Одна девушка, назовем ее Лана, настоящее имя раскрыть не могу, очень хотела стать королевой. Это было ей жизненно необходимо, потому что мужчина у нее был практически король, а именно: большой начальник в известной государственной корпорации. Лана тоже хотела получить автоматом его королевский статус, и тут возникла заминочка.

Лана родила сына своему Начальнику, была его фактической женой, но официально брак не был оформлен, официально тот Начальник все еще был женат на своей первой, с которой у него тоже были дети, два сына. В принципе, бояться нашей Ланочке было нечего, ее мужчина, тот Начальник, очень любил своего младшего, и ее тоже любил, а развод с бывшей женой считал формальностью.

Первая семья начальника осталась в Москве. Он и сам был москвич, профессорский ребенок, карьеру начинал в столице, а с Ланой познакомился уже потом, когда его по службе отправили в удаленный регион. Как в древнем Риме, Ланочка любила эти имперские параллели, он стал наместником, поехал разгребать конюшни в далекую провинцию, чтобы потом с почетом и славой вернуться на более высокую позицию. Карьерист, конечно же, молодой, амбициозный, хорошо образованный и даже симпатичный, что для начальников редкость сегодня, этот блестел и при том смотрел в даль, то есть подумывал о большой политике.

И вот там, в дальней вотчине, на большом корпоративе, они и встретились, Начальник с Ланой. Не могу, вы понимаете, я не могу сообщить вам имен, могущественная монополия, которой принадлежит Начальник, у всех на слуху. Вы его даже может быть видели по телевизору, если с вами случается еще такая проруха, смотреть телевизор. Было время, когда Начальника показывали по центральным каналам, когда он приезжал с докладом к президенту. Да, да, да, в том самом кабинете, где всех докладчиков снимают, он тоже засветился. Все, больше ничего выдавать не могу, а то людей, которые мне рассказали эту историю, поувольняют с барабанным боем.

Как она там очутилась, наша Лана, в этой могущественной корпорации? Очень просто, Лана была сотрудницей пресс-службы Начальника. Вы думаете, это такая уж фантастика, устроиться работать в наши монополии? Нет, ничего особенного в резюме у Ланочки не было. Закончила эконом, маман подсуетилась, трудоустроила, потом командировку предложили молодым специалистам длительную, никто в далекую провинцию с материка не захотел, а Лана полетела. И вот она, прекрасная, стоит с фирменным бейджиком на груди, встречает гостей в сверкающем зале, и даже успевает скинуть фото маме в небольшой сибирский город, чтоб мама посмотрела, какая дочка стала королева, какое платье у нее шикарное, какие губы…

За губы маман ее отчитала:

– Сейчас так бы и убила!.. Что ж ты творишь? Я из кожи лезла! Учила тебя! На приличную работу впихнула! А ты? Губяки раскатала! Все! Больше ничего не знаю! Чтоб через год ты у меня была тут с мужем и с ребенком! Вот тогда я скажу – королева! А щас ты мне не королева, щас ты мне дура размалеванная!

С этой четкой установкой Лана приступила к работе, в корпорации она отвечала за сувенирную продукцию. А что вы думаете? Все прям туда из Гарварда идут? В эти ваши любимые корпорации? Все сразу в нано-технологии кидаются? Нет, должен кто-то и кружки с зажигалками заказывать. Все эти календарики дурацкие, блокноты, брелки, зонты и кепки – все это была ее обязанность, а заодно и майки, и фирменные сорочки, которые сотрудники корпорации носили на конференциях, для солидарности, что ли… «Сплоченность! Сплоченность!» – вот так они орут в конце банкета.

Мужские сорочки Лана заказала из дешевой синтетики. Начальник и вся свита моментально взмокли, но переодеваться было некогда. Ей наваляли, так что прямо на приеме она решила извиниться лично и подошла к вспотевшему Начальнику.

– Простите, я не разбираюсь в тонких материях…

Он посмотрел на ее откровенный люрекс, и что-то его зацепило. Может быть, непосредственность… Может даже, случайный ее каламбурчик… Не думаю, что губы, но молодость и глупость, конечно, возбуждают любого мужчину, который оказался в затянувшейся командировке.

На момент их знакомства начальнику было всего тридцать семь, а Лане уже двадцать семь. Именно так – ему всего, потому что для мужчины тридцать семь – это тьфу, пионер, а для незамужней девушки двадцать семь – это уже хе-хе-хе, двадцатилетние в спину дышат. Не я!.. Не я так говорю, так считала мать Ланы, она не признала ее королевой, даже когда Лана поселилась на вилле у Начальника.

– Я королева! – радовалась Лана и кидала маме новые фото. Все там было шикарно: красивая Лана, безмятежная, в шелковом халате, мужчина добрый, щедрый, весь день он где-то по делам, она валяется в шезлонге, вилла супер-модерн, бассейн, виноград, пальмы, мраморное крыльцо, шикарная машина… Прошло совсем немного времени, и маман увидела на фото невесомую изящную колыбель от итальянского дизайнера. Ланочка ждала ребенка, маман смягчилась, но прицел не опускала.

