Проснувшись утром, Мира первым делом вспомнила вчерашний день, затем — разговор с мамой. Потом подумала: «Ну и ладно. Посмотрим, как всё будет дальше».

Но собиралась Мира всё-таки очень медленно. Она хотела одеться ярко — чтобы её заметили. Хотела взять лучшие ластики и ручки, чтобы Софии было интересно. Хотела написать Софии письмо в форме сердечка, чтобы она помнила про их дружбу.

Папа торопил Миру — эх, он вообще ничего не понимал в женской дружбе.

— Мира, ну скорее, мы опоздаем. — У папы заканчивалось терпение.

— Я не могу, мне надо красиво одеться! — отвечала дочка.

— Почему ты всегда так долго собираешься? — восклицал папа.

Мира вышла из комнаты разозлённая.

— Ты вообще не понимаешь, как это сложно — быть МНОЙ! Ты бы попробовал, тогда бы понял.

Мама с папой переглянулись. По их лицам скользнула едва заметная улыбка, но они точно знали, что смеяться нельзя.

В классе всё выглядело как обычно. Софии ещё не было. Дети бегали между партами, кто-то уронил пенал, учительница просила всех успокоиться. Мира повесила рюкзак и стала доставать тетради.

— Привет, — сказала София и села рядом.

— Привет, — ответила Мира.

Они помолчали. Не неловко, просто помолчали. Мира раскладывала ручки, София листала дневник.

— Ты вчера была какая-то грустная, — сказала вдруг София. Не спросила, а сказала, словно просто так.

Мира подняла голову:

— Когда?

— Ну-у-у, почти весь день. Что-то случилось?

Мира посмотрела на неё. София взглянула на Миру. Честно, без хитрости.

— Да, я расстроилась, — сказала Мира. — Ты весь день вчера играла с Алисой и Мартой. Не со мной.

— Когда? — Глаза Софии стали испуганными. Она как будто и правда ничего не заметила.

— Когда вы с Алисой побежали смотреть цветник. Вы побежали, взявшись за руки. Не со мной.

— А-а-а, — сказала София. — Я даже не заметила. Она просто схватила и потащила.

— Я знаю, — ответила Мира. — Но было неприятно.

— Я понимаю, — сказала София. — Но ты моя лучшая подружка. Да? Всё теперь нормально?

Мира замолчала. И София замолчала. Но теперь молчание было другим, что-то лишнее из него ушло. И будто туман рассеялся.

— Честно, не знаю, — произнесла Мира. — Я не думаю, что это так быстро пройдёт. Ведь и сегодня, и завтра, и потом вы так же будете играть вместе. И я буду плохо себя чувствовать.

— Понимаю. Но знаешь, они тоже смешные. И с ними весело, но ты всё равно моя самая лучшая подружка. Мы просто можем иногда играть вместе, а иногда — с другими. Это не значит, что я тебя не люблю, — уверяла Миру София.

— Слушай, — сказала Мира. — Давай сегодня после школы пойдём ко мне домой играть. Я умею делать сэндвичи с сыром и маслом.

— Я люблю сэндвичи, — сразу сказала София. — И сыр.

— Я знаю, — улыбнулась Мира. — Ты мне сто раз говорила.

София засмеялась — тем самым громким, заливистым смехом, из-за которого все вчера оборачивались. Но сейчас это был смех только для Миры. И это было совсем по-другому.

После школы бабушка Миры забрала и Миру, и Софию. А папа Софии взял её рюкзак и обещал зайти за дочкой в полшестого вечера. Дома девочки болтали про учительницу, про то, что задали, про то, что Марта сегодня на физкультуре упала, но сказала, что это она просто присела. Было смешно. А Алиса поцарапала палец. Мира рассказала, как Лёша её ударил на прошлой неделе и как она плакала дома. И София стала придумывать план, но не мести, а просто, что она с ним поговорит, чтобы он никогда не обижал Миру.

Они сделали себе по сэндвичу, налили один большой стакан молока на двоих — с двумя трубочками — и сели за стол на кухне.

— Мне вчера было страшно, — вдруг сказала София.

— Когда?

— Ну, вначале. Когда все сразу стали подходить и спрашивать. Я не знала, что говорить. Боялась сказать что-то не то.

Мира удивилась:

— Было незаметно, что тебе страшно.

— Я просто смеялась, — пожала плечами София. — Когда мне страшно, я часто смеюсь. Мне правда было смешно, когда Алиса сказала «копта», но и страшно тоже.

Мира задумалась. Значит, пока она чувствовала себя невидимой, Софии было страшно. И они обе ничего друг другу не сказали.

— Ты могла мне сказать, — заметила Мира.

— Ты куда-то пропала, — ответила София.

Мира вспомнила, что шла рядом со всеми и молчала. Как будто её не было.

— Я не пропала, — возразила она. — Я просто расстроилась и не знала, как сказать.

— Ну и я не знала, — призналась София.

Они посмотрели друг на друга. Потом засмеялись — обе сразу, без причины.

— Мы обе молчали, — сказала Мира.

— Обе, — подтвердила София и потянула молоко через трубочку.

За окном шли люди, шуршали листья — первые осенние, ещё жёлто-зелёные. Мире было хорошо. Не потому, что всё решилось и стало идеально, а потому, что рядом сидела София. Та самая, с которой можно говорить обо всём и которая никогда не смеётся, когда не надо смеяться.

Их дружба никуда не делась. Просто в школе всё немного иначе, чем наедине. И это, наверное, нормально.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему родители сдержали улыбку, когда Мира сказала: «Ты вообще не понимаешь, как это сложно — быть МНОЙ!»?

Поговорите о том, как иногда то, что для ребёнка серьёзно, для родителей трогательно и смешно. Но смеяться над чувствами нельзя, это очень обидно.

2. Почему Мире было важно взять лучшие ручки, ластики и нарядиться?

Обсудите: мы хотим выглядеть лучшим образом перед тем, кто нам нравится. Это нормально, так мы показываем, что нам важна его дружба.

3. Что чувствовала Мира, когда София спросила, почему она грустила?

Отметьте, как важно, когда кто-то замечает твои чувства и предлагает поговорить об этом.

4. Как ты думаешь, можно не заметить, что другу плохо?

Обсудите: если не говорить о своих чувствах вслух, друзья могут о них не догадаться.

5. София в компании вела себя не так, как вдвоём с Мирой. Бывает ли так у тебя или у твоих друзей?

Поговорите о том, что люди часто ведут себя по-разному в зависимости от того, где и с кем они находятся, и это не притворство, это нормально.