На виа Милле я оказываюсь ровно в десять. Несмотря на жару, я пошла пешком, вдоль особнячков в центре, пытаясь укрыться в их тени.

Утром папа предложил позавтракать у него в лавочке. Его кофе — что-то вроде символа всего квартала. Он всегда был визитной карточкой его антикварного магазинчика, который потому и прозвали «Кафе Неаполь». Каждое утро, сразу после открытия, первым делом папа не расставляет товары на витринах и не проверяет кассу: он зажигает газовую плиту, установленную в подсобке, и предлагает чашечку кофе каждому посетителю — даже если они ничего не покупают. Он готовит его в традиционном медном кофейнике, куккумеле, и поэтому вкус ни с чем не спутать: он насыщенный, нежный, а аромат проникает в нос и остается с тобой до последней капли в чашке.

Скрепя сердце мне пришлось отказаться: я одним глотком выпила тот, что приготовила мама, и быстро оделась, чтобы не опоздать на встречу, назначенную Аличе. Я не ожидала такого марафона мероприятий на целые сутки, но успокаиваю себя тем, что наконец настал день свадьбы и уже послезавтра я вернусь в Триест.

Ищу на домофоне имя косметолога, но не нахожу.

Проверяю адрес: все правильно. Уже собираюсь уходить, решив, что перепутала улицы, но тут дверь открывается.

— Лидия!

— Аличе! Что ты здесь делаешь? Ты выходишь замуж через восемь часов, разве ты не должна быть дома, чтобы вокруг тебя прыгали тетя Пуччи и подружки невесты?.. А, нет, в этот раз же вместо них только я!

Не могу поверить, что говорю так язвительно. Я и правда похожа на сорокалетнюю старую деву, озлобленную на жизнь.

И все же с моего приезда в Неаполь Аличе была сама заботливость, до неловкости. Приехала встретить меня на вокзал вместе с моей мамой, привезла сфольятелле, заказала мне платье мечты и даже подарила сеанс в салоне красоты!

— Шанталь тебя ждет. Она как раз закончила со мной, теперь твоя очередь.

Мои слова ее даже не задели. Чиче прекрасна: фарфоровая кожа, черные волосы, гладкие и блестящие, которые еще больше подчеркивают ее глаза цвета морской волны. Голубые глаза — наша отличительная черта, единственное, что у нас с кузиной общего, кроме фамилии. Хотя у нее они гораздо светлее моих и иногда кажутся почти серыми, блестя, как кубики льда. Аличе единственная из тех, кого я знаю, с течением времени и несмотря на разочарования стала выглядеть лучше. Думаю, дело еще в ботоксе, но, так или иначе, результат замечательный. Она всегда была принцессой семьи. А я — Золушкой без принца.

— На какой этаж подниматься? Имени не указано.

— Конечно указано! Но в любом случае тебе сюда, на первый этаж, я провожу.

Мы оказываемся перед стеклянными дверьми, на которых написано: «УЛУВАТУ — ОАЗИС ОЗДОРОВЛЕНИЯ».

— А… а я-то ждала обычную серьезную надпись, вроде «Косметолог», — хмыкаю я, чувствуя себя очень наивной.

— Пожалуйста, Лидия, только не назови его салоном красоты.

— Почему, извини?

— Потому что это звучит дешево, как в девяностых. Готова спорить, у себя в Триесте вы перманент делаете при помощи бигуди!

Я вдруг чувствую себя провинциальной и старомодной. В чем-то она права, этого гламура на севере пока нет.

— Знай, что мне не по себе, — отвечаю я, сделав вид, что обиделась.

— Да брось! Я тебе заказала комплекс услуг «Ревиталифт». Ты мне еще спасибо скажешь.

— Жду не дождусь массажа, мне он необходим! Говорю тебе спасибо уже сейчас.

— Массажа?!

— Ну а что еще может означать оздоровление? — удивляюсь я.

— Э-э… Лидия, я пойду. Увидимся потом, хорошо?

— Да, конечно. Или что, мне еще не поздно сбежать? — со смехом подначиваю ее я.

Чиче выскальзывает из дверей, оставив меня у ресепшена в месте, которое никак не похоже на то, где делают массаж или восковую эпиляцию. Скорее на пятизвездочный отель с ароматом дорогих благовоний.

— Я Шанталь, но можешь звать меня Шанти, — представляется женщина за стойкой. Ее широкие плечи подчеркивают осиную талию, а грудь, словно две торпеды, выпирает из идеально накрахмаленной черной форменной одежды. Густые длинные ресницы похожи на кукольные. Я смотрю на них с изумлением и любопытством: хочу спросить, какой тушью она пользуется, но боюсь показаться наивной и молчу. Интересно, сколько времени она тратит каждое утро на то, чтобы их накрасить, и, главное, сколько сил уходит потом, чтобы это все смыть, — сил и времени ее единственной, уникальной и неповторимой жизни, которую ей никто никогда не вернет. Она улыбается мне, сверкнув ослепительно белыми зубами, и я вспоминаю, что не представилась в ответ.