– Ты у меня кривая, что ли? Или косая? Чтоб с мужиком нерасписанной жить? Где штамп, дорогая моя? Ты прям сейчас иди и своего Начальника спроси! Прям так ему и передай: «Свиненок набалованный! Мама тебя спрашивает: «Где штамп?»

Скоро, скоро Начальник обещал развестись со своей бывшей, а пока и без штампа все у них было отлично. Родился здоровый красивый ребенок, нежный мальчик у них получился, как принц. Да он и был настоящий принц, большеглазый и светлокожий. Лана гордо шагала по городу со свитой: два охранника, шофер, нянька толкает колясочку, пара фрейлин из компании жен корпорации, и везде ее встречают как королеву, в ресторанах, в фитнес-клубе, в магазинах… Больше особенно выходить было некуда. Начальник ей оставил полную свободу, сказал: занимайся собой. И она занималась в рамках своей фантазии – салон красоты, фитнес-клуб, шопинг…

Начальник целый день был на работе. О его передвижениях Лана узнавала из местной прессы, она смотрела фото с приема в посольстве, с яхты местного губернатора, и не могла понять, почему все прошло без нее, на публичные мероприятия и важные встречи Начальник ее не брал.

– Тебе там будет скучно, – говорил он, – и потом… журналисты, лишнее внимание, нам это не нужно.

– Почему не нужно? – капризничала Лана. – Мне это очень даже нужно!

Она не чувствовала себя первой леди, подозревала, что муж охраняет свое медиапространство из-за первой семьи.

И что в итоге? Какой тогда толк от того, что живешь во дворце? Свои молодые девичьи вечера Лана коротала с нянькой. Нянька стала ее главной собеседницей, только няньке она могла с умным видом цитировать свою любимую книжку, я, уж простите, терпеть ее не могу, «Гордость и предубеждение».

– «Счастье в браке целиком находится во власти случая…» – зачитывает Ланочка, и нянька ей кивает: – Эт точно…

Жены других начальников в подружки Лану не брали, в провинциальной мафии ее считали самозванкой, временной сожительницей. И жены подчиненных Начальника ее боялись, называли ее надменной фуфой. Журналисты к нашей Ланочке на интервью не спешили, ибо ньюсмейкером она не была. И даже круиз, морской круиз на суперлайнере не радовал ее, она болталась в море как обычная туристка.

Самой счастливой на этом лайнере оказалась опять же нянька, которая вырвалась из семьи, получила в подарок пару платьев с барского плеча и без малейших комплексов на деревянном английском кокетничала с иностранцами.

– Гуляй, шальная императрица! – напевала пьяненькая нянька любимую песню своей хозяйки. Нянька пила шампанское на верхней палубе и чувствовала себя королевой, а Лана почему-то нет.

Начальник, напомню, был очень умный, профессорский сын… Начальник посоветовал своей скучающей красотке найти новую мотивацию. Лана, не будь дурой, нашла. Она решила стать круче первой жены. Как? Ответ лежал на поверхности, то есть сидел за столом в детском кресле. Младенец подрастал, он научился говорить: «Спасибо, я не голоден». Ему надели пиджачок, такой же как у папы, ему читали на ночь… Мама дорогая, двухлетнему ребенку читали на ночь Свинку Пепу на английском языке! Конечно! Лана решила сделать из сына такого наследника, который будет круче старших братьев и займет отцовский престол.

Какой престол?.. Какое наследство?.. Что за фантазии вообще?.. Какой у нас год на дворе? Вы в курсе, что вертикаль власти как политическое и социальное явление уходит в прошлое? Престолы всех уровней отваливаются как хвостики у ящериц, и это происходит на любом уровне, и на семейном, и на государственном. Трон, портфель, корона, скипетр, держава – это все рудименты… А впрочем, нам это не важно. Суть в том, что Лана себя видела именно королевой Марго, Галиной Глинской, царицей Еленой, родоначальницей династии новых Начальников. Замечено, что она даже высказывалась в поддержку монархии за ужином на даче у губернатора.

– Россия – монархическая держава по своей ментальности! – заявила наша милая Лана. – Мой пра-пра… пра… Мой прадед плакал после отречения царя! Русский народ привык к самодержавию…

Так прямо и брякнула, уверенно, и с умным видом, как мама научила. И никто! Ни один мужичок за столом не спросил ее: «Иде тут царь? Алле, родная? Ты не считала, сколько лет прошло от смерти твоего пра-пра-прадеда?»

Меж тем инфанту шел пятый год, он рос как наследник престола, то есть с чужими людьми. Весь день малыш гулял на пляже, в парках необъятной виллы, собирал каких-то букашек, строил пирамидки из песка, пока легкомысленная нянька флиртовала с охранником. Все были счастливы, но тут вдруг Лана воодушевилась воспитаньем, и оказалось, что глупая нянька вставляет ей палки в колеса. Нянька не понимает миссию, кормит ребенка мороженым, раскрашивает за него картинки с заданьями, убирает за него игрушки, завязывает ему шнурки, не пускает малыша в холодный бассейн…

– Твоя компетенция никоим образом не соответствует моей концепции, – выговаривала ей Лана. – Развитие интеллекта и формирование качеств будущего лидера начинается в раннем возрасте. А ты все время ноешь мне: «Он маленький, он маленький»! Ниче не маленький! Прибавку хочешь к премии? Иди! Вот тебе чек-лист, отмечай, что ты сделала за день. Понятно?

