В китайской мифологии есть множество ответвлений, своего рода артерий, которые сыграли роль в просвещении как семьи, так и народа и превратили группу людей, живущих на природе, в цивилизованное общество, осознающее свою национальную принадлежность. Добродетель и подвиги героев легенд, таких как Паньгу, Нюйва, Фуси, Огненный император Шэнь-нун и Великий Юй, широко прославляются. Их нравственные принципы непрерывно текут по венам народа, формируя духовную общность китайцев.
Сегодня мы наблюдаем расцвет науки, но спустя века после того, как миром стал править разум, пласт народных верований все еще сохраняется, несмотря на попытки от них избавиться, и, может быть, так происходит, потому что они обладают некой силой. Миф и легенда, например, в современном мире не просто не исчезли без следа, а стали буйно расти и проникли в литературу и искусство. Миф и легенда — не пережиток древности, а древнее сознание, с которым мы тесно связаны.
«В поисках гор» (фрагмент)
Династия Сун (960–1279). Неизвестный художник. Рисунок тушью и красками на шелке
Высота — 53,5 см, длина — 5,33 м. Дворцовый музей, Пекин
Еще с незапамятных времен, когда легенды только появились на свет, иллюстрированные изображения духов (цзин) и чудовищ (гуай) имели такое большое влияние, что их было принято считать лучшими частями текста. Так, например, обстоит дело с изображениями духов и чудовищ в трактате под названием «Канон гор и морей» (Шань хай цзин). «В поисках гор» — отличный пример работы подобного жанра. На рисунке изображено воинство богов с генералами, которые ищут демонов и чудовищ в горных лесах, где духи и монстры предстают в виде диких зверей, появляются в своем истинном облике или превращаются в женщин, в панике убегающих от преследования небесными военачальниками.
Все истории в китайской мифологии нам знакомы. Они хранятся, сокрытые и спящие, в мире живых в простых и четких формах, передаются из уст в уста, ширясь и разветвляясь. Наши предки появились из хаоса, добывали в группах пропитание, искали подходящие места для жизни, охотились на диких животных, боролись с ними и спасались от них. Они покидали поселения и с опаской пересекали реки, взбирались на вершины гор и смотрели с высоты на четыре стороны света. Пробирались через леса и выходили в поля. Наслаждались теплом солнца, звуками дождя и воды, ощущали холод снега и льда. Время шло, их руки и ноги становились ловчее, ум — быстрее, он был открыт как для любви, так и для ненависти. Одиночки слились в группы, затем в города-государства и народы, стали вести войны и наслаждаться мирными временами. Бедность уступила место богатству, но, когда материальные потребности были удовлетворены, люди продолжили заниматься воспитанием ума и духа, искать ответы на вопросы о добре и зле, алчности и желании, награде и наказании. Каждая черта и деталь культуры воплотилась в историях.
Люди поколениями переписывали первоначальные мифы и легенды, основываясь на реалиях своего времени, и таким образом сохраняли сказаниям жизнь. Внутреннее значение мифа — процесс рождений и перерождений, несущий в себе тягу к усовершенствованию формы, что становится заметно при изучении мифологии. Например, во времена, когда узурпация власти была привычным явлением в обществе, при переписывании легенд в них включались добавления. Пересказы легенд последующими поколениями (или даже откровенное их переписывание) входят в процесс постоянного воссоздания древних сказаний. Они обогащаются таким образом новыми смыслами и формами, и потому мифы, которые, казалось бы, далеки от нас, продолжают сохранять силу.
Греческие боги Олимпа ведь не ждали, когда их, словно лежащий в земле артефакт или затонувший корабль, раскопают и извлекут на поверхность. Родословная богов установилась лишь в поэмах Гомера и Гесиода. Сходным образом римляне узнали истоки собственных легенд только благодаря Вергилию и Овидию. В каком-то смысле западная культура, берущая начало в греческих и римских преданиях, в полной мере выражает в себе детство общества. Однако же из ранней китайской культуры западный читатель чаще всего знает лишь имена Конфуция и Лао-цзы. Если изучить даты событий мировой культуры, то обнаружится, что эпоха Конфуция и Лао-цзы совпадает с периодом расцвета греческой философии. Дата смерти Лао-цзы приходится примерно на рождение Сократа, а от кончины Конфуция ее отделяет менее десяти лет. В сущности говоря, культура Китая — не менее значимая, чем западная, но отличающаяся от нее — тоже имеет богатую мифологическую традицию, которая поколениями подпитывала собой воображение и чувства людей по всему миру. Сочетая текст и иллюстрации, мы постараемся представить читателю краткое, но яркое описание древних, таких далеких от нас, историй.
При написании этой книги нам очень помогли исследования в области мифологии, которые проводило старшее поколение ученых. Мы хотели бы выразить благодарность Чжао Чанпину за его научную работу по китайским мифам о сотворении мира, а также Чжао и его соавторам Ло Юймину и Ван Юнхао за книгу «Перечень китайских мифов о сотворении мира», ставшую для нас ценным справочным материалом.