Джеймс и мухи не обидит. Ну правда.

Гарда указал на потолок:

– А я думал, он заболел и смотрит телик.

– Нет. Он не здесь, – сказала Шивон.

– Ты ему звонила?

– Автоответчик, – вздохнула девушка. – Думаю, забыл зарядить телефон. Сам понимаешь.

Макдара указал на грудь Найла.

– Это ваши ножницы?

– Нет, – ответила Шивон. – Не знаю.

– Так «нет» или «не знаю»? – Макдара испытующе на нее посмотрел.

– Шейла последние дни ими разбрасывается, как конфетами. Я взяла у нее пару, но не уверена, что это мои.

– Можешь поискать, на месте ли твои? – попросил Макдара.

Шивон кивнула:

– Энн, Гранья, можете поискать ножницы? Последний раз я видела их в ящике под кассой.

– Гранья их брала, – сказала Энн.

– Неправда, – сказала та.

– Вчера они были у тебя, – сказала Энн.

– Врешь, – сказала Гранья.

– Не вру! – сказала Энн с явной обидой в голосе.

– Просто поищите их, – перебила Шивон.

Гранья схватила Энн за руку и потащила ее из зала. Шивон хотела еще раз позвонить Джеймсу, но боялась, что Макдара заметит ее волнение.

Она указала на голову Найла:

– Не знаю, значит ли это что-то.

– Продолжай, – сказал Макдара.

– Вчера, когда он здесь был, волосы были при нем.

– Думаешь, это важно?

– Еще бы. Он наверняка сходил к Шейле Махони.

Макдара оглядел голову Найла:

– Наверное, он и сам мог это сделать.

– Пожалуй. Легко проверить, да?

– Пожалуй.

– Вот и порешили. Тебе нужно как можно скорее поговорить с Шейлой.

Макдара поерзал на месте и пальцами причесал волосы.

– Постой. Ты хочешь сказать, что Найл сходил в салон, где ему побрили голову, а потом Шейла Махони пронзила его сердце собственными ножницами, после чего потащила его на противоположную сторону улицы, в бистро, и усадила на стул, так?

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Но всем известно, что в кресле парикмахера можно о чем угодно проболтаться, разве нет? Думаю, Шейла знает, по какому поводу он обрил голову и облачился в костюм.

Стоит ли говорить, что утром она видела, как Шейла заходила в свой салон с мешком мусора?

– Ладно, – сказал Макдара. – А с чего вдруг Шейла раздает ножницы?

– Большое переоткрытие. Такое же ярко-розовое, как ее новая вывеска, – объяснила Шивон. – Она хотела, чтобы я положила коробку с ее ножницами у кассы, но я отказалась. Так что Шейла решила, что попросит Пио раздать их в пабе во время выступления.

О том, что это была ее идея, Шивон умолчала.

Макдара поднял взгляд:

– У Шейлы новая вывеска?

– Она скопировала нашу, – сказала Шивон, надеясь, что прозвучало это не слишком обиженно.

– Скопировала нашу вывеску? – переспросила Энн, войдя в зал вместе с Граньей. – Жесть. И это сойдет ей с рук?

– Вы нашли ножницы? – спросила Шивон.

– Нет, – ответила Гранья.

Энн скрестила руки на груди и потупилась. Макдара записал что-то в свой блокнотик. Шивон было жутко любопытно, что́ именно. Она повернулась к Гранье:

– Можешь отвести Энн и Кирана…

– Постой, – перебил ее Макдара. – Мне нужно, чтобы все еще немного побыли здесь.

– Да! – обрадовался Киран.

– Тихо! – Шивон шикнула на него. – Веди себя прилично.

Она была рада, что брат не напуган и не бьется в истерике, но его позитивный настрой ей не очень нравился. Кто бы знал, что воспитывать детей так тяжело!

– Нам закончить завтрак? – спросила Энн.

– Нет, – ответила Шивон. – Сегодня открываться не будем. Или вы голодные?

Энн покачала головой, остальные последовали ее примеру.

– Вы всегда так рано завтракаете? – спросил Макдара.

