На следующее утро, как только Шивон официально снова открыла двери бистро для посетителей, к ним вошел Макдара в форме. Он встал в проеме, словно принес плохие вести. Шивон указала на его любимый столик, но гарда не двинулся. Он покачал головой и огляделся. Шивон почувствовала, словно ее сердце сжимают железные тиски. Он пришел за Джеймсом.

– Налить тебе чаю? Может, черного хлеба? – предложила Шивон. Она посмотрела на улицу и увидела, что у входа собралась небольшая толпа.

– Я попросил всех пока не заходить, – сказал Макдара. – Мне очень жаль.

– Нет, – выдохнула Шивон. – Нет…

– Кровь на рубашке Джеймса совпадает с кровью Найла.

– Это же капли крови, – сказала девушка. – Всего лишь капли.

– Я же говорил тебе, что сказала патологоанатом. Капель достаточно.

– Его подставили.

– Я получил приказ от детектива-суперинтенданта. – Макдара бросил взгляд на лестницу, ведущую в спальни. – Умоляю, скажи, что он не бежал из города.

– Конечно, я никуда не бежал, – сказал Джеймс, входя в зал.

– Ты не можешь… – Шивон умоляюще посмотрела на Макдару.

– Ничего, – сказал брат.

– Еще как чего!

Шивон не знала, что делать: умолять, кричать, молиться Богу.

Джеймс подошел и взял сестру за руки.

– Не плачь. И не ругайся. Ладно? Пока целы ты и вся наша шестерка, у меня все будет хорошо.

Шивон сжала его руки. Они были такие холодные. Джеймс был до смерти напуган, но старался казаться храбрым.

– Я тебя вытащу. Клянусь.

Джеймс подмигнул ей и поцеловал в щеку.

– Кивай и улыбайся, – мягко сказал он. – Просто кивай и улыбайся. – Парень повернулся к Макдаре. – Можно мы сделаем это на улице?

Макдара кивнул, взял Джеймса за локоть и повел к выходу.

– Стойте!

В зал с кухни ввалился Киран, за ним – все остальные. Ребята бросились на Джеймса.

– Он очень скоро вернется домой, – говорила Шивон, пытаясь оттащить детей от брата. С улицы на них уже таращились соседи, словно упиваясь их страданиями. И хотя длилось это всего несколько секунд, момент, когда Джеймса вели к машине Макдары под взглядами толпы, был вторым худшим моментом в жизни Шивон О'Салливан.

И тут они побежали внутрь.

Шивон хотелось закрыться, запереть двери навсегда, но ее соседи и друзья стремительно заполоняли бистро. Они прекрасно понимали, что не стоит спрашивать, что только что произошло, так что зал наполнился разговорами о погоде, последнем матче, состоянии ирландской экономики и последних скачках. Люди говорили обо всем на свете, кроме Джеймса, О'Салливанов и убийства. Это был словно какой-то сюрреалистический кошмар. Шивон стояла не двигаясь, пока Оуэн мягко ее не подтолкнул.

– Пойдем, – сказал он, легонько беря ее под руку.

В свободной руке брат держал фартук, предназначавшийся Шивон. Фартук их матери. Она приняла его, кивая, и закусила губу, стараясь не разрыдаться. Оуэн с Кираном направились к грилю, Энн стала помогать гостям рассаживаться, а Гранья встала за кассу. Шивон сделала глубокий вдох, надела фартук и принялась за работу. Она улыбалась, подавая традиционные ирландские завтраки, заваривая чай и наливая капучино, беседовала с посетителями ни о чем, словно это был обычный день, словно ее сердце не разбивалось каждую секунду на миллион кусочков. Впервые за долгое время ей совсем не хотелось задавать вопросов. Разливая чай по чашкам, она с болезненным уколом в сердце осознала, что, несмотря на уверения ма, в жизни есть вещи, которые не могут подсластить печенье и чашечка чая.

* * *

Шивон никогда так не радовалась завершению смены. Народу в бистро было больше, чем в пабе в День святого Стефана. Младшие отдыхали дома или играли на улице, но Шивон знала, что для нее никакого отдыха не будет. Джон Батлер преподал ей важный урок: чтобы найти убийцу, Шивон должна была собрать алиби. Надо было и работать в бистро, и объезжать всех в списке подозреваемых. Пешком она никак не сможет везде успеть. Ей придется купить скутер, даже если это значит, что Элисон Тирни не получит свои деньги вовремя. Строгой Элисон это, конечно, очень не понравится, но у Шивон не осталось выбора. Как только пришедшие на завтрак посетители разошлись, она отправилась в веломагазин Шиди.