— Э-э, привет, я…

— Лидия, да, мы знаем. Аличе наша клиентка, она обрисовала нам ситуацию…

— В каком смысле ситуацию?

Шанталь, она же Шанти, не отвечает, но приглашает меня в комнату, где полно ультразвуковых аппаратов, и протягивает мне запечатанный пакет.

— Снимай одежду и надень это. Потом ложись на кушетку, я подойду через две минуты.

Открываю пакетик и достаю одноразовые трусики, размером не больше XXS. Верчу их в руках, но никак не могу найти перед.

— Как вас надеть-то, — смущенно бормочу я.

Шанти входит без стука, застав меня со спущенными до щиколоток штанами и озадаченным видом.

— Все в порядке? Оставить тебя еще на пару минут?

— Нет-нет… я просто хотела их надеть, но…

Она смотрит на меня с отвращением. Возможно, потому, что у меня целлюлит, или потому, что эпиляцию идеальной не назовешь.

— Ах да, сейчас.

Через пару секунд она протягивает мне другой пакетик.

— Вот, может, они подойдут. Это М, самый большой размер, какой у нас есть.

А L даже не предусмотрен — вот вам и так называемое оздоровление. Даже надевая трусы — такое вроде простое действие, — уже чувствуешь себя какой-то неправильной. Натягиваю их с трудом, они жмут, но, к счастью, налезают. Жара и пот, конечно, не помогают. Смотрю на себя в зеркало — клянусь, я похожа на злого борца сумо.

Хотя я ношу обычный сорок четвертый размер, чувствую себя огромной. Бумажные трусики в салонах красоты надо запретить законом.

— Ложись, дорогая.

— Оп-ля! — восклицаю я, подпрыгнув и удобно устраиваясь на кушетке, застеленной бумажной простыней, и одним движением разрывая ее четко пополам.

— Не волнуйся, под ней еще есть простыни.

— Вот черт, на трусики и рулоны бумаги вырубили целый лес, — нервно хихикаю я.

— Что, дорогая?

— Ничего-ничего.

— Ладно-ладно, — отвечает Шанталь.

Звучит немного угрожающе, мне это не нравится, хотя она и продолжает звать меня «дорогая».

— Посмотрим, как тут дела, — произносит она, изучая мою зону бикини. — Ну, я бы сказала, все не в лучшем состоянии, а? — подмигивает она. Затем уходит и возвращается с чем-то вроде электробритвы, похожей на бензопилу. И звук у нее такой же.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Лазер на длинные волосы не действует, их придется сбрить.

— Лазер? Ни за что. Я бы хотела сделать эпиляцию воском, если на то пошло.

— Ха-ха, но, дорогая, у нас здесь такого нет. В третьем тысячелетии волосы удаляют насовсем, лазером. Воск больше никто не использует, разве что какие-нибудь китайцы…

— Правда? — А я всегда делаю эпиляцию по старинке. Конечно, если не пользуюсь бритвой ради удобства.

— Отлично, — радостно объявляет она, очистив мою интимную зону.

Затем достает из ящика пару очков, таких, которые носили на пляжах в восьмидесятых, и с напыщенным видом вручает их мне, а я рада обнаружить хоть что-то винтажное среди всего этого технического прогресса косметологии. То есть оздоровления.

— Надевай и все равно закрой глаза. Пара минут — и все будет готово. Станешь гладкой, как дельфинчик. А главное, отрастут волосы только через пару месяцев. Понадобится еще несколько сеансов, пожалуйста, не забудь. Можешь продолжить делать их здесь, когда будешь навещать родителей, или в Триесте. Главное — не прерывать процесс.

Я ничего не понимаю, но подчиняюсь. Лежу неподвижно, пытаюсь дышать, чтобы расслабиться. Слышу звуковой сигнал, а потом подпрыгиваю на столе от жгучей боли.

— Ой! — кричу я, вскакивая и роняя очки.

— Что такое, дорогая? — совершенно спокойно спрашивает она, несмотря на мое явное волнение.

— Ты меня обожгла! Что, черт возьми, у тебя в руках?

— Это лазер. Как еще бы я сожгла волосы?

— Господи, да кому нужно их сжигать! Я хочу их сохранить! Мне показалось, будто о мой лобок сигарету потушили! — жалуюсь я дрожащим голосом, гладя горящую покрасневшую кожу.

— Хочешь, принесу приложить лед, прежде чем мы продолжим, дорогая?