Нянька с наследником пряталась в парке. Для отчета разучила стишок про мамочку-маму, но премию она так и не получила, и даже хуже, однажды Лана довела до слез и няньку, и ребенка.

За обедом мальчик отказался от мяса. Он был не голоден, он вообще плохо ел и мясо не очень любил, но Лана весь день моталась по городу, сама проголодалась и потому слишком жестко настаивала, чтобы сын съел гуляш из телятины.

– Съешь и все! Ты мужчина, ты лидер, ты должен есть мясо!

Ребенок захныкал, гуляш для него был жестким, и, конечно, за его слезы сразу влетело няньке.

– А потому что не фиг было мороженым кормить! Аппетит перебила, теперь как хочешь, так и впихивай ему…

По ложечке, по кусочку, за маму, за папу, кое-как нянька уговорила детскую порцию, но малыша тут же вырвало. Он совсем испугался, заплакал, нянька потащила его в ванную, мать понеслась за ними.

– И нечего тут сопли распускать! Пусть сам умывается! Он уже взрослый!

Лана открыла воду наполнить ванну, где-то она прочитала, что мать Наполеона делала своему Бонапартику прохладные ванны. Наполеон, может быть, и терпел, если дров не хватало, а наш ребенок маленький, нежный, встал ногами в холодную воду и разрыдался. Вода была не чуть теплая, и даже не прохладаная, вода была действительно холодная, купать ребенка в ледяной воде, без всякой подготовки было глупо и жестоко. Нянька потрогала воду и вздрогнула.

– Садись! – давила Лана на сына. – Не смей реветь! Мужчины никогда не плачут!

Конечно, бедная нянька, которая вырастила собственных троих детей на расслабоне, не выдержала, сердце у нее дрогнуло, она схватила мальчика и закричала на свою амбициозную хозяйку.

– Потрогай лоб, он весь горячий! Ему в постель сейчас надо! Под одеяло!

– Не истери! – уперлась Лана. – Сначала ванна, чай потом! Я сказала! Держи свои нервы при себе!

– Да у него температура! – защищала малыша нянька. – Он потому и есть не стал!

Мальчик плакал, Лана считала, что сын просто капризничает, она попыталась его вернуть в прохладную ванну, но тут уже смелая нянька зашипела на нее как гусыня:

– Оставь дите в покое! Сама решай свои проблемы! Он все равно на тебе не женится! Кому жениться, те сразу все переженились!

Вырвалось. Чисто женское. Впрочем, в доме все подозревали, что нянька влюблена в Начальника. Об этом стали говорить после одного волнительного эпизода, о котором она сама же всем и рассказала.

Однажды дети, взрослые нянькины дети, баловались ее телефоном и в шутку отправили на номер Начальника сообщение «Спокойной ночи, любовь моя». Утром нянька обнаружила хулиганство и всю дорогу на виллу боялась скандала, но в столовой за завтраком заметила веселый взгляд шефа и улыбнулась. Она действительно была влюблена в него, если вам интересно, как и прочие женщины, которые служили под крылом Начальника. Нянька его любила именно той любовью, которая лучше всяких премий стимулирует человека оставаться на своем месте и получать удовольствие от работы. В душе она даже радовалась, что шеф не женится на Лане, и с радостью об этом сплетничала с поварихой и уборщицей.

После скандала в ванной Лана хотела уволить обнаглевшую няньку, но сын действительно простудился, и некому было сидеть у его постели, поить молоком и читать сказки. Нянька приносила в детскую горшок, с этим Лана пыталась спорить, но упрямая нянька показала ей градусник:

– Тридцать девять! И не сбивается!

Вызвали врача, Лана долго рассуждала про соматику, спросила доктора:

– Как вы думаете? Мальчику стоит поработать с психологом?

Доктор кивнул, оставил рецепт и убежал. Лана привыкла, что все от нее убегают.

– Боятся… – жаловалась она все той же няньке, которая никогда не отказывалась немножко выпить с хозяйкой в конце рабочего дня. – Я привыкла, что меня все боятся. Это из-за мужа. Жена начальника! Завидуют. Поэтому я так одинока…

Лана поправила прическу, у нее всегда была свежая укладка, и запела:

Смейся в лицо судьбе, примадонна!

Не привыкать тебе, примадонна!

К роли страшной и смешной

Быть всегда одной…

Скоро в доме появился психолог, серьезный специалист, который откровенно презирал, но успешно обслуживал всю местную знать, цинично задирая свои расценки до небес. Жены наших чиновников с удовольствием отваливали за консультацию бешеные деньги, как за престижную клубную карту. Психолог услышал, как Лана рекомендует няньке все же почитать, не полениться, почитать ее любимую книгу «Гордость и предубеждение».

– Вам нравится этот роман? – спросил он Лану.

– Это моя настольная книга, – ответила она, усмехнувшись.