Шеймус стоял за кассой, разбирая коробку новых велоперчаток. Он протянул вперед руку, демонстрируя кислотно-зеленую перчатку.

– Они светятся в темноте, – сказал он. – Круто, да?

Ему правда были нужны неоновые перчатки или он прятал опухшие костяшки? Вдруг это Шеймус избил Джеймса? Мог ли он оказаться убийцей? Может, узнал, что Брайди изменяла ему с Найлом?

– Можно посмотреть?

– Конечно, родная. – Шеймус протянул ей пару.

– Я хотела бы посмотреть те, которые на тебе.

Шеймус непонимающе склонил голову, но все же снял перчатку и протянул ей. Шивон надела перчатку и сделала вид, что примеряется, а сама украдкой бросила взгляд на правую руку Шеймуса. Она была белой и гладкой, без единой царапинки.

– Спасибо. – Шивон сняла потную перчатку и протянула ее обратно Шеймусу. И разрыдалась.

Все-таки тяжело подозревать в убийстве всех и каждого. Шеймус тут же бросился к девушке и заключил в объятия. Шивон не осознавала, насколько в этом нуждалась, пока он к ней не прикоснулся. Она чуть не разлетелась на миллион кусочков.

– Что такое, милая? – Шеймус сделал шаг назад и посмотрел ей в глаза.

– Джеймса арестовали.

– Да что ж такое! – воскликнул он. Шивон показалось, что его это разозлило не меньше, чем ее саму. Ну наконец-то. Может, Шеймус согласится помочь, поговорит с гардами.

– Только что, – сказала Шивон.

– За что?

– Как за что? За убийство Найла.

– Да быть того не может, – сказал Шеймус и зашагал туда-сюда по магазину. – Я видел его той ночью. Он бы и комара не убил. Он не смог бы. Он вообще еле двигался.

– Спасибо. Спасибо. – Шивон почувствовала, как у нее гора свалилась с плеч.

– За что?

– За то, что веришь в него. Даже Макдара уже начал думать, что это был Джеймс.

Шеймус склонил голову набок:

– Из-за того, что они поругались в пабе?

– Да. Ты ведь тоже там был. Ты ничего не видел, что доказало бы, что Джеймс тут ни при чем?

– Боюсь, нет, милая. Когда я видел Джеймса той ночью последний раз, он вываливался из двери, кричал и ругался. Я хотел его подвезти, но он наотрез отказался.

– Он сказал, что идет домой?

– Ох, милая, что бы он ни сказал, я не понял ни слова, – сказал Шеймус. На глазах Шивон выступили слезы. Она кивнула. Шеймус снова подошел к ней и положил руки ей на плечи. – Это чистая правда, Бог свидетель. Он никак не мог что-то сделать ножницами в таком состоянии.

– Скажи это Макдаре.

– Ты же сама понимаешь, что последнее слово не за Макдарой. Нам бы побеседовать с суперинтендантом.

– Но все равно поговоришь с ним? А то мне никто не верит.

– Конечно, родная. Обещать ничего не могу, но то, что я сейчас сказал тебе, расскажу и ему.

– И скажи, что не видел, чтобы они дрались, хорошо?

– Но кто-то явно его побил, – сказал Шеймус. – Если не Найл, то кто?

– Думаю, это мог быть убийца.

– В смысле?

Шивон помолчала. Ей не хотелось говорить о каплях крови на одежде Джеймса. Не хотелось терять одного из немногих соратников.

– Я и сама не знаю, – сказала она. – Чем больше я пытаюсь разобраться, тем больше путаюсь и затягиваю узлы.

– Жаль, что твоего па нет рядом, – сказал Шеймус. – Вот кто умел справляться со стрессовыми ситуациями.

– Он был бы очень благодарен, что ты веришь в Джеймса. Как и я.

– Я не могу сказать детективу, что Найл с Джеймсом точно не дрались. Но я скажу, что если такое и было, то никто из нас этого не видел.

Шивон кивнула.

– А во сколько ты ушел домой? – спросила она, надеясь, что Шеймус не счел это за обвинение.

– Около половины первого. Это я тебе точно говорю – Брайди мне чуть шею не свернула. – Шивон усмехнулась. – Скажи Макдаре, пусть посмотрит видео с камер наблюдения, если еще не посмотрел. Там будет видно, что я ушел в половине первого.

