Утро в Вуори было холодным и влажным. Туман лежал над деревней густой пеленой. Он тянулся между домами, цеплялся за крыши, прятался за дальними огородами.

Стерхова вышла из дома вместе с хозяйкой. Доски крыльца были мокрые. В воздухе пахло травой и дымом.

Майорова закрыла дверь, поправила косынку.

– Идёмте.

У крыльца стояли два велосипеда. Они повели их рядом – ехать было нельзя, дорога в тумане была почти не видна.

Где-то за сараями лениво залаяла собака.

– Илмари живёт один. Уже много лет. – Вера Сергеевна говорила тихо, будто опасалась переполошить деревню. – Жена умерла. Дети разъехались.

Она перешагнула через лужу.

– С людьми почти не общается.

Они свернули на окраинную улицу, где дома стояли вплотную к дороге. Многие – с заколоченными окнами. Впереди, за туманом виднелась ограда кладбища – невысокая стена из полевого камня.

Рядом стоял дом Илмари Кеттолы. Тёмный, перекошенный сруб с крышей из почерневшего шифера. У сарая были сложены в поленницу дрова. Дверь сарая – распахнута. Внутри виднелся верстак, пол был усыпан стружкой.

Хозяин дома не просто доживал. Он работал.

Навстречу вышел крепкий старик. Борода – лопатой, белая рубаха – навыпуск. На шее на шнурке – очки с оторванной дужкой.

Он остановился, исподлобья их оглядел.

– Чего вам?

– Доброе утро, – сказала Стерхова. – Мне нужно с вами поговорить.

– Кто такая?

Она достала удостоверение.

Кеттола водрузил на нос очки, но они сорвались. Он перехватил их, снова приложил к глазам и, придерживая пальцем, стал читать документ.

Прочитав, неохотно кивнул на дом.

– Проходи.

Внутри было темно и неубрано. Комната напоминала мастерскую. Вдоль стен стояли ящики с помидорами, старые инструменты, банки с гвоздями и черенки. На столе валялись куски алюминиевой проволоки.

Сесть было некуда.

– Чего хотела? – спросил Кеттола.

Стерхова раскрыла блокнот.

– Я расследую дело об исчезновении семьи Кеттуненов с кордона «Чёрные камни». Вы давали показания.

Он посмотрел в сторону.

– Ничего не знаю. Не помню.

Стерхова перелистнула страницу.

– Я могу напомнить. Но меня интересует только одна строка. – Она подняла глаза. – В своих показаниях вы сказали, цитирую: «Кеттунен ночью по лесу ходил не как человек». Что вы имели в виду?

– Не как человек… Потому что человек так по лесу не ходит. – Кеттола медленно шарил глазами вокруг себя.

Стерхова ждала.

Старик заметил у стены черенок от метлы, схватил его и замахнулся.

– А ну пошли отсюда!

Майорова дрогнула. Стерхова закрыла блокнот. Они быстро вышли из дома, и дверь за ними захлопнулась.

Туман над деревней начал рассеиваться. Дорога проступала из серой дымки темной полосой.

Стерхова шагала быстро. Смотрела перед собой. Ее велосипед позвякивал на ухабах.

– Не обижайтесь на него, – сказала Майорова. – Он такой со всеми. Не только с вами.

– Он испугался, – сказала Стерхова.

И не ее вопроса. Воспоминания.

В кармане зазвонил телефон.

Она остановилась и достала трубку.

– Слушаю.

– Я освободился, – сказал Мелентьев. – Ремшу отменила встречу. Еду к вам.

– Где вы сейчас?

– Подъезжаю к Вуори.

– Я в Вуори. Заберите меня отсюда. Встретимся у музея.

– Понял.

Она убрала телефон.

– Спасибо вам, Вера Сергеевна. Дальше я сама.

Майорова кивнула.

– Заезжайте, если что.

Стерхова села на велосипед. Поехала к музею.

Ехать было недалеко. У крыльца уже стояла «Нива» Мелентьева. Двигатель работал на холостых.

Мелентьев курил, опершись на капот. Увидел Стерхову – бросил окурок. Забрал велосипед и привязал к багажнику. Потянул за руль – проверил крепление.