«Так, так…» – фиксировал специалист. «Гордость и предубеждение» – в наше далеко не викторианское время эту милую нафталиновую чушь обожают холодные закомплексованные дамы с завышенной самооценкой, с бедной фантазией, посредственным культурным багажом, хромающим интеллектом и огромным дефицитом статуса. Комплекс самозванки – такой диагноз он поставил Лане.

Ха!.. Я прямо даже призадумалась. Как у них шустро все, у этих психологов. Под его описание подходит в принципе любая женщина. Мы все холодные, по сути дела… Даже те, кто считает себя огоньком. Мы не имеем понятия о страстях, что такое страсть – мы знать не знаем, в окошки к женихам у нас давно никто не прыгает. Фантазия у нас… не то что бедная, а никакенная, достаточно взглянуть на макияж, одежду, да на ту же полку книжную – мы все, все, все читаем одно и то же, что нам продали – от того мы и балдеем, или делаем вид, что балдеем, давимся, но читаем, лишь бы казаться умнее. А на самом-то деле культурный уровень у нас… хе-хе… Посылаю привет в родимую среднюю школу. Про интеллект молчу. «Молчи – умнее будешь» – вот и весь наш интеллект. И статус… откуда ему взяться при таком раскладе? Так что «комплекс самозванки» звучит красиво, конечно, но что-то слишком много у нас тогда получается приболевших. Пожалуй, слишком грубо обобщил симптомы господин психолог, не думаю, что Лана чем-то сильно отличалась от большинства других домохозяек. Просто другие не закадрили Начальника, а ей повезло.

Психолог начал составлять расписание занятий наследнику, точнее, это Лана составляла, он только заглянул – и выпал.

– Карате, плавание, верховая езда, музыка, английский, рисование… Ребенку пять? Вам не кажется, что для него это слишком? Он физически измотан, я вижу, он недосыпает…

– Не беспокойтесь за моего ребенка, ваше дело беспокоиться за его результаты, – ответила Лана и вручила психологу тетрадку. – Вот вам моя программа.

– Программа отличная, – он, не глядя, вернул ей тетрадь. – Занимайтесь по ней сами. Займитесь карате, футболом, плаваньем, математикой, английским. Вам же нужен приличный английский, вы должны сопровождать супруга за границей. Фехтование? Не хотите себе фехтование добавить? Вам пригодится. А мы гулять пойдем.

За «супруга» Лана простила психологу наезд, она любила, когда ее зовут женой начальника, его «супругой», а не любовницей. И все же каблучки ее возмущенно стучали у психолога за спиной, она догнала их у входа:

– Постойте! Для прогулок у ребенка есть нянька, вас я наняла для коррекции!

– Вы меня еще не наняли, вы меня пригласили, – уточнил ей психолог. – У нас не монархия пока еще, слава богу, и я тут не француз выписанный. Потерпите до Нового года, я постараюсь вам помочь, и предоставлю результат, если… если у меня будут приятные условия работы.

Лана согласилась помолчать до зимы. Как раз на Новый год ей предстояло важное мероприятие. Начальник собирался повезти ее в Москву, знакомиться с родителями. До сих пор ни его мама, ни отец не удосужились встретиться с новым внуком. В гости звали к себе, конечно, по скайпу улыбались, а живое знакомство все как-то откладывалось. Возможно, потому что Начальник навещал родителей во время рабочих поездок, в столицу он летал довольно часто. Лана на хвост ему не садилась, знала, что в Москве он встречается со своими старшими детьми, она благоразумно оставалась дома.

– Ты у меня доской, что ли, прибитая? – ругала ее маман. – Чего ты сидишь? Чего ты высиживаешь? Все, милая моя, ребеночек подрос, пора всю эту свистопляску узаконить. Езжай и ставь вопрос ребром! В конце концов, это что там за бабка такая? Внучка не признает!..

– Она летать боится, мама, я же говорила, у нее спина больная… – оправдывалась Лана.

– Летать она боится! – усмехнулась маман. – Хорошо, моя родная. Пускай она боится, я с вами полечу!

Утром в день вылета у Ланы был заказан салон красоты, макияж и прическу она решила сделать дома, чтобы прилететь в Москву во всей красе. В восемь она спускалась из своей спальни в гостиную по широкой, почти королевской лестнице, сонная и нервная. Когда сынок подбежал обняться, она отстранила его немного резковато, на нервной почве, разумеется, она ужасно волновалась и боялась встречи с родителями Начальника. Мальчик насупился, но уже не ревел как обычно, его обняла любимая нянька и потащила в зимний сад, там у них на столике стоял чаек, медок и блинчики.

Психолог сидел внизу у камина, развалившись в кресле, допивал кофе и курил. Лана решила сделать ему замечание:

– Во-первых, у нас тут не курят! А во-вторых, ваш рабочий день начался час назад. Почему ребенок еще не занят?

