– Какая же ты сволочь, Орлов!

Обсуждать детали рекламного контракта я повел Мэлоди в ресторан на соседней с клубом улице. Это оказалась модная итальянская пиццерия, в которой мы заказали по салату, пасте и бутылку красного вина.

– Почему сволочь? – удивился я, разливая «кьянти» по бокалам.

– Я о тебе узнаю из телевизора! Включаю NBC, и кого я там вижу? Да еще в самом крутом шоу Карсона, в которое пытаются попасть все знаменитости…

Мэлоди говорила быстро, почти тараторила. Девушка раскраснелась, глаза сверкают. А что будет, когда она выпьет? На нас уже оглядываются в ресторане. Похоже, узнали. Либо меня, либо ее.

После того как мы пошатнули Америку своими съемками «Святой травки» на голливудских холмах, у модели пошла совсем другая жизнь. Некоторое время ее мучила полиция Лос-Анджелеса, пыталась пришить проникновение на частную собственность. Но тут у Принтисс появился крутой адвокат, который уладил все вопросы с властями, договорился о штрафе. И деньги на него дал… Хью Хефнер. Тот самый владелец «Плейбоя».

– Он пригласил меня в свое поместье! И предложил стать его постоянной девушкой. Две тысячи долларов каждый месяц, съемки в журнале, проживание, оплачивается стилист, парикмахер, все-все!

Мэлоди пригубила вино, начала рассказывать, как проходил кастинг в «зайку». Девушка отправилась в особняк «Плейбой». Хью Хефнер сидел за заграждением из красных бархатных канатов с двумя девушками – одна негритянка, другая белая. Охранник пропустил Мэлоди к Хефнеру, тот посадил ее рядом.

– Я такая вся в мини, в блузке с вырезом… – Принтисс понизила голос. И то хлеб. Иначе нас сейчас отсюда вообще попросят на выход. – Он, представляешь, взял и начал мять мою грудь! Будто взвешивал мясо или проверял спелость какого-то плода.

Вскоре Хефнер позвал всех трех девушек наверх в спальню.

– Там такая роскошь! Все сплошь из мрамора и красного дерева, с тяжелыми портьерами и зеркальным потолком. А на люстре… ты не поверишь… висят десятки пар женских трусиков.

– Зачем? – ступил я.

– Как трофеи!

Принтисс болтала и болтала о Хефнере. А я слушал и тихо уху ел. Евпатий Коловратий! Да я из девушки своей шуткой с травкой плейбоевскую шлюху сделал. Или она таковой уже и была? Все-таки в журнале снималась, про внутрянку этого бизнеса наверняка понимала.

– Представляешь! Спальня у него вся заставлена мягкими игрушками и безделушками, стены увешаны фотографиями со знаменитостями. Девушки отвели меня в гардеробную, где дали шелковую пижаму. И тут же забили мне косяк с травкой!

Ага, знаменитые пижамные вечеринки Хью.

– В джакузи его купались?

– А как же. Там он мне после секса… Ой, ты не расстраиваешься, дорогой?

– Нет, продолжай.

– Предложил пятилетний контракт с «Плейбоем». А еще пообещал устроить меня на главные роли в голливудские фильмы. Из «Метро-Голдвин-Майер» звонили. Зовут в фильмы «Аэропорт» и «Бюро моделей». На днях должны прислать сценарии.

От обещал еще никто не обнищал.

– «Аэропорт» – это по Хейли.

– Какому Хейли?

– Писатель такой, – вздохнул я, удивляясь дремучести Мэлоди. – Можешь сходить в книжный и купить его роман. Прочтешь, образуешься чуток.

– Мне и так нормально, – отмахнулась девушка. – Хью, кстати, и тебя хочет на вечеринку к себе позвать. Познакомит со знаменитостями.

– А оно мне надо?

– Ах, да, у вас в Союзе с этим строго, – наморщила лобик Мэлоди. – Ты, кажется, что-то говорил про моральный кодекс…

– Строителя коммунизма, – покивал я. – Вот смотрю на тебя и думаю: а может, и не зря этот кодекс придумали.

– Да ну… Скукотища какая! Ладно, давай к делу. – Принтисс допила вино, заела пастой. – Мне нужна пленка со съемкой на холме. Хью хочет сделать фильм и запустить вторую волну скандала.