– Держится.

Потом открыл для нее дверцу, и Стерхова села.

Мелентьев обошёл машину вокруг, сел за руль. Хлопнула дверца, и «Нива» тронулась. Вскоре Вуори осталась за спиной, растворившись в тумане.

Несколько минут они ехали молча. Потом Мелентьев достал сложенный лист и протянул Анне.

– Результат экспертизы показал, что кровь на монете принадлежит Микко Кеттунену.

Стерхова развернула документ. Быстро пробежала глазами текст. На середине абзаца остановилась, перечитала. Потом спросила.

– Нашли вещественные доказательства по делу Кеттуненов?

Мелентьев мотнул головой назад.

– В коробке на заднем сиденье.

– Где они были?

– Лежали в подвале. В опечатанном мешке. Кладовщик искать отказался. Пришлось самому. Там половина архива свалена как попало.

Анна обернулась. На сиденье стояла картонная коробка. Она потянулась, взяла её и поставила на колени.

Коробка была заполнена примерно на четверть. Фотоальбом. Пачка писем, перевязанная бечёвкой. Несколько документов.

Стерхова достала альбом. Коробку поставила назад. Открыла первую страницу альбома.

Люди у крыльца. Лодка у берега. Семья Кеттуненов в доме на фоне полированных книжных полок. Микко и Марья. Юхо и маленькая Анни.

Анна листала молча. Машина шла по асфальту, мотор гудел монотонно и глухо.

Она закрыла альбом, когда впереди показались ворота базы отдыха «Сампо Ранта».

Мелентьев остановил автомобиль у восьмого коттеджа, отвязал велосипед и завел на террасу. Потом взял коробку, занес ее в номер и поставил на стол.

Стерхова замерла посреди комнаты. На столе в вазе с водой стоял букет цветов. Большой. Яркий. Свежий.

Она задержала взгляд на несколько секунд. Потом спокойно сказала:

– Подождите меня на улице. Я только переоденусь.

Мелентьев кивнул, направился к двери и вдруг остановился. Сунул руку во внутренний карман, достал сложенный вчетверо лист.

– Вот, почитайте.

– Что это?

– Жалоба на Микко Кеттунена. Нашёл в документах леспромхоза.

Она развернула лист.

Рукописные строки на пожелтевшей бумаге. Внизу подпись: Илмари Кеттола.

Стерхова удивленно взглянула на Мелентьева. Потом опустила глаза и стала читать вслух:

– Директору Сортавальского леспромхоза от жителя деревни Вуори Кеттола Илмари Антоновича. Сообщаю, что лесник Микко Кеттунен в ночь с 29 на 30 апреля неправомерно задержал меня в лесу возле финских укреплений.

Она снова посмотрела на Матти с еще большим удивлением.

– При задержании он допустил рукоприкладство. Прошу разобраться и наказать лесника Кеттунена.

Стерхова замолчала. Пробежала взглядом последний абзац, потом прочитала вслух:

– Также сообщаю, что в ту ночь Кеттунен находился в лесу при странных обстоятельствах. Он прятался и боялся, что его могут заметить.

Стерхова свернула лист и подняла глаза.

– А сам-то Кеттола что делал ночью в лесу?

Мелентьев взялся за ручку двери.

– Надо бы его расспросить.

Стерхова усмехнулась.

– Легко сказать. Сложнее сделать. Виделась с ним сегодня.

Мелентьев вышел.

Стерхова быстро переоделась и перед тем, как выйти, оглянулась на стол. Коробка с вещественными доказательствами стояла на том же месте, где её поставил Мелентьев.

Заперев дверь, она дернула за ручку.

Закрыто.

«Нива» ехала по лесной дороге. Колеса шли по колеям, наполненным бурой водой. Машину бросало из стороны в сторону. Мелентьев вел медленно, объезжая ухабы.

На коленях у Стерховой лежала карта из запасника «Карельского бастиона», исчерченная линиями и обозначениями. В руке она держала телефон, сверяла карту с навигатором.