– Звездец! – услышала она в ответ. – Ты охренела, кукла? Ты что, не видела, он сейчас к тебе бежал? Тебе секунду жалко для сына? Поцеловать ребенка трудно? Не ссы, мы все с ним выучили, и стих для бабушки, и песню для дедушки, на английском, родная моя, на английском. Все будет хорошо у мальчика, с таким-то папой он не пропадет. А вот тебя мне жалко… Пройдет лет пять – и хрен ты дождешься, чтобы сын к тебе так подбежал.

Приободрило. Даже как-то прям… дошло. Такая неожиданная экспрессия подействовала на Лану как холодный душ, психолог не грубил, он отрабатывал на пациентке свои лингвистические методы, ускорил, проще говоря, скорость прохождения информации.

Лана сразу проснулась. Глаза загорелись, боевая злость сменила ее постоянную лень и вялость.

– Иди, работай, аферист! – ответила она как получилось, без королевской элегантной маски. – Не видишь, я на нервах?

Психолог в одно мгновенье поменял лицо, он посмотрел на нее теплым дружеским взглядом и даже погладил по плечику.

– Успокойтесь… все будет хорошо. Я же вам обещал – помогу.

К обеду перед выездом в аэропорт Лана явилась во всей красе, с новой прической, волосы были подняты вверх, локоны спускались до плеч, и все это мелированное чудо украшала маленькая изящная диадема.

– Дорогая, тебе очень идет эта прическа…

Начальник сделал комплимент, он никогда не забывал делать жене комплименты, даже если опаздывали, как сейчас, на самолет. А впрочем, что я говорю… Начальник никогда не опаздывал, водитель включал мигалку, и они спокойно ехали по чистой дороге, в сопровождении машины с охраной.

Ехидный психолог вздохнул утомленно. Он забыл объяснить, что надевать корону до коронации – дурная примета, настоящая королева никогда не спешит, но говорить об этом, каркать перед вылетом он не стал, а только улыбнулся и повторил, слегка кривляясь, комплимент:

– Дорогая, тебе очень идет эта прическа!

В Москву прилетели вечером, сразу к столу. Родители Начальника… я не могу назвать их имена, интеллигентная семья, известные люди в академических кругах. Если вам случалось изучать политэкономию, то, скорее всего, хотя бы один учебник профессора вы в руках держали. Родители жили на даче, на такой старой даче, с шармом советского благополучия, какие Лана видела по телевизору, когда смотрела интервью со старыми звездами. Профессор и супруга встретили детей тепло, расцеловали всех с порога, и Лану, и внучка, и даже маман обнимали как родную. Шофер отцовский привез на дачу полный багажник продуктов, профессорша его благодарила, и сумочку отвесила с собой, что моментально засекла маман и пробурчала тихо в сторону:

– Хорошо быть добренькими на всем готовеньком.

Маман пошла на кухню, помогать и общаться со своей будущей сватьей в интимной обстановке. Ребенка оставили деду, профессор подхватил малыша, и вместе с психологом они отправились на второй этаж, в кабинет. Профессор хотел показать внучку коллекцию своих машинок. Там малыш огляделся, взял со стола бумагу, начал рисовать. На всякий случай психолог спросил:

– Малыш, давай спросим у дедушки, можно трогать эти листы? Не испортим мы что-нибудь важное?

– Ничего тут важного нет, – улыбнулся дедок. – Это черновик моей новой книги, я уже внес все правки.

У профессора был целый шкаф с его собственными книгами, под сотню томов всякой ерунды он написал по экономике, и все никак не мог уняться. Психолог уважительно кивал, офигевая от такой производительности, спросил про последнюю книгу – понеслось… Профессор полчаса рассказывал, что Карл Маркс далеко не во всем ошибался, и, действительно, на каком-то этапе прибавочная товарная стоимость перестает быть собственностью хозяина предприятия, а начинает принадлежать и тем, кто вкладывал свой труд.

– Да, да, – кивал психолог. – Фабрики рабочим, земля крестьянам…

– Именно! – усмехнулся дедок. – На этом строили большевики свою лживую агитацию! И правда, если верить Марксу, фабрики принадлежат рабочим. Но! Большевики наврали в следующем – экспроприация обесценивает долю трудящихся до нуля, ибо без грамотного менеджмента любое предприятие со временем банкротится, даже если количество вложенного труда рабочих остается прежним!.. Вот так вот! И это можно доказать мате-мати-чески!

Маленькая светлая головка склонилась над столом. Старик наконец-то погладил своего незнакомого внучка, заглянул в его рисунок. Ребенок нарисовал маму, она была высокой, треугольной, как новогодняя елка, на голове у нее была корона.

Внизу у стола профессорше помогала первая невестка, она приехала с детьми, и мальчики с порога кинулись к отцу, к Начальнику.

– Ах, как у вас тут весело… – нахмурилась мать Ланы, – как в турецкой деревне: одна невестка, вторая невестка!.. Хоть бы предупредили…

– Не волнуйтесь, – улыбнулась профессорша, – у нас все свои! Я уже в таком возрасте… На новых людей времени жалко. Поэтому только свои, в моем доме всегда все свои…

– Свои! Кто вам свой, кто чужой не сразу поймешь. Внуку пятый год, а вы его еще не видели! И девка моя с вашим живет непонятно на каком положении! Это как называется? Интеллигентные люди?

