В большой семье имущество делится просто: дочке приданое, сыновьям – мозги, а все остальное маме.

У Антона был день рожденья, и Танечка, сестрица, очень кстати подарила ему сто тысяч рублей. Обычно мы такие шикарные подарки друг другу не дарим, тем более на тридцать лет, сто тысяч у нас и на сто лет не дождешься, но это был особенный случай. Они с Русланчиком продали квартиру, ту самую «Танькину квартиру», и Танечка решила с братьями немножко поделиться. Антону этой суммы, конечно, не по нынешнему курсу, хватило на хороший бильярдный стол. На что потратил Лева, мы не знаем, но приблизительно догадываемся.

– Почему только сто? – спросила Лидок. – Вы за сколько продали квартиру? Небось, миллиона за два?

Ох, ты ж мама моя дорогая!.. Сколько можно уже объяснять? Квартира Танькина, уже все попугаи в магазине у Роз Михалны выучили «Квартира Танькина! Квартира Танькина!», она вообще ни с кем делиться не обязана.

Танечка с Русланчиком построили дом, а старую трешку в спальном микрорайоне с некошеной амброзией продали, деньги решили угнать на отделку… А может быть, не на отделку… Может быть, на бизнес, Русланчик тогда как раз стал хозяином фирмы… А может быть, это Роз Михална забрала себе деньги за квартиру, она же как раз тогда строила свою Белую дачку, вы же знаете, в этой семейке все помешаны на ремонтах и стройках. Я не знаю, куда пошли деньги, я не знаю, за сколько продали квартиру, мне все равно, мне было очень некогда, у меня была своя стройка и маленький ребенок, еще один.

Меж тем практичная Лидушка на досуге пересчитала семейные активы. И вышло, что квартиру получила Танечка, фирму получил Русланчик, Роз Михална отдала им под застройку часть своего сада… Кому же при таком раскладе достанется Зеленый домик? – вот о чем подумала Лидок.

«Кому достанется Зеленый домик?» – второй по популярности запрос после «Танькиной квартиры». Все Левушкины жены и не жены спрашивали, кому достанется Зеленый домик. Их можно понять, дом чудесный, я не раз вам его показывала. Мне тоже очень нравился Зеленый домик. И особенно сад, и гигантские груши, тот самый уникальный Царский бергамот, который там еще оставался, таких груш не было ни у кого в нашем городе. Как только я пришла в Зеленый домик, у меня тоже появился вопрос. Как же так?.. Почему у вас такой большой сад? Ведь в нашем городке, именно в центре, все участки были порезаны на маленькие делянки. Еще до войны, когда старый фонд экспроприировали и превратили в коммуналки, все дворы с их садами тоже поделили под маленькие огородики, у каждого жильца было по одной грядке, не больше. Я сама жила в таком дворе, где у каждой семьи был клочок в одну сотку, а в это время кое у кого-то сохранился участок на две улицы?

Как выяснилось, дом и сад сберегла противная тетка Раиса. Когда семью купца Федотова вышвырнули из семейного особняка, Зеленый домик купил младший брат, тот самый Алексей, будущий каторжник. Он жил в Москве, в наш городок приезжал только на лето, а тетка Раиса была в Зеленом домике полноправной хозяйкой.

После ареста старшего брата тетка поняла, что Колыма – не фейк, и до ареста младшего успела оформить домик на себя. Как только брата забрали, соседи тут же написали заявления в райком с просьбой отпилить им кусок и от дома, и от сада. У тетки моментально отчекрыжили полдома, и она в отчаянии отправилась защищать свою крепость в Москву.

Это был тридцать девятый год, приблизительно, тогда по всем хозяйственным вопросам люди обращались не к Деду Морозу, а к всероссийскому старосте дедушке Калинину. Мне этот персонаж совсем не знаком, слава богу, но что-то носатое, в очках, с козлиной бородой по старым фильмам припоминается. Тетка пролезла к нему на прием загадочным образом, и что она ему сказала? Ничего особенного, Роз Михална мне восстановила теткин монолог.

– Я – бедная пенсионерка, я всю жизнь проработала в библиотеке, у меня очень маленькая пенсия. Мой сад – единственное, чем я могу прожить. Я продаю на рынке груши, и на эти деньги содержу свою больную маму и сироту-племянницу…

Не знаю, сообщила тетка все остальное, про братьев и свое происхождение или не стала? Раиса сказала, что Калинин ее выслушал и подписал пуленепробиваемую бумажку, согласно которой в ее собственности оставили полгектара ее же собственной земли.

Я хохотала, когда Роз Михална повторяла теткин монолог: «Я бедная пенсионерка, я всю жизнь работала в библиотеке…» С такими песнями можно ходить по вагонам, собирать милостыню. И тетка хохотала, когда пришла к нашему городскому начальству и выложила им под нос документ из Кремля.

