Преднамеренное, творческое изменение цвета предметов и создание полихромных образов с магической или с эстетической целью было важным шагом в развитии культуры человечества. Люди осознали само явление колоризма[29], отделили цвет от его носителя, и теперь следовало цвет подчинить, сделать его послушным инструментом своего творчества. А это было непросто, поскольку требовались специальные вещества — красители или пигменты, позволяющие оперировать цветом, как человек оперировал орудиями труда. Для получения таких красителей нужны особые знания и технические навыки, которые не всегда можно получить, просто наблюдая за явлениями природы.
Первые пигменты именно так и получали, это не требовало серьезных усилий. Уголь образовывался сам в пламени костра, красная охра получалась при обжиге глины — это люди поняли еще в палеолите. А белых меловых скал тоже имелось достаточно. Но эти первые, примитивные пигменты были непрочными и недолговечными, они смывались дождем, осыпались от ветра, поэтому красочные галереи первобытных живописных картин можно увидеть только в пещерах. Красная глина к тому же была не того яркого оттенка, который видели люди в свежей крови, пламени костра, алых лепестках цветов или зареве заката.
И человек искал краски, пигменты, чтобы приручить цвет, сделать его послушным исполнителем своих творческих замыслов.
Древнейшим красителем, который в течение тысяч лет использовался художниками, была, как уже упоминалось, охра — пигмент, состоящий из глины и окиси железа, то есть ржавчины. Цвет охры зависел и от цвета глины, и от содержания в ней гидроксида железа — чем его больше, тем более насыщенного красного цвета была краска. Но для получения не буро-красного или желто-коричневого цвета охру нужно было обжигать до получения необходимого оттенка. Именно этим и занимались первобытные художники, и до наших дней дошли специальные, выдолбленные из камня сосуды, в которых пережигали охру. Полученный красноватый порошок смешивали с животным жиром и с другими составляющими (мелом или углем), чтобы краска получилась эластичной и разных оттенков.
Более яркий красный цвет давал гематит, который в старину называли «кровавик» — он так и переводится с греческого. Это тоже один из окислов железа (Fe2O3). В кристаллической форме гематит имеет красивый черный с металлическим отливом цвет, из него даже украшения делают — браслеты, бусы, серьги. А в другой, порошкообразной форме гематит имеет кроваво-красный цвет, что в течение тысяч лет делает этот минерал излюбленным материалом для изготовления ярко-красного пигмента. Собственно, он и в охре содержится, тем самым придавая ей красный оттенок.
Краситель из гематита люди научились делать очень давно, тем более это не слишком сложный процесс: чтобы превратить кристаллы блестящего черно-стального цвета в ярко-красный порошок, их достаточно измельчить и растереть в ступке. Если после порошок прокалить на огне и залить водой, он становится более насыщенного красного цвета. В природе встречается и некристаллический гематит изначально красного оттенка[30].
Хотя гематит не считается редким минералом, он все же встречается не повсеместно, как охра, поэтому с древнейших времен гематит стал популярным товаром для обмена, а целенаправленно добывать и производить этот пигмент начали более 40 тысяч лет назад.
Древнейшим рудником в истории человечества считается 10-метровый туннель Нгвеня в Эсватини (до 2018 года — Свазиленд, юг Африки). Около 43 тысяч лет назад его прорубили каменными топорами, чтобы добывать содержащие гематит минералы, которые использовались для изготовления красного пигмента. По оценкам специалистов, из рудника извлекли от 50 до 100 тонн красного железняка. Кстати, как предполагают историки, именно переработка гематита и других оксидов железа ради получения красного пигмента привела к «изобретению» самого железа. На более поздних, неолитических стоянках вместе обожженными кусками красного железняка нередко находят кусочки металла, предположительно выплавленного из того же гематита[31].
Другим не менее популярным и тоже древним красным пигментом является киноварь. Латинское название красителя — cinnabaris, по одной из версий, переводится с персидского как «кровь дракона». Люди освоили «кровавый» пигмент намного позднее охры и гематита из-за того, что он менее распространен и более сложен в приготовлении. Киноварь — природный сульфид ртути (HgS), и уже это настораживает современного человека.