И вот тут я озвучил девушке, что нужно мне: стать лицом рекламной кампании клубов по боям без правил. Пятилетний контракт на кабальных условиях. Конечно, лучше бы взять какую-то знаменитость мужского пола, боксера или известного каратиста. Например, Чака Норриса. Но у того своя сеть школ каратэ, только в Нью-Йорке три штуки. Да и запросит он немало. А Принтисс поснимается для меня в накладочках и капе за пленку. А если ее звездная карьера выстрелит, у меня будет отличная рекламная кампания. Да, скандальная, но дело того стоит. Лучшие тренеры, лучшие чемпионаты…

В целом все так и оказалось. Девушка посопротивлялась, но потом все-таки согласилась. Потребовала пленку вперед, нарвалась на «утром деньги – вечером стулья». Финально сломалась, спросила, когда съемки.

– Мой директор свяжется с тобой в ближайшее время и все устроит.

* * *

В нашем «семействе» прибавление. Из Союза приехали жены. Мадам Незлобина плюс две «студентки». Ильясовы. Обе выбрали фамилии мужей, обе перекрасились в блондинки. Чтобы поразить Америку. Ну и покорить заодно. Пришлось проводить инструктаж, объяснять, что к чему.

– Местная якобы свобода бьет по голове и бьет сильно. – Я собрал женщин на пляже, на лежаках, попросил, чтобы присутствовали их мужья. Может, тоже что-то в голову возьмут. Особенно Ильясовы.

Погода опять наладилась, появилось даже робкое осеннее солнышко. Ветерок, конечно, был уже прохладный, но терпимо. В гидрокостюмах можно было даже совершить финальные «забеги» по волнам на досках и, так сказать, закрыть сезон. Но дела не давали окунуться в океан.

– Во-первых, имейте в виду, что за вами наблюдают. За базой следят агенты ФБР, уверен, что и среди сотрудников есть стукачи. В семьях службу мужей не обсуждать, где кто был, какие задания, обо всем молчок. Это ясно?

– Товарищ Орлов, – Незлобина досадливо поморщилась, – нас в Союзе заинструктировали по самое не могу.

Огонек дернул жену за рукав платья, но та лишь досадливо отмахнулась. Понятно, кто главный у них в паре. Впрочем, это и раньше было понятно. Веня у нас известный каблук, уж очень сильно любит жену.

– Ничего, послушаете еще по разу. Поработаю для вас замполитом. Мы почему на пляже собираемся?

Правая блондинка (кажется, Катя) подняла руку. Прямо как ученица.

– Да?

– Чтобы показать нам океан?

– Нет. Потому что на днях в штабе нашли жучок. Это такое прослушивающее устройство. Оно может быть и в ваших коттеджах, в казарме.

Трунов, конечно, проверял помещения каждый день, но слегка напугать девиц было делом правильным и политически верным. Лица «учеников» стали кислыми. Незлобин ободряюще подмигнул жене.

– Второе. У этой страны есть хозяева. Никакой свободы тут нет, в прошлом году полицейские убили больше полутора тысяч человек.

– Как убили? – опешила вторая блондинка.

– Вот так. Остановили тебя на машине, показалось копам, что у тебя в руках оружие… Бам-бам, три пули в грудь. Их учат стрелять в тело, так как туда попасть легче. Плюс останавливающее действие пули. А от черепа может и рикошет случиться. Впрочем, скоро начнут переучивать.

– Это почему же? – поинтересовался удивленный Незлобин.

– У преступников появятся бронежилеты, – пожал плечами я. – Нам, кстати, это тоже надо будет как-то учитывать в учебе.

– Один в голову, два в тело?

– Или наоборот.

Я посмотрел на дам, они побледнели. Начинают чувствовать, куда попали. Для этого и собрал. Так сказать, с ходу погрузить в реалии.

– Так что жизнь в Штатах – это ходьба по минному полю. Вы, конечно, обладатели дипломатических паспортов и в случае чего максимум, что вам грозит, депортация. Но были случаи, когда американцы плевали и на иммунитет. Они себя считают хозяевами мира, мессианский комплекс. Слышали о таком?