Профессорша давно не слышала такие репризы, ей вспомнилась Раневская, и она расхохоталась.

– Смешно! Вам-то смешно! – обиделась маман. – А я вам повторяю еще раз – как это называется?

– Простите, простите, дорогая моя… – профессорша пыталась быть серьезной, – простите… я вам отвечу… Это называется – выросли. Наши дети давным-давно взрослые люди, они сами решают, как им удобнее жить. Я и хотела бы вмешаться иногда, но кто ж теперь меня послушает? Ведь и вы, полагаю, говорили своей дочери – не стоит связываться с женатым мужчиной, но разве она вас послушала?

Профессорша на чужой стороне – так поняла маман ее слова. Да, мать Начальника действительно любила первую сноху, она привыкла к внукам, к мальчикам, к тому же у нее было еще две внучки от своей младшей дочери, и все эти дети росли рядом с ней, на старой даче, так что до сына Ланы у нее элементарно не доходили руки, но этот маленький тонкий ребенок ей понравился с первого взгляда, и она бессознательно ощутила беспокойство за хрупкого, нежного малыша.

Лана, действительно, была вся на нервах. Как ушла в спальню поправлять свою диадему, так и просидела там до ужина. Расположить к себе мать Начальника, эту хитрую профессоршу, которая прикидывается пушистой – нелегкая задача, это она понимала. Кроме того, ей было неприятно и странно наблюдать, как на плечах у мужа висят совсем большие, незнакомые ей дети, а на кухне рядом с его мамой орудует как у себя дома его первая жена, которую даже невозможно назвать ее бывшей, ведь брак они до сих пор не расторгли. Растерянная Лана не знала, что сказать, с чем подойти к этим людям, в деревне она могла бы просто хлопнуть дверью и уйти на сеновал, как это делали обиженные снохи. «Я с ней за стол не сяду!» – на этот случай в деревне были заготовлены такие реплики, но тут, в профессорском доме, она боялась промахнуться.

В дверь постучали, это был психолог. Он заметил ее раскисший вид и пошутил:

– Соберись, тряпка! Он выбрал тебя! Первую выбрала его маменька. Начальник твой! Ты королева! Она тут просто друг семьи… Ну и… мать его детей, конечно. Он все-таки с ней трахался как минимум два раза, сама понимаешь.

– Тра-та-та! Тра-та-та! Мы везем с собой кота!

Это запела профессорша. Ее голос звучал совсем рядом, она держала за руку маленького принца, и он повеселевший, уже освоившись в новом доме, позвал свою мать:

– Мам! Мама, пойдем с нами! Мама, я буду кушать!

Лана спускалась к столу по лестнице, и несмотря на то, что деревянная старая лестница была крутовата, простовата, совсем не роскошная, как на вилле Начальника, у нее этот спуск все равно получился эффектным как в кино, как в том итальянском фильме, где красавица кадрила Челентано. Неспешно, спинка ровненько, головка изящно повернута, улыбочка, все идеально, фигура и платье, прическа дожила до своего часа, брильянтики блестят… Все было очень круто, все было красиво, правда, вечернее платье было совершенно не в тему, а тема была дачная, семейная, профессорша сидела в шерстяной кофте, бывшая, то есть первая жена прикатила в джинсах… Маман, конечно, выручила, одобрительно кивнула:

– От молодец, красавица моя! В штанах еще набегаисси! В халат всегда закутаться успеешь!

Да и Начальник, как всегда, был безупречен, поцеловал, на ушко что-то прошептал, приятное наверняка. Внимание мужа Лану успокоило, и глядя на его первую жену, она торжествовала.

Первая жена не шла с ней ни в какое сравненье, чисто внешне неприметная оказалась бабеночка. Только маман смотрела на нее с подозрением, она-то знала, что эти неприметные как раз и есть самые опасные, никогда не знаешь, что от них ожидать. Первая смотрела на мужа, практически бывшего, спокойно, как глядят на законных мужей, не печалясь о праве собственности, и бедная Лана на всякий случай погладила его по плечу.

За встречу выпили, и началась беседа. Профессор шутил, он советовал сыну срочно уходить от этих гегемонов, начинать преподавательскую карьеру в столице и брать уже власть в свои руки, то есть баллотироваться.

– Промедление смерти подобно! Где молодежь – там будущее! Если хочешь идти в политику – работай с молодыми, смой с себя этот затхлый налет государственной машины!

И старшие мальчишки тут же подхватили:

– Папа пойдет в президенты? Наш папа пойдет в президенты!

– Нет уж, тогда лучше сразу в Лондон, – пошутила бывшая. – На адвокатов не придется тратиться, передачки носить…

– В ЛАндон! – кривлялись мальчики, – Мы поедем с папой в ЛАндон!

– Да как же вы без бабушки? – подыгрывала им профессорша. – Без бабушки-то как в ЛАндоне?

Малыш смотрел удивленно на больших мальчиков, которые называли его отца «наш папа», и с тревогой оглядывался на мать. Он увидел ее строгое лицо и принялся старательно жевать котлету.