Ядовита ли киноварь? И да и нет. В обычном виде, как ее применяют в живописи, от киновари вреда нет. Вредны порошок и испарения ртути, а чтобы они появились, краску нужно нагреть. Ну или употреблять киноварь внутрь. Так что слухи о чрезвычайном вреде этого древнего красителя сильно преувеличены. Киноварь была излюбленной краской многих поколений творческих людей: ремесленников и живописцев Древнего Рима и Персии, русских иконописцев и средневековых алхимиков. Они-то и изобрели процесс, который называется сухим синтезом киновари.
Природная киноварь (сульфид ртути) встречалась нечасто, поэтому была необычайно дорога. В Древнем Риме киноварь использовали во время праздников, обмазывая ей лица статуй Юпитера и тела самих празднующих, — так, по крайней мере, писал в трактате «Естественная история» древнеримский философ и натуралист I века Плиний Старший. Он высоко оценил качества этого пигмента и писал:
«Cinnabaris есть индийское слово, а именно так называют индийцы кровь Дракона… Да и нет другой краски, которая бы в живописи изображала кровь столь хорошо, как сия»[32].
Киноварь в Рим доставляли из Испании, и стоила она в 10 раз дороже охры. В поисках философского камня, экспериментируя с ртутью, алхимики, видимо, случайно нашли способ синтезировать киноварь. Первые описания этого способа относят к VIII веку. Однако алхимики берегли свои секреты, и в открытом доступе рецепт синтеза киновари, записанный монахом Теофилом, появился только в XII веке[33]. Причем процесс изготовления, связанный с нагревом ртути, оказался чрезвычайно вреден из-за ядовитых ртутных паров.
Киноварь пользовалась популярностью на Руси, где ее использовали и в иконописи, и для книжных миниатюр, особенно незаменима эта краска была в оформлении красных нарядных буквиц в русских средневековых книгах и летописях. Исследователи древнерусского живописного искусства считают, что наши мастера-изографы использовали преимущественно природную, минеральную киноварь, причем не привозную, а из местных месторождений, например около украинского села Никоновки бывшего Бахмутского уезда[34].
А вот такие рекомендации по приготовлению киновари даются в сборнике русских ремесленных советов XVI века:
«Указ, как киноварь творити: возьми мал сосудец и высыпи киноварь и положи маленько воды и мешай пером прежь густо, и потом приливай воды, дондеже створится по чину и не будет сухова, и постави тот сосуд на мал час, дондеже устоится, и слей с киновари воду в иной сосуд, и розтвори на камеди[35] и положи тут же немного квасцов… понеже велика польза киновари от квасцов ставится. Киноварь красен вельми. Аще ли будет черен и не бежек с пера, и ты возьми яблоко кислое… и выжми из него сок в киноварь — зело будет добро… и румянец будет киноварю…»[36]
Еще одним пигментом красного-коричневого и оранжевого оттенка был сурик — природная минеральная краска. Свинцовый сурик человечество научилось производить из отходов, образующихся при добыче свинца и серебра еще за несколько тысячелетий до нашей эры. Интересную легенду об этом пигменте, который в Античности называли миний, рассказывает Плиний. Он пишет, что в эпоху Гомера эту краску называли индийским киннабаром (киноварью[37]) и верили, будто это кровь змеи, раздавленной умирающим от ее яда слоном. В этом веществе смешалась кровь обоих животных, и сурик обрел необычные лечебные свойства. Во времена Плиния его широко использовали не только в живописи, но и в медицине как противоядие[38].
Свинцовый сурик — один из первых синтетических пигментов. Его получали путем прокаливания свинцовых белил, например, приготовление сурика описывается в том же сборнике XVI века. «Указ, како сурик делать» предписывает: «возьми белил и положи в череп железной сосуд и поставь на жар, и как загорят белила, станут красны: то и сурик»[39]. Это очень краткие рекомендации — возможно, их автор не хотел делиться секретом с конкурентами, а возможно, просто описывал и так всем известный способ.
