Вопреки моим оптимистичным ожиданиям, реальность не столь уж и радужна.

Обезболивающее оказывается самой настоящей наркотой: ощущение описать сложно, но это даже не алкогольное опьянение. Что-то иное.

С другой стороны, после укола меня захлестывает такая эйфория, что никакие проблемы всерьез не воспринимаются. Полиция? Да и черт с ней! Луна или шахтерская планета? Да и ладно!

Остатками силы воли старательно балансирую на грани сознания. Кажется. пока удается.

Интересно, а как тот парень из рассказа отца после двух уколов тем транспортом управлял? По мне, и одного за глаза, чтобы не ориентироваться в реальности.

По дороге в храм науки японец от Тики заряжает меня новеньким концентратором и пару минут колдует над расширениями.

Пока он работает, мои мысли разбегаются в разные стороны. Я ловлю ту из них, которая мне кажется наиболее актуальной: на месте стоять нельзя. Нужно двигаться, что-то делать, куда-то идти — что угодно, только не зависать в одной точке.

Если стоять на месте, сознание норовит куда-то ускользнуть.

Наконец азиат сворачивается и убегает по аллее.

Меня так и распирает от нетерпения: поскорее бы уже!

Возле ворот озадачиваюсь: языком лишний раз лучше не болтать — он заплетается. Но как тогда выдернуть из разговора Ченя?! Вон, стоит спиной сюда и делает вид, что так и надо.

Странно. Вроде, он сейчас сам должен проявлять инициативу? Ставки сделаны, мой рейтинг они уже автоматически поднимают, а его приспускают: слишком уж большая разница между нашими уровнями.

На какой-то момент меня отвлекает природа: поют птицы, зеленеет трава, дальше еще что-то зеленеет — черт его знает, что.

Не то зрение, без очков и так не видать, а еще и сейчас, после укола...

Какое-то шестое чувство заставляет опустить глаза и нагнуться: подобрав кусок, к-хм, неважно чего, сквозь пьяную пелену понимаю, как заставить китайца плясать под свою дудку.

Вначале ему в спину отправляется первый кусок... этой субстанции. Когда он, словно ужаленный, поворачивается ко мне — отправляю в путь вторую половину.

Прикольно. Меня отчего-то на ровном месте разбирает смех.

Фуф. Наконец-то. Чень бросается сюда с такой скоростью, что чуть не повисает над землей.

До меня как сквозь вату доходит: я же не надел кастеты.

Ну не идиот ли.

***

Первый удар, вопреки всем сделанным на него ставкам, убогий пропустил: китаец тупо снес его выброшенной вперед ногой.

Пропустив с акцентом "сильную" пятку, Седьков, по-прежнему убедительно изображая клоуна, улетел спиной вперед на газон и покатился по нему дальше.

Хань, видимо, разозлился из-за их нетривиального старта гораздо больше, чем старался показать: вместо того, чтобы удержать дистанцию и добить метателя удобрений, Чень нагнулся и сорвал пучок травы. Обтерев пятно на груди, он брезгливо сморщился и отбросил это все в сторону:

— Тебе сейчас будет очень больно. — Сказано было тихо, но многообещающе.

То, что китаец зарядился на этот бой, как в космос, судя по идиотскому выражению лица клоуна было секретом только для самого Седькова.

Последний ухмыльнулся как кретин и со второй попытки встал на ноги:

— Утю-тю! — двумя пальцами он изобразил козу словно маленькому ребенку.

Миру Хамасаки сдержанно подняла правую бровь: всем, знающим ее, это говорило о вопиющем удивлении японки.

Стоявшая напротив Юнь почему-то вместо наблюдения за дракой своего парня не сводила глаз с бывшей подруги.

— У Рыжего мышечный тонус, как у коня, — прозвучало в закрытом чате со стороны англоговорящих.

— Да, легко встал. Мышечный корсет как будто набил, — согласился Макс. — Удивляет.

Чень повторно посмотрел под ноги и задумался. Присутствующим было понятно: в отличие от убогого, хань не хочет месить газон дорогими модельными туфлями.

Седькову же в его говнодавах было все равно, по какому покрытию ходить: он себя явно чувствовал комфортно и там, где находился.

— А отчего мы замерли? — очкарик скривил лицо в глумливой гримасе, не двигаясь с места. — Боишься? Это правильно, бойся.

Отыгрывая какой-то известный лишь ему одному спектакль, Рыжий неторопливо полез в карман и натянул на руки фрагменты своего собачьего ошейника, которыми он почему-то не снарядился с самого начала:

— Позабыл по запаре, — объявил он в полной тишине с видом счастливого идиота. — Ладно. Если гора не идет к Магомеду, тот и сам может подойти.

С этими словами дурачок выбрался на аллею и, как ни в чем ни бывало, потопал к китайцу:

— Второй раунд, мудила!

Чень без лишних слов ударил вначале ногой, затем рукой.

От первого удара Седьков немного странно скрутился в сторону, но ушел без потерь. Кулак же китайца он явно на автомате встретил локтем — было похоже на защиту южных материковых школ.

