– Зачем мы пришли смотреть на этот тупой замок? – спросила Гранья, наклоняясь, чтобы перевести дух.

Они с Шивон только что закончили изнурительный подъем по известняковому утесу к развалинам Конны, замка двадцати шести метров в высоту, стоящим над рекой Брайд. Конна располагалась неподалеку – если ехать на машине – от Килбейна, но и не слишком близко, чтобы Шивон с Граньей могли немного прийти в себя подальше от любопытных глаз и злых языков. Кортни пожалела Шивон и настояла, чтобы они взяли ее машину, чтобы провести немного времени вместе. Шивон садилась за руль всего несколько раз в жизни, и все они были до аварии. Ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к машине, но они добрались до замка в целости и сохранности.

Вид с вершины открывался потрясающий. Внизу располагались зеленые ирландские холмы, покрытые мягким туманом. В 1653 году в замке разыгрался пожар, унесший жизни распорядителя замка и трех его дочерей. Шивон произносила небольшую молитву за них каждый раз, как читала мемориальную табличку, а читала она ее каждый раз, как приезжала.

– Мама привозила меня сюда, когда я была маленькой, – сказала Шивон. – Мне нравится этот глупый замок.

Гранья пожала плечами, но в ее глазах появился интерес.

– Я этого не знала.

– Мы ездили сюда только вдвоем. Когда я была единственной дочкой. – Шивон усмехнулась, и Гранья наконец последовала ее примеру. – Мы сюда поднимались, я бегала по замку, а потом спускались в город и обедали. Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы с тобой продолжили эту традицию.

– И? – Гранья положила руки на бедра.

– И это все. А! – Шивон вытащила из сумки небольшую коробочку. – Я хотела дать тебе это.

Гранья посмотрела на коробочку так, словно она была обмазана ядом.

– У меня не день рождения.

– Я просто хотела тебя поблагодарить, не обязательно делать это в день рождения.

– Спасибо. За что поблагодарить?

– Что ты не сбежала.

– Чего?

– Тебе шестнадцать. Уверена, ты об этом думала.

– У меня школа.

– Конечно. Просто я подумала, будь я на твоем месте…

– Ты и была. Ты должна была уехать в колледж.

– А ты должна была стать старшей девочкой в доме. Получать особое внимание от ма и па. – Шивон снова протянула сестре коробочку.

Смерив ее недоверчивым взглядом, Гранья все-таки приняла подарок. Шивон внимательно изучала лицо сестры. На глазах Граньи выступили слезы.

– Откуда ты знаешь?

Шивон пожала плечами.

– Просто угадала. Я застегну. – Она помогла Гранье надеть цепочку. – Пойдем обедать?

Сестры начали спускаться с холма. Розовый камушек поблескивал на белоснежной коже Граньи.

– Они ведь не арестуют Джеймса? – спросила Гранья, когда они уселись в пабе с тарелкой сырных тостов и картошкой с карри.

– Макдара сказал, что, скорее всего, арестуют.

– Они же не думают, что он и правда убил Найла? Он не мог, правда же?

Шивон уронила тост на тарелку:

– Конечно, не мог. Поэтому я должна узнать, кто убил Найла. Узнать о нем все, что можно. С кем он общался после возвращения, о чем говорил и почему.

– Вряд ли все это имеет такое большое значение.

– Может, и не имеет, но наверняка я этого не знаю. Это как пазл. Маленькая деталь помогает собрать полную картину.

Гранья проткнула картофелину вилкой:

– Мы с ним не встречались.

– Тогда почему он попытался украсть для тебя эту подвеску?

Гранья округлила глаза:

– Откуда ты знаешь?

– Кортни его поймала.

– Откуда она знала, что это для меня?

– Брайди ей сказала. Найл признался, когда она спросила.

– Никакой романтики не было. Честно. Я ему помогала. Даже не верится, что он запомнил, что мне нравилась эта подвеска. Это мило. – Гранья закусила губу. На ее глазах выступили слезы.

– Как ты ему помогала?

– Тебе не понравится.

В последнее время Шивон слишком часто слышала эти слова.

– Говори.

Гранья опустила вилку на тарелку:

– Обещаешь не злиться?