Сурик был довольно дешев, хотя и не такого ярко-красного цвета, как киноварь. Но этот пигмент ценился за разнообразие оттенков, что было удобно в живописи и в иконописном деле. К тому же сурик хорошо ложился на самые разные материалы. «И по железу писать и ко всему удобен, красить и подкрашивать скрынку и шкатулку и к судовой поделке», — пишет о сурике один очень опытный русский мастер XVII века[40].
Это основные пигменты оттенков красного, которые люди использовали с далекой древности, но они предназначались преимущественно для нанесения на какую-то поверхность и не подходили для окраски тканей. А такая необходимость появилась с того времени, как люди научились прясть нити из шерсти или из растительных волокон и из этих нитей ткать материю.
Процесс прядения и ткачества был довольно трудоемким и требовал много времени. Так, в XIX веке в русской деревне опытная пряха могла спрясть за целый день нить, которой бы хватило на ткань размером с носовой платок. А ведь такого полотна требовалось много, чтобы одеть всю семью.
Ткани в древности изготавливали преимущественно из шерстяной пряжи, льна и конопли. Пряли даже крапиву, но нить из нее получалась грубой, не годилась для одежды, а использовалась для мешковины. В любом случае труда и терпения на то, чтобы соткать полотно, требовалось много, но получалось оно грязновато-серым или серовато-бежевым, если это лен. А ведь и овец, и лен нужно было еще вырастить, овец подстричь, лен обработать — вымочить, высушить, расчесать на волокна. Но люди не жалели времени, чтобы сделать с таким трудом сотканное волокно красивым: отбеливали, экспериментировали со способами окраски, подбирая подходящие красители. Понятно, что не все подходили — например, охра и сурик смывались водой или осыпались без закрепления, киноварь тоже не была водостойкой. Хотя она использовалась для тканей в Древнем Египте, красили ей в основном погребальные одежды.
Если стены расписывали минеральными красителями, на окраску тканей шло в основном органическое сырье — краски из трав и цветов были более стойкими, хотя не всегда яркими. Известную и самую дорогую краску древности — пурпур — добывали из моллюсков, точнее, путем переработки выделений их желез. Процесс был трудоемкий, и стоил краситель очень дорого. А самыми популярными и, как сейчас говорят, бюджетными красителями для тканей были марена и кошениль.
Марена — это растительный краситель, саму же ткань, окрашенную им в ярко-красный цвет, называли в старину «крап». И сейчас мы знаем краповые береты российских десантников — эти береты именно такого, насыщенного, кроваво-красного цвета.
Марена — это, по сути, сорняк, маленькие полевые цветочки зеленовато-желтого цвета, а краску получали из мясистого корня. Его отмывали от земли, просушивали, измельчали и перетирали в оранжево-коричневый порошок. Из него-то и делали одну из самых ярких красных красок древности, которая хорошо подходила для тканей. Для большей устойчивости после окраски ткань замачивали в квасцах, на Руси просто в квасе.
Технология получения краски из корня марены очень древняя — предположительно, в Древнем Египте ее начали использовать с 1500 года до н. э., окрашенная ей ткань была найдена в гробнице Тутанхамона. О значимости этого пигмента писал Плиний, мареной красили ткани и в Древней Индии. На Руси она тоже широко использовалась
Росла марена не везде, предпочитая относительно теплые и влажные места; в Западной Европе монополистом по изготовлению самых ярких оттенков пигмента считалась Турция, но и в России существовало массовое производство крапа, сырье для которого с древности собирали на Тереке и в районе Астрахани, и даже продавали готовый краситель в Персию. Царь Алексей Михайлович в XVII веке специальным указом запретил эту прибыльную торговлю и повелел все запасы красящего пигмента продавать государству и, кстати, приказал давать за него цену, даже большую, чем персидские и бухарские купцы[41].