Почему сталинский вельможа пожалел тетку Раису? Интеллигентного вида женщину в пальто с пелеринкой и грустными черными глазами? Знал ли он, что она бывшая купчиха и сестра сразу двух врагов народа? Непонятно. Наверное, он взял, да и не глядя подмахнул письмишко. Этот Калинин подписывал расстрельные списки, что уж ему после этого стоило подписать какой-то сопливый указ? А может быть, наоборот, он все прекрасно понял? Жена у этого Калинина в то время тоже была арестована, так же как теткины братья, и сам он был тоже из бывших, может быть, поэтому Раиса нашла с ним общий язык? Ничего не известно, поэтому и логику в чужих решениях искать не будем. Сад сохранили – и слава Богу.

В пятьдесят шестом году в Зеленый домик с каторги вернулся брат Алексей, и, как вы можете догадаться, сразу же начал ремонт, как могло быть иначе в этой семейке. Первое, что сделал человек после девятнадцати лет в рудниках – поставил в доме унитаз и ванну. Да, в пятьдесят шестом году в райцентре, где до сих пор у некоторых туалет на улице, недобитый буржуй сделал себе канализацию и воду. Вот уж действительно барские замашки, даже после каторги дед Алексей не смог от них избавиться. К сожалению, в своем доме он прожил мало, сталинский лагерь его здоровье и жизнь уничтожил, а домик до сих пор стоит.

На десять лет Победы, в пятьдесят пятом, в Зеленый домик снова пришло счастье, а именно отец Роз Михалны, дед Михаил. Он развелся со своей первой женой и переехал к нам в городок. Старушка Марь Иванна дождалась своего Мишу по указанному адресу, несмотря на всю свою коммуникабельность, молодость и темперамент. Могу предположить, что именно Зеленый домик, да, да, да, Зеленый домик, а никакая ни мифическая верность, и был залогом постоянства женщин из семейства Федотовых. Уходить из родного дома под чужую крышу они не могли, это для них было смешно и неудобно. Куда-то ехать… за каким-то чертом… на какие-то нелепые квартирки… в какую-то, не дай бог, Калифорнию… когда у тебя под ногами своя земля? Нет, им такое даже в голову не приходило, все они за свою землю держались как Царский бергамот, корнями и зубами. Ни одну постороннюю самку тетка Раиса на свою территорию не пропустила, у нее была четкая миссия – сохранить свою землю и передать дальше, следующей купчихе Федотовой.

Перед смертью тетка Раиса позвала Розу и отдала ей завещание и сберкнижку со словами: «Матери денег не давай, все спустит моментально».

Конечно, спустит. Складывать деньги на книжку? Копить? Марь Иванна над этим мещанством всегда откровенно смеялась. Она, конечно, сразу начала выманивать деньжонки, но – ха-ха-ха! – и еще раз ха! Выпросить у Роз Михалны денег – задачка непростая.

Поедем в Сочи! Поедем в Ригу! Поглядим Кижи! В столицу! В ресторан! – мечтала Марь Иванна, но деловая Роза ограничилась одной поездкой на море, материнская философия «однова живем» ее не пробивала.

– Ты не представляешь, как мне было трудно с ней разговаривать! – вздыхала Роз Михална. – Она же в принципе не понимала, что такое деньги!

Зато Роз Михална понимала, что такое деньги, и умела их тратить. Сразу же после свадьбы с нашим Любезным папочкой она купила машину.

Товарищи, не забывайте, это был семьдесят пятый год, СССР, любимый ваш, попробуйте купить в СССР машину. Машины есть, но не про вашу честь. Родители Любезного папочки попадали, когда увидели новенький желтенький «Москвич». Их трясло от женитьбы сына на разведенной женщине с ребенком, но как только они увидели машину – их сразу трясти перестало. Жаль, что они немного опоздали… С комплиментами невестке, товарищи родители, опаздывать не стоит. На этом желтом «Москвиче» молодые укатили в Украину, жить с нашей дорогой старушкой Марь Иванной в одном доме стало невозможно. После смерти тети и мужа она превратилась в свирепого монстра.

– Как она орала! – вспоминала Роз Михална. – Она так орала, что я поклялась никогда ни на кого ни при каких обстоятельствах не орать.

Марь Иванна то и дело порывалась Зеленый домик продать, то целиком, то половину, продать и прокутить все деньги. Сад она забросила, он превратился в дикие заросли. А самое смешное – унитаз и ванну боевая старушка выкинула. Когда испортилась канализация, она просто не смогла найти в нашем городе нормального сантехника, взяла и выдрала все счастье с корнем и отволокла в сарай.

Марь Иванне было всего пятьдесят с небольшим, когда умер муж, трагическую смерть деда Михаила она переживала как конец света: жизнь кончилась, и, значит, нужно все вокруг взорвать. Не тут-то было, через десять лет Роз Михална вернулась в Зеленый домик с мужем и детьми, и, как вы уже догадываетесь, сразу же приступила к ремонту.