От столкновения двух костей, казалось, щелкнуло в ушах у всех присутствующих.

— Есть! — азартно крикнул кто-то из южан голосом. — Контакт!

— Одежда же? — с сомнения в голосе ответила Юлия с противоположной стороны. — Разве...?

— Пофиг!

Судя по изменившемуся лицу Седькова, игры для него закончились.

***

Айя боковым зрением заметила, что подруга закусила губу.

"Спокойнее!" — буквально проорала она в привате. — "Мать, никаких эмоций на роже! Обтекай мысленно, здесь не театр! Не позорься сама и его не позорь!".

Ана послушалась и коротко кивнула.

Как ни парадоксально, в целой толпе старшей школы ни одна рожа не заподозрила, в каком состоянии сейчас находится Виктор.

Ну и слава богу. Дай бог, чтобы так шло до самого конца.

Больше всего латиноамериканка опасалась китаянки: Юнь точила зубы на Седькова всерьез после той истории с ее голыми сиськами. Могла и копнуть из вредности глубже, чем следовало бы, тем более что в расширениях сюрпризы удаленной диагностики имела наверняка.

К счастью для Виктора, Сяовэнь вместо него сверлила взглядом бывшую подруг и за дракой наблюдала постольку-поскольку.

Удар ханьского кулака Рыжий принял на локоть (естественно и правильно — судя по его уверенности) — но тут же изменился лицом.

СКАТ — вздохнула мысленно Айя. Понеслось.

К своей чести, товарищ не прервал движения. Седьков несмотря ни на что засеменил вперед маленькими шагами в этой своей странной манере, попутно обстреливая противника со средней дистанции.

— Выглядит коряво, но занятно.

— Да! Чень как будто опасается!

Руки Виктора мелькали сами по себе.

Хань отступал, балансируя вперед-назад и пытаясь подстроиться под противника, резко ставшего неудобным.

— Не может поймать! — в ремарке Мануэля прозвучало веселое удивление. — Чень не может взять Рыжего на прием!

Удар. Удар. Удар.

Металлические шипы на руках Виктора раз за разом впивались в предплечья, бицепсы и плечи китайца. Тот отмахивался, но его пальцы безуспешно соскальзывали с запястий противника, срывая захват за захватом.

— Хотя пятна вон, раз за разом остаются! — Гарсия, стоявший чуть дальше своих и в стороне, похоже, вел какой-то собственный счет.

— Че-то на Рыжего этот скат вообще никак не действует, — заметил Ник. — Мне не видно, но по идее он же уже должен кататься и выть, нет?

— Видимо, у животных болевой порог выше, — любезно отозвалась Юлия. — Натурал же. И браслета нет — снял заранее.

— Ему против ската тот браслет до лампочки, — проворчал Нури, в отсутствие Рашида раздававший короткие команды землякам.

Находившиеся рядом с Юнь Онода и Саджо озадаченно переглянулись:

— Богатырь какой-то! — выставил вперед нижнюю губу первый.

— Угу. Ему больно, но пока терпит, — согласился второй.

— Недолго осталось, — по-змеиному улыбнулась китаянка, отчего-то продолжая буравить глазами Хамасаки.

Та на мгновение отвлеклась от драки и задумчиво посмотрела на бывшую подругу.

— Оп-паа. — Ана схватила Айю за кисть и сильно сжала.

— Вижу.

Кастеты Седькова, несмотря на продолжающие краснеть руки, нашли прореху в обороне противника.

Все предыдущие удары хотя и были болезненными, приходились в общем-то в безопасные места. Но Рыжий на каком-то этапе исхитрился, обозначил левой — а врезал правой.

Руки Ченя изобразили в ответ мельницу, однако вместо кулака противника почему-то поймали воздух.

В следующий момент его нос вмялся внутрь под ударом металлического шипа.

Не давая сопернику ни малейшей передышки, Седьков буквально прилип вплотную и, как собака, повис в ближнем бою, обрабатывая кулаками все, до чего успевал дотянуться.

Хань не оставался в долгу. В отличие от Виктора, его удары и просто касания усиливались очень серьезным профессиональным расширением.

Рыжий покрывался пятнами, парировал, что успевал — но бил, бил, бил... Сам он тоже пострадал, но не от силы ударов — их он как раз по большей части чудом ухитрялся избегать.

— Объективно три секунды. — Выдал в чате Мануэль вообще без смайликов.

— Да. Но размен очень жесткий. — Ник поставил красный жирный знак вопроса в следующей пустой строке.

За это короткое время Седьков сломал противнику нос, челюсть в двух местах и левую скуловую кость.

Юнь наконец отовалась от Хамасаки и обратила внимание на происходящее. Увиденное заставило ее широко раскрыть глаза и чуть ли не подавить в себе крик.

Миру, не глядя на бывшую подругу, безошибочно выстрелила в ее сторону средним пальцем левой руки.

Рыжий тем временем явно решил плюнуть на любые последствия для себя лично — именно такое мнение сложилось абсолютно у всей старшей школы, образовывавшей безмолвный круг.