Все покачали головой. Пришлось задвигать про христианские, консервативные штаты, респов. Прочитал целую лекцию. Даже вспотел слегка.

– …короче, дело к ночи. С базы ни ногой, если что-то заказать надо из товаров, берете каталоги у моей секретарши, выбираете, дальше вам все доставят.

Ну вот. Лица порозовели, покупки и шопинг – это дамам понятно.

– Учите английский дальше, экзамен буду принимать сам. Пока не освоитесь в стране, не выучите местные правила и законы, увы, находитесь на казарменном положении. Чтобы не закиснуть, начнете сразу работать. Организуем на базе офицерский клуб, библиотеку.

Это тоже было понятно. СССР не приветствовал тунеядцев – за нежелание работать можно было получить срок. И по делу. Впрочем, и перегибы были. Как с Бродским.

Закончив инструктаж, отправился проведать нашего наркомана. И застал в котельной курящего Авдонина. Резидент, стряхивая пепел в банку из-под кофе, равнодушно издалека разглядывал беснующегося Джимми. Тот же бегал вдоль трубы, пытался вырвать руку из наручника. Весь бледный, словно вампир, только глаза красные. Ну, ясно. У парня ломка. Все руки в следах уколов, героиновый наркоман.

– Он у тебя так кончится тут. Сердечко не выдержит, и дальше что? Труп будем прятать? – тихо спросил Сергей Петрович.

– А как вы попали в котельную? – вопросом на вопрос ответил я. – Ключи же только у Ильясовых.

– У меня есть дубликаты от всех зданий на базе.

Вот так и живем. Уверен, что и ко мне в коттедж Авдонин может зайти. Или уже зашел и зарядил жучками… Доверяй, но проверяй. А сначала, небось, заслал с «разговорами» Ольгу Тимофеевну. Предупредить.

– Вы чертовы шлюхи! – орал тем временем Джимми, пиная кирпичную кладку ногой. – Вам кранты! Это похищение человека!

– А ну заткнись! – прикрикнул я на нарика. – Ты контракт подписал, после чего дезертировал. Радуйся, что не в тюряге сидишь.

– О, как его штырит, – покачал головой Авдонин.

Джимми попытался выломать трубу из кладки, но это было бесполезно. Я подошел ближе, пробил Уолтону-младшему в «солнышко». Не сильно, просто тормознуть его слегка. Пилот упал на колени, его вырвало желчью. Я взял нарика за шкирку, отволок его к матрасу. Похлопал по щекам. О, заморгал.

– Глазки болят?

– Все болит! Дайте… дайте мне…

– Что? Дозу?

– Да, да! Я заплачу… У меня есть деньги. – Джимми начал копаться в одежде. – Где… Где деньги, чековая книжка?

– У «тунцов». Точнее, у полиции Нью-Йорка. Они обыскивали притон.

Пилот повесил голову.

– Джимми, пойми. Ситуация простая. Ты тут сидишь до тех пор, пока организм и психика не очистятся от наркотиков. Первое придет в норму через месяцок. Будет тяжело, несколько ломок, но ничего критичного. Ты молодой, вывезешь.

– Извини, что?

– Неважно. С психикой все будет дольше и сложнее. Чтобы тебе не сойти с ума, на вот, изучай русский язык. – Я бросил на матрас учебник и русско-английский словарь. – Авось с пользой потратишь время.

– Мистер Орлов! – Джимми буквально рухнул мне в ноги. У Авдонина аж глаза на лоб полезли. – Простите, товарищ Орлов! Я вам слово даю. Клянусь! Больше не прикоснусь к этой белой заразе.

– Я знаю, парень. Но в тебе сейчас это все говорит наркотик. И еще долго будет нашептывать. Дескать, советские дураки, один раз ты их обманул, обманешь и еще. Так вот. Я тебя сниму с цепи, как только выучишь русский.

– Ах вы шлюхи!

Джимми рванулся ко мне с колен, и тут же получил в нос. Взвизгнул, упал на матрас, размазывая кровь.

* * *

– Жестко ты с ним… – проговорил Авдонин, когда мы вышли наружу, пошли по берегу.

– Жестко – это когда вы убиваете женщину для того, чтобы состоялась успешная вербовка, – буркнул я и пожалел о сказанном.