Первым делом Роз Михална вернула унитаз и ванну, та самая старая чугунная ванна, скажу вам по секрету, до сих пор стоит в Зеленом домике. При Роз Михалне на участке появился невиданный тогда еще у нас газон, вольеры для собак, цветник и помощницы по хозяйству…

Короче, это все история на сотню лет. Все, что я сейчас вам рассказала про Зеленый домик, растянулось на три поколения, дом строили при царе, спасали при коммунистах, ремонтировали после развала СССР, в лихие девяностые туда провели газ… И вот теперь представьте, после этих многочисленных культурно-исторических нюансов приходит бодрая Лидок и спрашивает: «Кому достанется Зеленый домик?» и «Почему опять все дочке?»

Точнее нет, не так, не так она спросила… Лидок пришла однажды к Роз Михалне на кухню, был какой-то праздник, все снова собрались на Белой дачке, Лидок взялась помочь, чего-то чистила, какую-то картошку, и между делом говорит:

– Розалия Михайловна… Вы указания оставили?

Розалия Михайловна чуть не расхохоталась. Указания! Это милое словечко, простое, деликатное, используют у нас в деревне бабушки, когда готовят смертный узелок.

– Какие указания, детка? – спросила Роза.

– Ну… – застеснялась Лидочка. – Годы-то идут… Мало ли… Если вдруг что с вами случится… Танька знает, что делать?

– Детка… – улыбнулась ей Роза, – не волнуйся… Искупает меня Танька, если что… Найдет мне какое-нибудь платье… Она знает, где у меня что лежит.

– Розалия Михайловна! – не выдержала Лидок. – Всегда вы от вопроса убегаете! Я просто хотела уточнить, на кого у вас оформлен Зеленый домик?

Роз Михална от таких вопросиков спасалась бегством.

– Извини, – говорит, – детка, у меня гости… – и тикать, и тикать.

Вот так Лидок обрушила все свои акции до нуля, и всего за минуту стала самой плохой в этом мире невесткой. Это очень быстро всегда происходит, падение рейтинга я имею в виду. В семейном кодексе есть словечки, как мины, которые вслух произносить нельзя, и эти глупые вопросы «почему все дочке», «на кого записано» и «где моя доля» нужно забыть, просто забыть, чтобы, не дай бог, случайно с языка не сорвалось.

Спросите у свекрови, на кого оформлен домик – и готово, вашу репутацию не восстановить. Вы можете гулять, дерзить, не убирать, ходить как я – нечесаная, в мятой юбке, писать развратные книжонки, пьянствовать со свекром, возбухать на мужа – вам все сойдет с рук, вы будете очаровательной невесткой, даже с хвостом и с рогами, если ваши милые женские слабости никому не угрожают. Но только заведите разговор про деньги и наследство – до свиданья, это как сорваться в пропасть. И тут не надо бегать к адвокатам, и к психологам не надо бегать, тут просто нужно помнить – никогда не говори со свекровью про ее деньги. Про свои пожалуйста – хвались, дари, делись, а про деньги свекрови – ни-ни, она сама тебе расскажет про свои сокровища, если ей захочется, такое тоже иногда случается. Как в песне: «Ребята, надо верить в чудеса»…

Весь вечер еврейские тетки хохотали над Роз Михалной, и Папочка любезный подливал винишка и подшучивал:

– Вы указания оставили? Розалия Михайловна?

– Роза, я не понимаю!.. – волновалась темпераментная Младшая, – Роза, объясни: что ей от тебя надо? Что она к тебе лезет?

– Она хочет домик! – объясняла ей Старшая, – Муся! Ей нужен наш Зеленый домик! Где, говорит, моя доля?

– О-о-о-о-о! Нет-нет-нет! – размахивала пухлыми руками Младшая. – Это не разговор! Вот если бы она Розе предложила какую-нибудь долю… Тогда бы мы с ней еще поговорили. А если долю просят у Розы – это не разговор!

Не знаю, почему Лидок волновалась начет Зеленого домика… Скорее всего, тоже по традиции, мать научила ее, вероятно: «Спроси на кого записано…» Вот она и спросила. О крыше над головой Лидок не беспокоилась, у нее была своя избушка. За десять лет, пока мы с Антоном кочевали, Лева превратил этот маленький дом в теремок. Он там сделал прекрасный ремонт своими красивыми загорелыми ручками, и дорожки, и альпийские горки, и мангал во дворе… Но, к сожалению, на шашлык нас так и не позвали, и Леву к нам играть в бильярд не отпустили, он не успел увидеть наш новый дом, потому что довольно скоро мы из большого города переехали.

Чего нам не сиделось на одном месте? Я не знаю. Земля, на которой мы построили дом, все время казалась чужой, она нас никак не держала, в отличие от Роз Михалны, от тетки Раисы, от Марь Иванны и других, мы это чувство своего куска земли потеряли, нас не держал наш дом мечты, мы продали его спокойно со всеми потрохами, и Танечкин бильярдный стол достался новым хозяевам.