– Нет, – ответила Шивон. И правда, почему это они отправились на кухню в такую рань? Она перевела взгляд на младших.

– Это для ма и па, – сказал Киран.

Глаза Шивон наполнились слезами. Ровно год, как их не стало. Точнее, ровно год с аварии тремя днями позже, но они единогласно решили отметить последний день, который провели вместе.

Они всей семьей позавтракали перед отъездом Наоми и Лиама в Уотерфорд. Последний совместный завтрак. В тот день все куда-то торопились. Папа пошутил, что яйца вкрутую получились слишком крутыми. «Твердые, как пули, – сказал он. – Оно и понятно – ваша ма только и думает, что об этой своей роскошной миске из хрусталя». Ма стрельнула в него глазами, а он опустил взгляд в тарелку, не говоря ни слова. Шивон мягко улыбнулась.

Они вместе позавтракали; потом, когда все доели, поцеловались на прощание. Ма никогда не выходила из комнаты без поцелуя в щечку. Потом она начала беспокоиться и напоминать детям, куда звонить в случае чего. Оставила им номер отеля. Свой собственный номер. И номер па тоже. (Они оба почти не пользовались мобильниками, но это было не так важно.) Затем сообщила номер фабрики «Уотерфордского хрусталя» – на тот случай, если они будут на экскурсии, когда Шивон им позвонит; тут па всплеснул руками и сказал: «Да Христа ради, ма, хватит уже!» Шивон рассмеялась и проводила маму за дверь. Самое ужасное было в том, что после их отъезда она почувствовала облегчение. Шивон обожала родителей, но ей казалось, что было бы полезно немного от них отдохнуть. Отдохнуть от них, подумать только! Теперь она все на свете отдала бы хоть за одну лишнюю секунду с ними.

– У нас должен был быть особый завтрак, – сказала Шивон Макдаре. – Чтобы почтить память родителей.

Тот сверлил ее своими пронзительными глазами. Не выдержав, Шивон отвернулась. Как же ему всегда удавалось заставить ее чувствовать себя так, словно он может читать ее мысли? Шивон была поражена, что братья с сестрами сами готовили завтрак. Позор какой. Она совершенно о нем забыла. Потому что была слишком занята размышлениями о Найле Мерфи. Билли не виноват. У меня есть доказательства. Ты свою возможность упустила. Не забывай. Господи… Надо было кому-то рассказать. Может, это как-то связано с убийством? Шивон сглотнула.

Макдара продолжал говорить:

– А когда вы спустились, вы не заметили Найла за столом?

– Было темно, – ответила Гранья. – Мы туда даже не смотрели.

– Мы сразу пошли на кухню, – сказала Энн.

Шивон не понимала, с чего вдруг, но казалось, что слова Энн звучат отрепетированно. Ей хотелось сказать сестре, чтобы та расслабилась. Макдара перевел взгляд на Шивон, словно ожидая, что теперь она что-то скажет.

– А где была ты? – наконец спросил он после некоторого молчания.

Алиби. Он правда сейчас спрашивал их алиби? Неплохо. Хитро. Шивон даже не сразу поняла, что именно этим он и занимается, и удивилась, насколько это ее ранило. Что это значило? У нее были чувства к Макдаре Фланнери? Он ведь был гардой. Он должен раскрывать преступления, а они находились на месте преступления. Убийцей мог быть один из них. Именно об этом он сейчас и думал. Об этом же скоро будут думать их соседи. Даже Шивон теперь об этом думала. Джеймс. Куда подевался Джеймс? Господи. Внезапно ей страшно захотелось увидеть отца Кирни. Он смог бы ее успокоить. Он сказал бы, что конечно же никто не думает, что тут замешан Джеймс.

– Я бегала, – сказала Шивон.

– Без ножниц, – добавил Киран.

Макдара пару секунд молча на него смотрел, затем запрокинул голову и громко рассмеялся. У него был заразительный смех, согревающий изнутри. Наконец Макдара успокоился и посмотрел на Шивон.

– Бегала? – переспросил он. – Куда бегала?