– Постараюсь.

– Это не то же самое.

– Как я могу обещать, если не знаю, что ты мне скажешь?

– Ну вот, ты уже злишься.

– Я раздражаюсь. И что такого, если я разозлюсь? Как разозлюсь, так и успокоюсь. Я же все равно тебя люблю.

– Я пишу письма в тюрьму Билли Мерфи.

Это было последним, что Шивон ожидала услышать от сестры, и все обещания были позабыты.

– Что?!

Она не понимала, что кричит, пока не заметила на себе удивленные взгляды.

– Так и знала, что ты разозлишься.

– Зачем? Зачем ты писала Билли?

– Сначала я просто хотела знать, сожалеет ли он о содеянном. Это было достаточно гневное письмо.

Им всем пришлось пережить большое горе. Гранья вообще не любила писать. Чтобы она сидела и составляла письмо… это что-то да значило. Шивон не справилась со своей задачей. Она не видела, насколько плохо им было на самом деле. Она была так сосредоточена на бистро, на поддержании привычной рутины, на замалчивании своей боли из-за отказа от учебы, что не заметила отчаяния Граньи. Конечно, ей хотелось получить ответы. Девочка была слишком юной, чтобы понимать, что иногда ответов просто нет.

– Я так понимаю, он тебе ответил?

– Да, сразу же. Я не ожидала этого. Сначала не хотела даже открывать письмо. Ты не представляешь, сколько раз я едва его не сожгла.

– Что он тебе ответил?

– Сначала – ничего необычного. Что он очень сожалеет. Что он навсегда отказался от алкоголя. Что он хотел бы умереть вместо ма и па.

– Тебе это помогло? Тебе стало от этого легче?

Гранья покачала головой. По ее щекам текли слезы. Шивон взяла сестру за руку:

– Я совсем не злюсь.

– Правда?

– Правда. Мне больно за тебя. Мне больно за всех нас. Потому что ответов нет. Нет волшебного слова, которое мог бы сказать Билли, чтобы вернуть ма и па. Иногда жизнь жестока.

– Отец Кирни говорит, что у Бога есть план на все. Ты в это веришь?

– Не знаю. Но я точно знаю, что родители нас очень любили. Если они сейчас смотрят на нас, то все еще желают нам лучшего. Поэтому мы не можем допустить, чтобы Джеймса отправили в тюрьму за то, чего он не делал.

Гранья кивнула:

– Мы с Билли переписывались последние полгода. Он начал рассказывать мне всякое. Я начала ему верить.

– Он сказал тебе, что невиновен.

– Откуда ты знаешь?

– Найл сказал мне то же самое. Пытался выпросить у меня десять тысяч евро для защиты Билли.

– Прости меня. Прости.

– Выговорись. Станет легче.

– Найл знал, что я переписывалась с Билли. Он был очень благодарен. Говорил, какой я хороший человек. Что я поступаю правильно. Он сказал, что собирается нанять хорошего адвоката, одного из лучших, чтобы попытаться освободить Билли. Он сказал, что если я поеду с ним поговорить с адвокатом…

– Куда?

– В Дублин.

– Когда?

– Днем.

– Каким днем?

– В день, когда его убили. После полудня. Я собралась позавтракать со всеми, потом встретиться с Найлом в веломагазине. Мы собирались поймать такси до Чарльзвиля, а оттуда поехать в Дублин на поезде.

– Поэтому Найл был в костюме?

– Да. Он сказал, что переоденется сразу, как придет из паба, – на случай, если утром проспит. Он и мне сказал хорошо одеться, чтобы адвокат воспринял его всерьез.

Значит, поэтому Найл был в костюме и с бритой головой. Получается, после паба он попал домой. Тогда для чего снова вышел из дома?

– Ты не знаешь, почему Найл так рано пришел в бистро? – В ответ Гранья покачала головой. – Он тебе написал той ночью?

Глаза девушки в ужасе округлились.

– Ты должна мне сказать.

– Да, он мне написал, что должен мне что-то сказать. Я не ответила. Это же было ночью!

– Думаю, он хотел рассказать тебе о стычке с Джеймсом до того, как это сделает сам Джеймс, – сказала Шивон. – Чтобы ты не передумала.