Синяя точка на экране двигалась медленно, практически – ползла по экрану. Наконец, она сказала:

– Кажется, приехали. Это где-то поблизости.

Мелентьев остановил «Ниву» у поваленной сосны. Заглушил двигатель. Заглянул в ее телефон, потом перевел взгляд на карту, развернутую на коленях Стерховой. Сравнил.

– Придется пройтись пешком.

Они вышли из машины.

В лесу было тихо. Звенели комары, и где-то стучал дятел.

Мелентьев двинулся первым, раздвигая колючие кусты. Стерхова – за ним, прижимая к груди карту.

Кусты цеплялись за одежду, ветки хлестали по лицу. Под ногами чавкала вода. Почва была болотистой. Местами нога проваливалась по щиколотку в бурую жижу.

Мелентьев шел молча, только однажды оглянулся и спросил:

– Вы хоть представляете, как выглядит финский командный пункт?

Стерхова ответила серьезно, без тени сомнения:

– Скорее всего, заваленный вход в скальном массиве. Если верить служебной записке Кеттунена – внутри должна находиться дверь.

Мелентьев хмыкнул и зашагал дальше.

Они блуждали долго.

Местность не менялась – заросшая низким кустарником, с редкими островками мха и чахлыми, кривыми деревьями. Вскоре появились кочки. Вода стояла между ними темными зеркалами. Скального массива не было и в помине.

Стерхова остановилась и вытерла лоб ладонью.

Бункер не строят случайно.

Военные выбирают место по правилам: сухой грунт, естественное укрытие, контроль подходов.

Она огляделась.

Если бункер здесь есть, он должен стоять на островке твердой земли. Болото – естественный периметр.

Вдруг что-то блеснуло под слоем мха у ее ног. Анна присела. Раздвинула мох руками. Пальцы нащупали что-то твердое и холодное. Металл, покрытый налетом ржавчины.

Она разгребла мох шире. Это был обломок дверной петли, вмурованной в бетон. Значит, когда-то здесь был участок сухой земли.

Мелентьев подошел и наклонился.

– Финская работа?

Стерхова провела пальцем по металлу. Петля была кованной. Ржавчина въелась глубоко, но форма угадывалась.

– Похоже, что так.

Она подняла голову, огляделась. Вокруг – ни скалы, ни входа.

– Ничего здесь нет. – Мелентьев повел рукой. – Идемте обратно к машине.

Стерхова еще несколько секунд смотрела на петлю. Потом выпрямилась и пошла за Мелентьевым.

Солнце клонилось к закату, хотя до темноты было еще далеко. «Нива» ждала их там, где ее оставили – у поваленной сосны. Они сели в машину, Мелентьев завел двигатель, развернулся на узкой дороге и повел «Ниву» обратно.

Стерхова смотрела в окно. Свернутая карта лежала у нее на коленях.

Мелентьев остановился у ворот «Сампо Ранта».

– Дальше сами?

Стерхова кивнула.

– Завтра буду в отделе, – продолжил он. – Если нужно – звоните.

«Нива» развернулась и скрылась за поворотом.

Стерхова направилась по дорожке к своему коттеджу. Вечер был тихим. Солнце уже садилось. Ветер шелестел верхушками сосен. От озера тянуло холодком.

Восьмой коттедж показался из-за деревьев. Темный. Ни огонька. Приблизившись, Анна остановилась.

Дверь ее номера была приоткрыта.

Щель – в ладонь шириной. Замок взломан, древесина вокруг него расколота.

Она достала телефон, включила фонарик. Шагнула к двери. Толкнула. Свет фонарика скользнул по стенам, по кровати, по столу.

Коробки с вещественными доказательствами на столе не было.

Стерхова подошла ближе. Провела рукой по столешнице – там, где еще недавно стояла картонная коробка с альбомом, письмами, документами.

Пусто.

Луч фонарика упал на вазу с цветами.

Букет стоял там же. Большой, яркий, свежий. Как будто ничего не случилось.

Если бы это был вор, он перевернул бы всю комнату.

Здесь искали только одно.

Она подняла трубку телефона.

– Администратор? Восьмой коттедж, Стерхова. Мою дверь взломали.