— Продолжим? Нет уж, ради бога, давайте это прекратим. Не понимаю, как Аличе может добровольно идти на такие мучения.

— Она лазерную эпиляцию не делает, ей она не нужна, — отвечает Шанти, явно задетая.

— И мне тоже! — возражаю я, пытаясь встать с кушетки пыток. — Да уж, у кузины определенно хватило храбрости назвать этот ужас оздоровительной процедурой! — Слово «косметической» я не произношу, раз оно, судя по всему, считается зазорным.

Шанти закатывает глаза, но по-прежнему сохраняет завидное буддистское спокойствие. Наверное, местные благовония дарят такую абсолютную безмятежность.

— Хочешь, перейдем сразу к вакуумному массажу? Аличе записала тебя и на такой сеанс, чтобы не было застоя жидкости в организме, — пытается успокоить меня она.

Перспектива лимфодренажного массажа компенсирует это ужасное утро.

— Да, спасибо. А быструю эпиляцию воском точно нельзя сделать?

— Сожалею. Такие методы мы просто не используем.

Даже королевское «мы» употребила. Чего только мне не приходится терпеть ради пары косметических манипуляций.

— Тогда надо перейти из кабинета лазерной эпиляции в процедурный.

Она говорит со мной как с капризным ребенком, а я тем временем собираю свою скомканную одежду, влезаю в бумажные тапочки (какое разнообразие) и полуголая, в трусиках, которые полностью исчезли между ягодицами, шаркаю по коридору.

Шанти ведет меня в другую комнату. Внутри горит приглушенный свет, а в воздухе витает восхитительный аромат засахаренных апельсиновых корочек и ванили, который сразу поднимает мне настроение.

Рядом с кроватью я замечаю маленькие стеклянные колокольчики.

— Ложись на живот, — велит моя недавняя мучительница.

Но сейчас, думаю, я ее прощу, потому что вот-вот мышцы спины расслабятся под ее умелыми руками, я услышу райский звон колокольчиков — интересно, тибетские ли они… а мое тело наконец-то отдохнет.

— Аличе так радовалась, что может подарить тебе эту процедуру. За километр видно, что она тебя очень любит, знаешь. А потом ты и сама заметишь, как почувствуешь себя лучше.

Слова Шанти о чувствах кузины ко мне удивляют. Видимо, Аличе рассказала не только о моих волосах и лимфатической системе, но и о наших отношениях. Замуж я вряд ли выйду, учитывая аллергию Пьетро на свадьбы, но одно знаю точно: я бы подружек невесты избегала как чумы. При всем уважении к Аличе.

Но едва ли сейчас подходящий момент для таких размышлений. Закрываю глаза и пытаюсь выкинуть все из головы.

— Именно массаж мне сейчас и необходим, — говорю Шанти и глубоко вдыхаю.

— Но это гораздо больше, чем просто массаж! Вакуумный массаж — восточная практика. Он избавляет от застоя жидкости в организме, расслабляет мышцы и снимает психологическое напряжение.

Она наливает мне на спину теплое масло, и я уже чувствую, как все зажимы постепенно перестают причинять боль. Я почти начинаю засыпать под ее чуткими пальцами и тут ощущаю, как что-то присасывается к правому бедру, будто в него впилось гигантское щупальце и теперь пытается оторваться.

— Что это такое? — вскрикиваю я. Открываю глаза, изворачиваюсь, пытаясь заглянуть себе за спину, насколько позволяет шея, и вижу, что мои ноги все в этих стеклянных колокольчиках. Хуже, чем пиявки! Внутри каждого видна часть моего бедра, а Шанталь их еще и двигает, и неудобство постепенно превращается в мучение.

— Это вакуумные банки. Видишь? Они втягивают кожу, стимулируя обращение жидкости. Так не будет застоя.

— А разве нормально, что от них так больно? Не думаю…

— Если тебе больно, значит, у тебя целлюлит, дорогая.

Кто бы сомневался. Доброе слово тут не просто на вес золота — его и за золото не купишь. Теперь бедра окончательно потеряли чувствительность.

Закончив, Шанти разрешает мне одеться и оставляет в покое. Смотрю на результат в зеркало: я все еще похожа на борца сумо, но уже после кровавого поединка, к тому же проигранного, — учитывая, что мои ноги теперь в фиолетовых пятнах от присосок этих проклятых банок.

К счастью, подол у платья длинный, а руки, которые останутся на виду, не пострадали.

Я собираюсь со скоростью света, прощаюсь с мегерой и выбегаю на улицу, пока она не успела предложить еще какую-нибудь убийственную процедуру. К счастью, свободное такси стоит тут же.

Хочется добраться до дома и открыть бутылку ледяного пива, хотя до обеда еще далеко. Поеду на свадьбу не совсем трезвой, ну и ладно.