Гранья кивнула:

– Он сказал, что ему очень важно, что я еду с ним.

– Сообщение пришло до того, как Энн разбудила тебя из-за звука бьющегося стекла, или после?

– До, – сказала Гранья. – Я испугалась, что это Найл к нам ворвался.

– Ты ему ответила?

Она кивнула:

– Я написала, что мы увидимся днем, когда я приду в магазин Шиди.

– А он что-то ответил?

– Нет. Он ничего больше мне не писал.

– Ты ничего не слышала, когда Энн тебя разбудила? Вниз не спускалась? – В глазах Граньи снова появились слезы. – Что такое?

– Мы надели наушники и включили аудиокнигу, – сказала Гранья. – Это была моя идея. Я боялась, что Найл внизу, и не знала, что делать. Я не хотела ничего слышать и спускаться тоже не хотела.

– Почему ты не разбудила меня?

– А что бы я тебе сказала? Что Найл Мерфи внизу и ждет меня? Ты с ума сошла?

– Спокойно, – сказала Шивон.

Нашли ли гарды при Найле телефон? Шивон раньше это в голову не приходило. Если бы нашли, наверняка допросили бы Гранью из-за их переписки. Значит, нет. Значит, его забрал убийца?

– Ты не знаешь имя адвоката, с которым Найл собирался встретиться?

– Нет, – сказала Гранья. – Честное слово.

– Найл сказал тебе, что у него есть какое-то доказательство невиновности Билли?

Гранья кивнула:

– Видео.

– Какое видео?

– Он сказал, что у аварии был свидетель. Что этот человек что-то заснял на видео и оно доказывает, что Билли не виноват.

– Найл сказал, кто это?

– Нет, мол, мне это знать опасно.

Шивон чуть не задохнулась от гнева. Наглый обманщик. Отвратительно.

– Он показал тебе это видео?

Гранья покачала головой.

– Найл ничего не сказал тебе о том, что́ собирается делать с этим видео? Или вообще что-то еще?

– Нет. Я много раз его спрашивала. Он говорил, ему нужно время.

Время. Время, чтобы собрать деньги. После чего его ложь не будет иметь значения. Потому что они с Билли уже будут на полпути в Австралию или бог знает куда еще.

Гранья с мольбой посмотрела на сестру. Она снова выглядела как маленькая девочка.

– Думаешь, его убили из-за меня?

Шивон подняла пораженный взгляд на Гранью:

– Из-за тебя?

– Найл думал, если я скажу адвокату, что считаю Билли невиновным, это поможет. Может, убийца это знал. Может, поэтому Найла оставили в бистро. Типа чтобы меня предупредить. Чтобы я не думала помогать Билли.

Шивон положила ладонь на руку сестры:

– Найл был обманщиком. Если бы ты сказала адвокату, что веришь Билли, фактов это не изменило бы. Он был пьян. В машине никого больше не было. Макдара говорит, что в словах Билли и Найла нет ни капли правды.

– Джеймс тоже пьет. Если бы это был он? Если бы он убил чьих-то родителей, ты бы тоже его ненавидела?

Шивон вздохнула:

– Ты задаешь много сложных вопросов.

Гранья молча теребила подвеску.

– Как ты общалась с Найлом?

– Мы переписывались.

– Можешь показать мне сообщения?

Гранья отвернулась. На ее щеках выступил ярко-розовый цвет.

– Я их все удалила. Ну, после.

– После того, как его убили.

Гранья сглотнула и кивнула.

– Я боялась, что все подумают, что это я его убила.

– Мы должны рассказать все это Макдаре.

– Это поможет?

– Это, по крайней мере, объяснит, почему Найл был в костюме и с бритой головой. И мне кажется, что он пришел в бистро, чтобы рассказать о перепалке с Джеймсом. Чтобы убедиться, что ты все равно с ним поедешь.

– Зачем ему делать это посреди ночи?

– Зачем парни вообще что-то делают посреди ночи? Потому что напиваются. Только вот за ним в бистро шел убийца.

Гранья вздрогнула. Шивон поспешно взяла ее за руку:

– Я не допущу, чтобы с нами что-то случилось.