– Вы знаете… я тоже поддерживаю эту идею… насчет политики… – выдавила из себя Лана, – только я думаю, у масика нет шансов…

Ни масики, ни пусики в этом доме были не приняты. Все сделали гримаски умиленья и внимательно посмотрели на Лану. Профессорша вздохнула и подлила в тарелку сыну еще половник своего домашнего борща. Тут, за столом у мамочки, Начальник перестал быть начальником, теперь он был и не муж, не утомленный заскучавший человек, а только любимый сынок. Кушал мамину кухню, улыбался и отдыхал, пока домашние шутили над его карьерой, ему было просто приятно вытянуть ноги на ковре и тихо посидеть в отцовских шерстяных носках.

– Нет шансов… – повторила Лана. – У нас не выбирают красивых мужчин. И молодых не выбирают. У нас все женщины себя так низко ценят… Красивого и умного они не выберут. Масик у нас еще и высокий! Наши женщины только мечтают про высоких мужчин, а если к ней реально подойдет высокий и красивый – нет… Она пойдет за коротышкой, лишь бы его никто не отбил. Красивому мужчине надо соответствовать, а женщины у нас закомплексованные…

Все мило улыбались, первая жена, неприметная эта, подмигнула Начальнику в шутку:

– Красавчик!

– Но мы не ставим на себе крест! – засмеялась Лана. – Правда, масик? Президентом будет наш маленький!

– До слез! – не выдержал психолог. – До слез!

Старшие братья навострили ушки. А что вы думали? Вся эта возня у трона, даже в игровой шутливой форме, имеет свойства втягивать людей в серьезные реальные переживанья, так что со временем забывается, настоящий это трон или всего лишь театральный реквизит.

Лана начала перечислять достижения своего малыша, про английский рассказала, про карате, рисование, плаванье, верховую езду, через год будет теннис… Все начали хвалить ребенка, все пересчитывали вслед за Ланой: английский, теннис, карате… Только сентиментальная профессорша поглаживала маленького принца по узкой прозрачной спинке, она заметила, как ребенок заволновался, когда Лана начала о нем говорить. Умная бабушка увидела, что внук поднял ко рту ладошки, и быстро развернула его к себе, чтобы он незаметно в салфетку выплюнул недожеванное мясо. Она поцеловала мальчика, и вспомнив кое-что важное, повернулась к первой снохе.

– Деточка моя! Мы ж тебя еще не поздравили!

– Красавица-то наша защитилась! – сообщила профессорша непосредственно сыну. – Да как! Давайте выпьем, ребята, давайте выпьем за блестящую диссертацию!

– Гордитесь, ребята! – профессор обратился к старшим внукам. – Какая у вас умная мамочка!

– Да что там… – опустила глазки эта тихая шпионка и кивнула на профессора. – Папа помог… Это была его идея…

«Папа»! Ах, как это мило… При слове «папа» Лану передернуло. Маман заметила ее поникший вид и запела:

– «Папа у Пети силен в математике»…

Шутку старательно не заметили, снова чокались, хрусталь приятно зазвенел, профессор погрозил умной невестке пальчиком:

– Не скромничай, душа моя! Идей-то у меня полно, но кто их будет воплощать? Ты умница!..

– Прости… – Начальник повернулся к бывшей, то есть к первой, – забыл, какая тема?..

– Ах… – засмеялась она, но тему зачитала: – «Динамика налогообложения как фактор смены политических режимов».

– Как интересно… – Лана решила прервать эти нежности. – Мне всегда было очень интересно, кто же пишет учебники по экономике? Училась я, училась, и хоть убей, ничего не помню. Такая скукота… Шпаргалку написала, зачет сдала, и сразу все из головы вылетает. Я даже комплексовала первое время… Думала, почему же я все забываю, может, я тупая?

– Да что ты на себя!.. – подпрыгнула маман, она заметила, как подозрительно улыбается первый выводок Начальника. – Не наговаривай на себя! Ты у меня красавица и умница! Поплюй! Поплюй сейчас же! Тьфу-тьфу! Тьфу! Тьфу! Тьфу!

– Нет… я не самая тупая, разумеется, – улыбалась Лана, – просто в этих учебниках одно сплошное вранье! Как вообще экономику можно считать наукой? Это же политика чистой воды! И Карл Маркс был аферист, писал он «Капитал», а кто его кормил? Друг Энгельс!

Психолог промокнул салфеткой губы и срочно полез в свой айфон. Он загуглил имя, отчество профессора и скинул Ланочке ссылку из Википедии, раздел научные труды, где были указаны те самые сто монографий, которые стояли в шкафу на втором этаже кабинета.

Лана притихла, она заметила, с каким насмешливым любопытством смотрит на нее отец Начальника. Нет, нет, профессор ничуть не обижался и не спешил делать вывод, что Лана у нас невоспитанная клюшка, ему было наплевать по большому счету, какая она. В принципе, ее речь нельзя было назвать глупой, совсем нет, в ее словах была своя правда, просто ее правда за этим столом никому была не нужна, правду там все знали прекрасно, и давно уже никто в этой семейке не нуждался ни в каких мнениях, рассуждениях, на дачу приезжали отдыхать и говорить только о приятном.