Еще один интересный и более дорогой ярко-алый краситель — кармин — получали из кошенили — нескольких видов мелких насекомых-щитовок. Красящее вещество вырабатывали только самки, они вели неподвижный образ жизни, и для переработки в краску насекомых вручную собирали со стеблей растений. На Руси их называли червецами, а цвет, который получался после высушивания и переработки мелких буках, — червленым. Причем на Руси этот краситель был настолько популярен, что и сам цвет тоже долго называли червленым или чермным, а «красный» как именно цветообозначение стали использовать не раньше XVI века. До этого, как уже говорилось, «красный» было синонимом слов «красивый», «важный» и «дорогой».
Термин «кошениль» родом из Испании, где обитал вид червецов, из которых с древности делали краситель. Самое древнее свидетельство использования этого пигмента найдено во французской пещере Адауст, датированной поздним неолитом. Но эти несколько волокон окрашенной ткани для того времени все же скорее единичный случай, нежели распространенная технология[42].
Алые и багровые ткани, окрашенные кармином, очень ценились жителями Месопотамии и по популярности конкурировали разве что с пурпурными. В дошедших до нашего времени глиняных табличках сохранились упоминания о таких тканях «первого», «второго» и «третьего сорта». Табличка, датируемая 1300 годом до н. э., содержит перечень проданных товаров, среди которых упоминались крашеные ткани и краситель, «полученный из красных червей»[43].
На Руси сбор червецов для изготовления красителя был столь важным, что даже месяц времени сбора был назван «червень» (июль), а червленые стяги стали одним из символов древнерусских воинов. Сбор и переработка червеца были довольно прибыльным промыслом, и русский краситель охотно покупали купцы, приезжающие с Востока, в основном персидские и бухарские.
Кстати, пигмент из червецов (кошенили) используется в настоящее время как пищевой краситель естественного происхождения — это пищевая добавка E120. Да, из насекомых, но ведь натуральная, никакой химии.
Таким образом, к началу Средневековья и Европа, и Русь владели разработанными технологиями изготовления самых разных красных пигментов и имели широкие возможности использования красного цвета и в живописи, и в одежде, и в украшении жилищ.
Стоит остановиться на еще одной «красной» сфере жизни людей в древности. Не только в прошлом были популярны, но и в настоящее время ценятся удивительные природные образцы красного цвета самых различных оттенков. Это самоцветы — камни, которым сама природа подарила столь любимый людьми цвет.
Известный русский и советский минералог, автор прекрасных книг о камнях, академик А. Е. Ферсман (1883–1945) писал:
«Среди изменчивых и умирающих форм природы вечным и незыблемым останется цветной камень; для искусства он явится тем основным и незаменимым материалом, из которого будут создаваться долговечные произведения человеческого вдохновения»[44].
Красные камни словно впитали в себя жаркий свет огня и жизненную силу крови. Они ценились не только как украшения — их наделяли магической и лечебной силой. Ценились красные самоцветы и за окружавший их ореол таинственности, ведь они проделали невероятный путь, который жителям Европы даже представить было страшно.
Дело в том, что по странной прихоти природы на территории Европы очень редко находили красные самоцветы. Их искали в копях на побережье Средиземного моря, в Испании и в Альпах. Но тщетно, жаркие, сияющие кровавым блеском камни предпочитали такие же жаркие и яркие страны.
Родиной красных камней считаются страны Востока: Индия, Таиланд, Бирма. В Индии с древнейших времен не только высоко ценили, но и добывали кроваво-красные рубины, полыхающие жарким пламенем, темно-вишневые гранаты и буро-красные сердолики, ценился и розово-красный турмалин Сиама, и кроваво-коричневые гиацинты из Бирмы. Цвет гиацинта менее насыщенный, чем у рубина, но он издревле использовался целителями и магами, так как считалось, что этот камень способствует поддержанию равновесия в организме. Среди разнообразных драгоценных камней, достойных украшений великих раджей, можно встретить все оттенки красного.
Но больше всего ценились, конечно, рубины, и особенной волшебной силой люди наделяли звездчатый рубин с горящей в нем переливающейся шестилучевой звездой, которая в Средние века считалась печатью великого мага древности — царя Соломона. Первое упоминание о рубине, его красоте и достоинствах появилось в древнеиндийском эпосе «Махабхарата».