– Найл не вел себя так, будто врет, – сказала Гранья. – О невиновности Билли.

– Я согласна.

– Правда?

– Если вы и правда собирались к адвокату, если десять тысяч евро были нужны для этого…

– Мне он говорил про двадцать тысяч, – перебила ее Гранья.

– Он просил у меня десять. Видимо, сделал скидку.

Лицо Граньи посветлело.

– Может, потому, что я помогала?

– Дело не в этом. Ему была нужна большая сумма. Значит, что-то убедило его в невиновности брата. Что-то или кто-то. Я, конечно, в это не верю, но кому-то явно удалось его провести. Может быть, кто-то выдумал свидетеля или соврал, что у него есть видео. Может быть, они сказали Найлу, что помогут освободить его брата, только не покажут видео, пока он не даст двадцать тысяч евро.

– Очень много «может быть».

– Но это лучше, чем ничего.

– Как ты думаешь, кто это был? Кто и зачем обманывал Найла Мерфи?

– Это явно был кто-то сильно нуждающийся в деньгах.

Джон Батлер? Чтобы не пришлось закрывать дело?

– Если мы найдем этого человека, найдем и убийцу. – В глазах Граньи больше не было слез; напротив, в них наконец появился блеск.

– Нет никаких «нас».

– Теперь есть.

– Нет. Тебе не надо в это лезть.

– Я тоже часть семьи.

– Я твой опекун. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Но если Джеймс в опасности…

– Ты поможешь, если запишешь все, о чем вы говорили и с Найлом, и с Билли. Напиши ему новое письмо. Спроси, знал ли он, откуда у Найла была эта безумная идея.

– Я могу сделать вид, что все еще верю в его невиновность.

– Да, ты очень этим поможешь.

– А если Билли ничего не знает?

– Будем решать проблемы по мере поступления.

– Думаешь, мы сможем что-то выяснить?

– Думаю, да.

– Я тоже. Ты сразу все расскажешь Макдаре?

– Не знаю.

– Он все еще тебе нравится?

– О чем ты?

Гранья широко улыбнулась и театрально перекинула черный локон через плечо.

– У тебя лицо под стать волосам. Мне все понятно.

Ну и хулиганка. Решив, что лучше позлиться молча, Шивон оплатила счет. По дороге домой они слушали радио, Гранья подпевала, а Шивон размышляла над ответом, который точно убедил бы сестру, что у нее нет никаких нежных чувств к Макдаре Фланнери, но в голову ничего не приходило. Она настолько потерялась в размышлениях, что не заметила Джона Батлера, пролетевшего перед машиной. Гранья же его заметила и вскрикнула. Шивон надавила на тормоз и остановилась как раз вовремя, чтобы не сбить мужчину.

– Надеюсь, страховка у Кортни хорошая, – сказала Гранья.

Сердце Шивон стучало как бешеное. Она больше никогда не сядет за руль чужой машины. Только еще одной аварии им не хватало. О чем она вообще думала? Кортни наверняка смотрела в окно и увидела, как Шивон чуть не угробила ее машину и не сбила Джона Батлера. Убить единственного в городе гробовщика – вот это была бы ирония.

Лицо Джона было болезненного зеленого цвета. Он посмотрел на Шивон, широко разинув рот. Хотя это он перебегал дорогу в неположенном месте.

Девушка высунулась из окна:

– Извините! Я вас не заметила.

– Это я виноват, – сказал он, поднимая руку, и тут же поспешил убраться.

– Странно, – сказала Гранья. – Я думала, он тебе сейчас голову оторвет.

– Я тоже.

– Я оторвала бы на его месте.

– Он чуть ли не прыгнул под машину.

– Спешил куда-то.

– Очень спешил.

Шивон не сводила с Джона Батлера взгляд. Он шел по направлению к банку. Все еще пытался взять кредит на двадцать тысяч? Разумеется, Найл у него денег уже не вымогал, тогда кто же это был? Неужели Мэри Мерфи продолжила дело сына? Шивон могла попросить Макдару изучить этот вопрос, но он уже на нее злился. Что ж, некоторые старые выражения до сих пор были актуальны. Если хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.