– Шеймус, надеюсь, ты не думаешь…

Он поднял руку:

– Все в порядке, милая. Я знаю про список. Слышал, там есть все и каждый.

Господи. Значит, все в курсе. Значит, никакая она не шпионка. И как теперь верить, что ей скажут правду?

– Киран составил этот дурацкий список. Мне просто хотелось, чтобы они были чем-то заняты в такое тяжелое время. Невыносимо думать, что мы можем потерять Джеймса. Господи, надеюсь, нас теперь не считают за ужасных людей…

– Нет, ну что ты. Все сейчас напряжены. Я помогу тебе, поспрашиваю народ. Тебе же алиби нужны, да?

– Да, это было бы хорошее начало. Джон Батлер был в Корке в ночь убийства, так что его мы вычеркиваем.

– Вычеркиваем из списка? – подмигнул Шеймус.

– Списка Кирана, – повторила Шивон. – Который ничего не значит.

– Мне кажется, ключ к разгадке – это записи с камер. Может, по ним получится найти реального убийцу.

На дороге за бистро нет никаких камер. И Майк Грейнджер сказал, что парни, которые ошивались у его магазина, были в кепках.

Вряд ли камеры сильно помогут, но Шивон решила этого не говорить. Шеймус ведь просто пытался помочь.

– Тебе помочь найти адвоката?

– Может быть. Пока что мне нужен скутер. – Шеймус поднял бровь. – Ну, мне много кого надо будет обойти, чтобы расспросить насчет Джеймса. Плюс всякие дела в бистро. Одним помощником стало меньше. Сам понимаешь.

– Понял, понял. Мне кажется, он должен быть твоим. Розовенький, да? – Шеймус повернулся к висящим на стене ключам.

– Знаешь, на самом деле я хотела бы черный.

На черном скутере куда проще остаться незамеченной, чем на розовом. К тому же розовый – цвет убивших Найла ножниц. Теперь Шивон он совсем не нравился.

Шеймус протянул ей ключи, а она ему – кредитную карту. Которая предназначалась только для крайних случаев в бистро.

– Может, заплатишь потом, когда Джеймс вернется домой? – мягко предложил Шеймус.

– Нет, я так не могу.

– Можешь, я настаиваю.

– Нет. Я хочу заплатить.

– Не нужно. Тебе могут понадобиться деньги на хорошего адвоката.

– Пожалуйста. Ты знаешь, что сказал бы па. О'Салливаны платят за себя сами.

– Как скажешь. – Шеймус взял карту. – Но если тебе что-нибудь понадобится…

– Можешь прийти завтра с утра в бистро? Вместе с Брайди. – Шивон надеялась, что, если Брайди останется с ней наедине, у нее получится что-то выведать.

– Придем обязательно. – Шеймус провел картой по ридеру. На экране явно что-то появилось, потому что Шеймус поднял взгляд на Шивон; в его глазах читалась жалость. – Что-то касса не работает. – Он протянул ей карту и ключи.

– Но…

– Никаких «но».

– Операция отклонена, да?

– Я бы больше ею не пользовался. Аппарат вообще говорит ее разрезать.

Отлично. Еще одно убийство ножницами. Какой же это ужас.

Шеймус взял руку Шивон и вложил ключи ей в руку.

– Это не подачка. Ты заплатишь, когда встанешь на ноги.

– Я не могу. Это слишком дорого.

– Шивон О'Салливан, ты ведь разбираешься в кельтских мифах.

– И что?

– Что друиды считали главной священной добродетелью?

– Поклонение богине природы?

– Нет, другое.

Шивон понимала, на что он намекает.

– Гостеприимство, – нехотя сказала она.

– Гостеприимство! – повторил Шеймус. – Так что будь добра, дай мне побыть гостеприимным.

Конечно, он проявлял щедрость, а не гостеприимство, но указать на это было бы оскорблением. Шеймус положил руку на сердце:

– Ты сделаешь моей бессмертной душе огромное одолжение.

– Ты и так уже столько для нас сделал, – сказала Шивон.

– Твои ма и па этого хотели бы.

Шивон кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она боялась, что если откроет рот, то снова скажет, что не может принять подарок, но Шивон должна была это сделать. Без скутера ей было не справиться. Она не могла каждый день одалживать машину Кортни, особенно после того, как чуть не сбила Джона Батлера.

– Я знаю, в чем дело, – сказал Шеймус, щелкнув пальцами.

– Что?

