Стерхова вошла в приёмную. За столом сидела секретарша.

– Здравствуйте, Вилма, – сказала она и, не сбавляя шага, направилась к кабинету Ремшу.

Вошла без стука.

Ремшу подняла голову от бумаг. Посмотрела поверх очков – оценила: одежду, лицо, дорожную сумку в ее руке.

– Действительно доброе. Уезжаете?

Стерхова подошла к столу, положила на край папку.

Ремшу сняла очки, откинулась в кресле, пальцами катала лежащую перед ней ручку.

– Решили не дожидаться официального оформления?

– Это вы и без меня закончите.

Ремшу усмехнулась. Не зло – скорее сухо. Открыла папку, пробежала глазами первые страницы.

– Громкое получилось завершение.

Стерхова не согласилась, не возразила.

– Законченное.

Ремшу слегка прищурилась. Спросила чуть суше:

– А вы, я так понимаю, решили воспользоваться моментом.

– Каким именно?

– Таким, когда можно красиво хлопнуть дверью.

Стерхова посмотрела на папку, потом на Ремшу. Взгляд спокойный, без вызова.

– Я не хлопаю дверьми. – Она помолчала. – Я закрываю дела.

– Думаете, победили? – спросила Ремшу.

Стерхова ответила тихо, без пафоса:

– Нет. Думаю, что закончила.

Ремшу кивнула.

– Значит, в Москву?

– Да.

Ремшу помолчала. Провела рукой по краю стола.

– Вы были правы в одном.

– В чём?

– Это дело нельзя было оставлять. – Ремшу перевела взгляд на окно. – Прощайте.

Стерхова вышла из здания. В руке – дорожная сумка. Спустилась по лестнице, достала телефон. Увидела несколько пропущенных звонков – всё от матери.

Телефон опять зазвонил.

Она ответила.

– Да.

Голос матери звучал с накопленным раздражением.

– Наконец-то. Почему не берёшь трубку?

Стерхова шла к такси. Шаг не сбавляла.

– Завтра я буду дома.

Мать замолчала – в трубке было слышно только дыхание.

– Завтра?

Пока мать собиралась с мыслями, Стерхова спросила:

– Иван из квартиры съехал?

Пауза затянулась – не длинная, но заметная.

– Даже не попрощался и не заехал.

Стерхова села в машину. Хлопнула дверцей.

– Позвонил, – продолжила мать. – Сказал, что срочно переводят.

– Ключи оставил?

– Бросил в почтовый ящик. – Пауза. – Он сказал, что у тебя неприятности. Это правда?

Она усмехнулась.

– Врёт. Как всегда.

Мать помолчала. Потом спросила тише, без нажима:

– Ты точно завтра приедешь?

– Обещаю.

Автомобиль ехал по городу. За окном проплывали мокрые фасады, вывески и редкие пешеходы. Сортавала осталась позади – тихая, серая, чужая. Город, в котором она провела не так много времени, но который взял у нее больше, чем любой другой.

Такси свернуло к вокзалу.

Стерхова не оглядывалась.