Проскользнув у противника под рукой, Седьков использовал его инерцию и зашел единственным плавным шагом ему за спину. В следующий момент руки Виктора сплелись в замок на шее Ченя, сдавливая горло и перекрывая дыхание.

— Рыжий же никогда не боролся!

— Ну и новости!

— А как он держит...?!

Удивлению латиносов не было предела. Остальные выражали эмоции не так ярко.

По-хорошему, и это понимали все, обладатель единственных очков в школе даже теоретически не должен был к этому времени оставаться на ногах.

Ажиотаж первых мгновений схватки прошел и стало хорошо видно: зрачки Седькова расширились едва ли не за пределы радужки.

— Такое впечатление, что и белков не видно, — уронила Юлия. — Интересно, что это у него с глазами?

— Больно. — Единственное слово прозвучало от Эрнандес.

Юнь рванула вперед к дерущимся неожиданно для всех.

В ускоренном чате мелькнули сразу несколько фраз о том, что такая победа над убогим автоматически отправит в его пользу все сделанные против ставки.

Видимо, китаянке это было уже без разницы.

Мартинес, внимательно наблюдавшая за всем вокруг, успела среагировать и подставила ногу.

Сяовэнь со всего маху приложилась об асфальт.

Онода и Саджо, как оказалось, начали двигаться одновременно с ней, просто чуть медленнее. Через какие-то доли секунды они врезались в Айю.

— H E R M A N O S! — теперь Эрнандес поняла, что именно имела ввиду подруга, оговаривавшая именно такой случай.

Латиносы разделились на два ручейка и, раздавая удары всем подряд налево и направо, подарили дерущимся Седькову и Ченю буквально несколько секунд, пока по тем, сцепившимся и покатившимся по асфальту, не протоптались другие.

Южане поддержали хань. Онода и Саджо дрались с Эрнандес и Мартинес.

Латиносы держали строй в меньшинстве и хватило их ненадолго.

Но главное было сделано: к тому времени как толпа накрыла китайца и русского, глаза азиата закрылись, а голова обвисла на неожиданно расслабившейся шее.

Виртуальный арбитр школы бесстрастно подвесил голограмму, указывая победителя.

Охрана заведения, подоспевшивая примерно через минуту, получила больше работы, чем за весь предыдущий учебный год.

Кто-то проигравший в тотализатор пытался спорить, но вердикт искусственного интеллекта гласил однозначно: Чень потерял сознание первым.

Седьков тоже отрубился, но позже секунды на полторы — раз, и частично — от болевого шока, два. А три — вдобавок от удара каблуком ботинка в затылок, который ему схитрила нанести извернувшаяся китаянка.

Самая невероятная ставка за последнюю неделю сработала.

***

— Что это у тебя и откуда? — школьный врач хмуро нависает надо мной.

В себя прихожу в медицинском секторе, зафиксированный в полукапсуле.

Мои руки и ноги прикованы к горизонтальной поверхности какими-то лентами, которые на мои мышечные усилия вообще не реагируют.

— Вы о чем? — даже не притворяюсь.

Мне действительно настолько нехорошо, насколько только может быть.

Доктор подносит к моим глазам присоску, полученную от курьера в Сливовых Скверах.

Вместо ответа отворачиваюсь в сторону.

Интересно, а сказал бы я ему сейчас, если бы знал?

Видимо, действие укола далеко не позади. Под крышкой черепа оживает тот легкий ветер, который дул там с момента укола.

— Неважно, — отвечаю, кажется, слегка изменившимся голосом.

По ощущениям — обезвоживание.

— Если думаешь, что у тебя получится отмолчаться, то ошибаешься, — продолжает школьный медик. — Ты же не считаешь, что твой анализ крови останется в секрете? По-хорошему, быстро отвечай: что именно было установлено на этом концентраторе?!

Присоска опять совершает увлекательное путешествие к моему носу.

— Мне это нужно знать на случай, если потребуются реанимационные мероприятия! — взрывается доктор. — У тебя давление падает! Из шока вышел, но сейчас опять в него свалишься! БЫСТРО! ЧТО БЫЛО НА КОНЦЕНТРАТОРЕ?!

Вот привязался.

— МНЕ НАДО ЗНАТЬ, КАК ТЕБЯ ВЫТАСКИВАТЬ! ЭТО ВАЖНО!

Интересно, он на самом деле сейчас орет? Или это у меня та самая дереализация от промедола, о которой говорил японец в парке?

Лучше бы воды дал.

На какое-то время свет перед глазами гаснет.

_______

Прихожу в себя, видимо, через несколько минут: врач по-прежнему беснуется.

— ЧТО ЭТО ЗА ГАДЖЕТ?! ЧТО НА НЁМ БЫЛО?!

— Неважно. Главное, ставка сработала. — Мне легко и весело, это действительно так.

Почему-то мой ответ заставляет его замолчать.

Он выходит, громко хлопнув дверью и обещая вскорости полицию, а я попрежнему не могу пошевелиться.

Знакомая теплая волна накрывает меня с головой.

Перед тем, как в нее нырнуть, успеваю подумать: теперь задолженность за больницу будет погашена в любом случае.

Спасибо девчонкам, нужные платежи настроены автоматически.