Не только привлекательный вид и кроваво-красное сияние наделили этот камень в представлении людей магическими свойствами. Немалую роль сыграло и его происхождение из стран, издревле славящихся своими магами и чародейством. Индийские маги считали, что рубин способен давать неограниченную власть и оказывать сильное воздействие на людей. Существовало поверье, что этот камень укрепляет силы, придает смелость, толкает на подвиги в делах и в любовной сфере, прогоняет тоску и защищает от злых чар, помогает вернуть утраченный интерес к жизни.
В индийском тексте VI века рубину посвящены такие слова:
«Яркое солнце юга несет живые соки великого Асура (древнеиндийского бога), из которого рождаются камни. Налетает на него ураганом вечный соперник богов, царь Ланки (один из демонов). Падают капли тяжелой крови на лоно реки, в глубокие воды, в отражение прекрасных пальм… С тех пор эти капли крови превратились в камни рубины, загорающиеся с наступлением темноты сказочным огнем»[45].
Такие поверья были широко распространены не только в Западной Европе, но и на Руси, где рубины и некоторые другие самоцветы называли яхонтами.
Индийские рубины были дороги, но для украшения царских одежд и утвари денег не жалели. Так, в Торговой книге XVI века есть наставление: «А коли попадет великий камень яхонт червчат (красный), хоть и дорог — купи, только в ласткино яйцо, пригодился бы государю царю, и выдайте тот 100 руб. и более, а у цены не устойте»[46]. Это была огромная по тем временам сумма, в XVI веке за рубль можно было купить быка-четырехлетку.
Сам Иван Грозный неплохо разбирался в камнях, ценил их не только за красоту, но и за особую лечебную и магическую силу. В записках побывавшего при дворе Ивана IV англичанина Горсея можно прочитать, как царь подробно рассказывает о своей коллекции самоцветов. По словам Грозного, «красный яхонт врачует сердце, мозг, силу и память человека»[47].
Красный гранат ценился ненамного меньше, чем рубин, и его чаще применяли для отделки разных бытовых вещей — в виде пластинок или кабошонов использовали в инкрустации мебели, парадной утвари, серебряной посуды. В Средние века гранатами украшали кресты, оклады икон, обложки священных книг.
Известные людям более 5 тысяч лет гранаты древнеримский естествоиспытатель I века Плиний Старший называл карбункулами — от латинского «угольки», так как красный самоцвет напоминал ему раскаленный уголь[48]. Известное нам название самоцвет получил из-за сходства с зернами граната.
Этот драгоценный камень египтяне считали символом жизни и верили, что в качестве амулета он способен порождать сильные страсти и оберегать от неприятностей. В Персии красные гранаты были царскими камнями, на них вырезали профиль властелина, а впоследствии часто использовали как символ владычества. По сохранившимся до настоящего времени поверьям красный гранат способен порождать сильные сексуальные желания и страсти, которые не всегда приводят к добру.
В Средние века считалось, что гранат благотворно влияет на состояние крови, и вообще из всех красных камней этот самоцвет в большей степени связывали со священной кровью Христа. А вот кроваво-красный гиацинт был одним из излюбленных камней средневековых магов. Как и все красные самоцветы, он наделялся способностью противостоять силам потустороннего зла, поэтому использовался в ритуалах вызова демонов, заклинания духов и изгнания бесов.
Магическими свойствами наделялись не только драгоценные, но и поделочные красные камни, не столь дорогие и более доступные. Особенно ценилась красная яшма, из которой вырезали магические амулеты и обереги еще в Древнем Египте. Считалось, что амулет из красной яшмы помогает от расстройства зрения и от засухи.
Гелиотроп, или кровавая яшма[49], почитался в эпоху Средневековья, потому что красные пятна на нем связывали с кровью Христа. Из этого камня часто изготавливали церковную утварь и отделку для одеяний священников[50].
О свойствах и особенностях цветных камней можно рассказывать долго, даже если ограничить тему только красными камнями. Недаром еще Плиний сказал: «Очень многие находят, что одного-единственного драгоценного камня достаточно, чтобы получить высшее и совершенное эстетическое впечатление от чудес природы»[51].