– Какая вы милая! И непосредственная, – улыбнулся профессор, теперь я понимаю, почему мой сын выбрал вас на эту роль…

Маман встрепенулась, как петушок на спице. Она наелась, выпила, и теперь была готова к серьезным разговорам, несмотря на поздний, очень поздний час.

– Какую еще роль? – боднулась женщина. – Что значит – «взял на роль»? Я что-то тут у вас в Москве не понимаю… Она ему жена или кто?

Умненькая первая сноха тут же встала, собрала со стола грязные тарелки и тихонько слиняла, два ее сына вслед за матерью кивнули задремавшему Начальнику:

– Спокойной ночи, папа.

– Спокойной ночи, папа, – повторил маленький принц и взял за руку Лану.

– Подождите… – маман повторила вопрос. – Что значит «роль»? На что вы намекаете? Кто моя дочь? Куртизанка? Фронтовая жена? Где ваша совесть? Я не понимаю… Где порядочность? У нас не балаган! У нас не театр! У нас семья, ребенок! Роль!.. Как можно говорить такое? Ребенка хоть бы пожалели! Пять лет внучка не видели! Дед с бабкой, тоже мне…

Маман не просто так валяла дурочку, она смекнула сразу – интеллигентные люди, а значит, можно надавить на совесть. Начальник на такие манипуляции поддавался, особенно в ранней юности, однако с возрастом, поработав в наших госструктурах, он научился ловко маневрировать и на вопросы не отвечать. Тещу Начальник, конечно, не слушал, он освоил чудесный прием – засыпать мгновенно, как только она открывала рот. И в этот раз, как только она завизжала, он моментально уснул прямо за столом в отцовском мягком кресле.

– Маме больше не наливать! – шутил психолог, а сам как раз и наливал, следил, чтобы мама не скучала. – Последнюю? На сон грядущий… Давайте, за детей! За ваше материнское сердце!

Маман разволновалась настолько, что перепутала дверь. Она завалилась на супружеское ложе в профессорской спальне, посвистывая. Будить ее не стали, родители Начальника разложили диван в библиотеке. Вообще-то тот диван был обещан психологу, поэтому он и сунул свой длинный нос в приоткрытую дверь.

– Ну как она тебе? – шептала профессорша мужу.

– Ммм… – промычал профессор, – неплохая… неплохая…

– Ну, что ты сразу так… – вздохнула королева-мать. – Не такая уж она и плохая… Если женщина додумалась родить от моего сына, значит…

– Да-да, конечно, я и говорю, что неплохая…

– Не так уж много у нас внуков…

– То ли еще будет! – усмехнулся дедок.

Следующим утром психолог с профессурой и наследником отправились гулять в Коломенское. Начальник отбывал на доклад к своим начальникам, в его машину села первая сноха с сыновьями, они тоже ехали в центр. Лана с мамой насупились и поехали в машине с водителем, у них был стандартный маршрут: Красная площадь, ГУМ, ЦУМ и галерея Глазунова для общего развития.

– И храм Спасителя! – напомнила водителю маман. – Сначала Храм спасителя!

– Только не пляшите там… – подмигнул ей психолог.

Маман выговаривала дочери, и не раз, что этот аферист-психолог лезет, куда его не просят, что нечего ему платить, а нужно срочно уволить, он похож на шпиона, наверняка он приставлен следить за Начальником. Тем не менее психолог отработал с мальчиком еще несколько лет, он даже успел погулять на свадьбе у его родителей. Да, Лана вышла замуж за своего Начальника, обряд, так скажем, был совершен. Правда, брак не регистрировали в ЗАГСе, и развод с первой женой так и не был оформлен, но пышное венчание в церкви Начальник для своей любимой организовал. Никто не знает, сколько денег он пожертвовал на церковь, главное, что местная епархия на все формальности глаза закрыла и без вопросов разрешила ему венчаться. Так что все королевские атрибуты у Ланы были: и священник, и венец, и платье со шлейфом, и свита, и даже репортаж в местной прессе.

Почти сразу же после свадьбы семейство собиралось возвращаться обратно в Москву, поэтому всю свадьбу нянька бедная ревела, так ей было жалко расставаться с ребенком, с маленьким принцем она была неразлучна семь лет. Нянька напилась вместе с маман, и та ей обещала великодушно, что психолога она уволит, а няньку возьмет в столицу. Конечно, няньку не поволокли в Москву, да и психолог туда переехал своим ходом, теперь он работает на больших московских начальников и рвет за свои консультации ломовые деньги.

Как там сложилось дальше у Начальника, я точно не знаю. Известно только, что повышение, на которое он рассчитывал, ему не дали. И политическую карьеру он тоже начинать не стал. По совету своего отца Начальник, от греха подальше, из могущественной корпорации ушел и вроде бы, действительно, сейчас преподает, но, кажется, не в Москве, а в Мюнхене. По телевизору его больше не показывают, и кажется, что про него совсем забыли. Тьфу-тьфу-тьфу. Везунчик. На всякий случай я посмотрела про него статью из Википедии, раздел «семья» в его биографии совсем отсутствует, ни первая его жена там не указана, ни наша Лана.