Резидент резко развернулся ко мне, выкинул сигарету в песок. Тихо прошипел:

– Много ты понимаешь в вербовках!

Я промолчал, не желая раздувать конфликт. Но Авдонин завелся:

– Неужели ты не понимаешь? Это война! Они с нами не церемонятся. Травят разведчиков, похищают свидетелей, крадут секретные документы… Эта тайная война идет с марта сорок шестого, не прекращаясь ни на секунду. На этой необъявленной войне уже погибли десятки и сотни наших ребят. Ты же сам во Вьетнаме все видел! Сам хоронил боевых товарищей!

– Именно потому, что видел и хоронил, поэтому и понимаю все. Тупиковый путь. Вы думаете, что аккуратно перерезали у этой лесбиянки тормозные шланги и все шито-крыто? А потом какой-нибудь крот сбежит у нас, и все ваши секреты на микропленке окажутся в ЦРУ. В том числе и по Родригес! Все тайное становится явным не рано или поздно, а с последствиями! Цэрэушники в ответку перережут у какой-нибудь нашей свидетельницы тормозные шланги. Может, даже у моей жены.

Авдонин насупился, заиграл желваками. Надо как-то выезжать из этой ситуации. Не стоит подрывать уверенность бойцов на линии фронта. Пусть и тайного.

– У нас сегодня офицерский клуб открывается. Фильм привезли – кинопередвижка приехала. Я заказал через Бакли.

– Что за кино? – тяжело вздохнул резидент.

– О! Я читал о нем. Это, считайте, фильм, который откроет новый жанр. «Ночь живых мертвецов». Про восставших из могил.

– Ну, пошли.

* * *

В кино пришли все без исключения. Разве что кроме тех, кто дежурил в нарядах. Тихо перешептываясь, расположились плотной толпой. Причем все вперемешку – американцы с русскими, мужчины с женщинами. Никакой сегрегации. Киномеханик врубил аппарат, и я погрузился в фильм.

Рядом сидела с широко открытыми глазами О′Тул, впереди повизгивала от страха супруга Незлобина. В Союзе такого не снимают, разве что «Вечера на хуторе близ Диканьки» где-то слегка рядом. Но «Ночь живых мертвецов», конечно, оказалась сильно богаче. В первую очередь на будущие киноштампы мертвяческих фильмов. Пустая дорога на кладбище, могилы с зомбаками, дом, где прячутся главные герои…

Особенно удачно вышел американский флаг между надгробиями. Сначала я подумал, что звездно-полосатый, развевающийся на ветру, сигнализирует нам о патриотизме в фильме. Как бы не так! Флаг оказался предвестником неизбежной апокалиптической катастрофы, когда «гегемон» мигом погрузился в хаос, а граждане «великого государства» начали рвать друг друга, словно дикие звери. Похоже, режиссер что-то нам хотел сообщить. А может, даже наванговать.

– Ужасный фильм! – жаловалась мне Синтия № 2 после того, как мы вышли на свежий воздух. – Как можно это все показывать в кино? Поедание плоти и прочее?

Рыжая прижалась ко мне, и я поскорее свернул к океану, чтобы нас не заметили. Но и тут то и дело мы натыкались на парочки, которые бродили по берегу. Хорошо, что я слышал их по шуршанию песка заранее, а освещением мы тут не озаботились.

Поднялся ветер, я дал Синтии свой пиджак. Скоро надо будет совсем утепляться – покупать теплый плащ, шарф…

– А мне фильм понравился. Есть опасность – герои нашли способ ей противостоять. С этим подвалом. И поверь, теперь много кто из режиссеров захочет снять кино про живых мертвецов.

– Я теперь заснуть не смогу! – пожаловалась рыжая.

– А я тебе помогу! – Я увлек девушку в темноту, поцеловал. Ответ Синтии был каким-то вялым. Чувствую, придется постараться, чтобы ее завести.

Бамс! Вверх, разбрызгивая искры, рванула ракета. Я сбил О′Тул с ног, навалился сверху. Девушка вскрикнула от страха, вцепилась в меня.

– Что это!

– Светошумовая мина. – Я засмеялся. Байбал же меня предупреждал, что собирается заминировать берег после побега Джимми, вот и напоролся кто-то. Где-то дальше в кустах раздался густой мат Огонька.