Гоша узнал об этом за три дня до отъезда. Антон сказал как бы между прочим — они шли из школы, пинали каштаны, и он вдруг посреди разговора вспомнил:

— Мы будем у Ромы.

— Когда? — Гоша напрягся.

— Ну скоро. Его мама разрешила позвать всех. Будем смотреть страшные фильмы, строить крепость из матрасов и играть в детективов. Его мама обещала приготовить пиццу.

Гоша пнул каштан особенно сильно. Каштан улетел куда-то под машину.

— А почему он меня не позвал? — спросил он.

— Ты же улетаешь в Стамбул. На выходные, — добавил Антон.

— А-а-а, точно, — вспомнил Гоша.

С одной стороны, он как-то сразу успокоился, с другой — расстроился. Успокоился, потому что стало не обидно, что его не позвали. А расстроился, что его не будет у Ромы.

Папа взял Гошу в командировку. Он давно обещал показать, чем занимается. Как выглядят такие поездки, как он заселяется в отель, как устроен офис в другом городе. Папа отпросил Гошу из школы, и тот пришёл в восторг: всё казалось так интересно. Но это было до того, как он узнал про сбор у Ромы.

Стамбул оказался огромным и шумным. Пахло специями и морем одновременно. Папа водил Гошу по узким улочкам, показывал мечети, объяснял что-то про историю. Они ели суп из чечевицы и хлеб, который пекли прямо на улице. Папа брал Гошу в офис, и это было интересно. Гоша сидел в переговорке или большом зале, слушал, наблюдал, как папа беседует со всеми уверенно и спокойно.

Но каждый вечер он брал телефон и смотрел, что пишут в чате друзья. В пятницу вечером сообщения посыпались одно за другим.

Антон. Выхожу (и фотка Антона с рюкзаком).

Рома. У нас три вида чипсов. И мороженое.

Миша. У меня список фильмов есть. Самых страшных.

Ваня. Без меня не начинайте.

Потом всё прекратилось. Гоша смотрел на экран, новых сообщений не было. Они уже не писали. Они уже играли.

Почти в полночь пришло одно фото. На нём была огромная конструкция из матрасов, подушек и одеял, ребята лежали и смотрели телевизор. Лица довольные. Чипсы где-то рядом.

Гоша положил телефон на кровать. За окном был чужой город. Внизу ездили машины. Где-то вдали светились огни на воде, это был пролив, папа объяснял утром. Гоша взял телефон снова и написал: «Круто» — с большим пальцем вверх.

Больше никто ничего не кидал в выходные.

Дома всё выглядело как обычно — прихожая, куртки на крючках, запах маминого чая. Но что-то было не так. Гоша это почувствовал сразу, как только пришёл в школу в понедельник.

Ребята болтали, а он не понимал о чём. Какие-то детали, шутки, которые появились за три пропущенных дня. Антон говорил что-то про «правило штаба», и все смеялись. Рома показывал какой-то жест, и все повторяли. Гоша тоже смеялся. Но смеялся чуть позже других. И чуть тише.

На перемене он стоял рядом, слушал. Листья за окном были уже совсем жёлтые; за несколько дней, пока его не было, осень как будто поглотила весь город.

— Гош, ты чего такой тихий? — спросил вдруг Антон.

— Ничего, просто слушаю, — ответил Гоша.

— Ну расскажи про Стамбул.

— Ну, там суп из чечевицы, — сказал Гоша.

Все угукнули. Но как-то не так — вежливо. Как соглашаются, когда рассказ не очень интересный, но человек старался. Гоша даже почувствовал, что стал меньше ростом.

Вечером мама зашла к нему в комнату. Он лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Как в школе?

— Нормально.

Мама села на край кровати. Помолчала.

— Не нормально?

Гоша повернулся на бок.

— Мам, они без меня устроили штаб. И у них теперь какие-то свои шутки, своё правило штаба, свой жест. А я не знаю, что это. И когда я рядом, я как будто чужой.

— Тебя не было три дня, — сказала мама.

— Знаю. Но за три дня всё изменилось.

— Что изменилось?

Гоша подумал.

— Они стали все как лучшие друзья. А я остался там, где был. И как будто меня забыли.

Мама кивнула. Не стала говорить, что это только кажется. Просто кивнула.

— Знаешь, что самое странное? — продолжил Гоша. — Я в Стамбуле смотрел их фото и думал: «Вот бы я там был». А сейчас я здесь, рядом с ними, и всё равно как будто не там.

— Это потому, что ты пытаешься попасть в чужой опыт, — сказала мама. — Ты не был в штабе. Ты не строил крепость. Ты не знаешь это правило. И никакой рассказ тебя туда не перенесёт. Это их опыт, не твой.

— Вот именно, — сказал Гоша с досадой. — И что теперь делать?

— Создавать свой, — сказала мама. — Позови их. Придумай что-то своё. Не штаб, а что-то другое.

— А вдруг они не захотят?

— Могут захотеть, а могут — нет, — сказала она честно. — Это невозможно узнать заранее. Но если не предложить, точно ничего не изменится. А если откажут, это будет больно, но не конец. Придумаешь что-то ещё.

Гоша помолчал. Это было не то, что он хотел услышать. Но это было честно.

На следующий день на перемене Гоша сказал:

— Слушайте, мы в Стамбуле плыли на пароме. И там один берег — Европа, а тот, куда мы плывём, — уже Азия. Прямо так: переплыл — и другой континент.

— Серьёзно? — Антон даже перестал жевать.

— Ну да. Стамбул вообще на двух континентах расположен. Стоишь и смотришь, там — Европа, там — Азия. А между ними — вода.

— Круто, — сказал Рома.

— А что ты там вообще делал? — спросил Антон.

— У папы были переговоры. А я с ним везде ходил. И в офисе был, и в отеле жил.

— Вау! Круто, — сказал Антон и поднял палец.

Потом Гоша набрал воздуху в грудь и сказал:

— Слушайте, а давайте в эти выходные соберёмся у меня. Я покажу вам фотки. И мы кино посмотрим. У меня новый турник дома.

Антон с Ромой радостно закивали.

— Да-а-а, — сказал Антон.

Гоша выдохнул. Внутри стало чуть легче. Не потому, что всё точно получится, а потому, что он сказал. Предложил. Сделал шаг.

Листья за окном шуршали на ветру. Гоша смотрел на них и думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба — она тоже не просто так. Ей много лет. И это имеет значение».

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша писал «круто», хотя ему было неприятно читать сообщения? У тебя такое было?

Объясните, что Гоша не хотел показывать, что ему обидно. Иногда мы говорим одно, а чувствуем другое.

2. Почему Гоша ощутил себя чужим, когда вернулся?

Поговорите: иногда дело не в расстоянии, а в общем опыте. Пока Гоши не было, ребята пережили что-то вместе, и это их сблизило.

3. Почему так важно то, что мама честно отвечала на Гошины вопросы?

Обсудите: иногда взрослые говорят «всё будет хорошо», чтобы успокоить. Но иногда лучше неудобная правда, чем приятная неправда.

4. Почему мама не ушла, хотя Гоша сказал, что у него всё нормально?

Обсудите, что иногда мы не знаем, как начать разговор, и важно, когда есть человек, который не уходит после первого «нормально».

5. Гоша думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба… Ей много лет». Что он имел в виду?

Поговорите о том, что настоящая дружба не ломается от одного выходного врозь. Он не отменяет всё, что было до этого.