Шивон смотрела куда-то в пустоту. О боже. Он знал, что она видела Брайди с Найлом тем утром? Надо было ему сказать. Еще не поздно сказать. Хотя… Человек дает тебе скутер, а ты говоришь ему, что думаешь, будто его жена изменяла ему с жертвой убийцы? Возьми себя в руки, Шивон!

Шеймус указал на ключи в ее руке:

– Ты не знаешь, как им управлять, да?

Шивон опустила взгляд на ключи. На секунду она совершенно забыла о скутере. Подумать только!

– Это настолько очевидно? – спросила она.

Шеймус улыбнулся и достал из-под кассы шлем. Заметив выражение ее лица, он сказал:

– Шлем включен в стоимость.

– Неправда, – сказала Шивон.

Шеймус ей подмигнул:

– Может, выйдем во двор, протестируем ее?

Шивон постаралась отогнать мысли об убийстве куда подальше, чтобы сейчас сосредоточиться на скутере. Первые несколько раз ее заносило, но после советов и подбадривающих слов Шеймуса Шивон почувствовала, что наконец привыкает к скутеру. С ужасом она поняла, что вот так вот гонять туда-сюда по полю – это весело. Она развлекалась.

– За поля лучше не заезжай, – предупредил Шеймус. – Там слишком много ям. Если не повезет угодить в яму, запросто можешь перевернуться. Я там даже на мотоцикле не езжу. И не забывай: опасность может представлять любое транспортное средство. Особенно во время дождя. Так что будь осторожна. – По его лицу пробежало беспокойство, словно он подумал, что Шивон будет ездить безрассудно и покалечит себя.

Девушка улыбнулась. Она много раз видела этот взволнованный взгляд в глазах отца.

– Конечно, буду.

Шеймус указал на сарай за магазином.

– У меня там есть мотоцикл, если захочешь и его опробовать. Он в два раза быстрее. – Он снова подмигнул.

– Думаю, пока мне хватит скутера.

– Тогда у тебя все готово. Увидимся за завтраком.

Шивон была уже у выхода, когда внезапно вспомнила кое-что. Она развернулась. Шеймус направлялся по коридору к черному ходу. Шивон последовала за ним. Он, видимо, почувствовал ее присутствие, потому что резко развернулся.

Шивон вскрикнула, хотя это она напугала Шеймуса.

– Все в порядке? – спросил он, прижимая руку к сердцу.

– Прости, – сказала она. – Не хотела тебя пугать.

– Ты что-то забыла?

– Да. Макдара попросил узнать, не сможешь ли ты заменить замки в бистро.

Шеймус опустил руку с облегчением.

– Конечно, – сказал он. – Может, займусь этим после завтрака?

– Только если позволишь тебя угостить, – сказала Шивон.

Шеймус подмигнул ей.

– Если еще раз так подкрадешься – это будет мое последнее угощение, – сказал он, похлопывая себя по груди.

* * *

Шивон решила ехать домой медленно и чувствовала каждый камушек, каждую неровность дороги. Несмотря на пару кочек, ей нравилось ехать, нравилось ощущать ветер на лице. День был серый, но хотя бы без дождя. Она задумалась, что скажут друзья и соседи, когда увидят ее на скутере. Они ведь не знают, что Шеймус пошел ей навстречу, а он не станет об этом рассказывать. Шивон не знала, что хуже в ее ситуации: быть попрошайкой или транжирой. Сплетни точно поползут, она уже их слышала.

Купила скутер, когда ее брата утащили в тюрьму. Во дает!

Скутер, еще и такой дорогой! Я слышала, она даже за аренду в этом месяце не заплатила.

Купила скутер, чтобы за нами следить. У них целый список есть, слышали? И там мы все, до последнего! Каждого из нас подозревают в убийстве. А в тюрьме-то при этом ее братец.

Шивон пыталась отогнать эти мысли. Она не осознавала, куда едет, пока не увидела вдалеке кладбище. Давненько она их не навещала.

Припарковав скутер у березы, Шивон прошла на небольшое кладбище и направилась к последнему ряду, где лежали ее родители. Надо было захватить строгальный нож и кусочек дерева. Она давно хотела вырезать маме лазурную птицу. Что ж, не в этот раз. У нее даже цветов не было, но родители не обиделись бы.

Шивон опустилась на колени на мягкую траву у могильных плит, сжала кулаки и голосом чуть громче шепота поведала родителям о том, что стряслось с ними и с Джеймсом. И пообещала, поклялась своей жизнью, что все исправит. Она найдет убийцу и все исправит.