Я куплю себе красную машину и белую шляпу! И мы с тобой все это будем отмечать на Канарах! В ресторане, в коротких пляжных платьицах, а молодые мальчики-официанты будут открывать нам шампанское. А главное – для этого нам ничего не нужно делать!

– Есть болезнь – название будет.

Одна моя знакомая испортила мне вечер. Она пришла ко мне домой, вцепилась намертво в моих гостей и два часа без перерыва вербовала людей в сетевой маркетинг. Мы не могли нормально поговорить, она никому не дала раскрыть рот. На Диком Западе за это убивали, насколько я могу припомнить. А мне пришлось терпеть.

Безобразие учинила Раиса, моя соседка. Такая, знаете, вся энергичная… Кепка, очки, рюкзачок. В тот день мы встретились на улице рано утром, она выгуливала котика, она у нас с котом гуляет на поводке. И все так мило начиналось, такое небо было голубое… Раиса встала и говорит:

– Соня! Как ты прекрасно выглядишь! А у меня тоска-а-а-а… Мне обязательно нужно с тобой поболтать.

Я взяла и ляпнула, со всей своей доверчивостью и пионерским уважением к старшим:

– А у меня как раз сегодня будут гости! Одна молодая пара и мама с ними, то есть теща. Переезжают в наш город. Хотят купить тут дом. Давайте, приходите, познакомитесь. Вдруг соседями будут!

Она обрадовалась. Кота под мышку подхватила.

– Отлично! Мурзик! Нас пригласили в гости! Мы придем, мы замутим блинцов!

Я размечталась о блинах. Гостям сказала тоже, сейчас будет Рая, она печет прекрасные блины. Пришла Раиса. Пихала всем своего Мурзика, заставляла людей здороваться с котом.

– Добрый вечер, я Мурзик! Очень приятно, Мурзик!

Я отнесла его на всякий случай в ванную, закрыла там, чтоб он мне не нагадил в доме. На маму, в смысле на тещу, Раиса сразу посмотрела сверху вниз. Про блинцы вообще ни слова.

– Ну что? – говорит. – Давайте знакомиться!

Все только рот открыли, собрались представиться, но даже имени своего никто назвать не успел. Раиса так и не узнала, кто эти люди, откуда они, чем занимаются, зачем их принесло в мой дом… Она сразу же начала известную в наших краях песню «Я, Я, Я».

– Меня зовут Раиса! Я – Раиса, в прошлом газетный фотограф, а сейчас… – и так небрежно добавляет, – сейчас я занимаюсь инвестициями. Вы знаете, какие инвестиции сейчас самые выгодные? В нефть? В газ? Нет, не угадали. Сейчас все инвестируют в транспорт будущего!

Месяц назад я ее попросила больше никогда в моем присутствии не говорить про инвестиции. И особенно про транспорт будущего. Мы договорились, что на инвестиции у меня табу, она пообещала. И вы смотрите, как нехорошо получилось… В моем же доме!.. без предупрежденья!.. мои гостям!.. она взяла и внаглую у меня на глазах опять начала продавать свои поганые инвестиции! Какие только морды я ей ни делала, она демонстративно отворачивалась. И сразу же полезла к жениху, ей всегда очень нравились молодые мужчины.

– Молодой человек! Молодой человек! Вам это будет особенно интересно!

С чего она взяла, что ему будет интересно? Она ведь даже не спросила, какое у него образование, кто он по профессии, вполне вероятно, что парень был киллером, он был очень похож на мясника, на сурового мясника, а она навалилась сразу со своими инвестициями.

– …это же транспорт будущего! Не будет никаких автомобилей! Не будет пробок! Надземный поезд – это решение всех проблем!

Парень нервно задергал усами. Молодая жена переключила его на вино, попросила открыть женщинам бутылочку. Мама, то есть теща, пыталась как могла своим детям помочь.

– Ох, и куда нам ездить-то… – усмехнулась она. – Зачем нам этот транспорт? Вот молодежь найдет домишко, да я и сяду внукам носочки вязать.

Раиса кинулась и на нее.

– Не надо думать только о себе! Вы инвестируете в будущее своих детей! Понедельник начинается в субботу! Сегодня наши испытательные полигоны построены в Африке! В Австралии! В Китае…

– Уж больно далеко, – посмеивалась мама.

Молодожены мучительно улыбались. Вообще-то я хотела им продать свой дом, для этого я их и пригласила. Они поспешно выпили вино, надеялись, что так им будет легче вынести Раису. Девушка кормила своего киллера с ложечки. Он нервно жевал, с недоумением глядя на Раису, и, конечно, это ее еще сильнее вдохновляло.

– А у меня в работе есть еще одна прекрасная компания. Чудо-средство! Они недавно пришли в наш город, вы знаете, я попила уже их коктейли и вижу, мне уже похорошело! Я прям помолодела! Лет на двадцать… Ах!

Она ужасно мерзко хохотнула, изображая кокетливый смешок, и снова приступила к парню.

– Так что же это мы с вами, молодой человек, упускаем прекрасную возможность оздоровиться и заработать? А, как вы думаете? Мы заработаем кучу денег!

Мне было страшно стыдно перед этими людьми. Они по очереди имитировали звонки на сотовый и убегали в ванную передохнуть. А я, между прочим, имела тайную надежду спихнуть им свой коттедж по-быстренькому, пока над нашей головой опять не загудели самолеты. Впритык к нашему коттеджному поселку устроили военный аэродром, так что перспективка у этого района была никакущая. Продать недвижимость в таком опасном месте можно было лишь приезжим, тем, кто еще не успел узнать, что такое ночные ученья. На некоторое время этот аэродром закрыли на ремонт, поэтому я и решила воспользоваться моментом тишины. О своих намерениях я никому еще не говорила, пусть, думаю, гости посидят, посмотрят дом, освоятся… «Лес рядом, – говорю как будто между прочим, – до речки тоже пять минут»… Про очистные сооружения молчу, благо зимой у нас не воняет.

Я надеялась постепенно развернуться к теме семейного гнездышка, но Раиса мне не оставила такой возможности. А я ведь напрямую ее просила, без всяких намеков:

– Ради Бога! Раиса, не надо сегодня про деньги. Ребята только что поженились, только что приехали в наш прекрасный город, давайте лучше про любовь!

Нет, она меня не послушала.

– А когда эти деньги были помехой любви?

Раиса задиристо откидывала голову и продолжала громко, агрессивно бомбить нас своими тезисами.

– Сегодня вы вкладываете в акции всего каких-то пять сотен евро!.. Ну, хорошо, хорошо… Три сотни! Для начала вы вкладываете в транспорт будущего всего три сотни и спокойно идете заниматься любовью. А завтра – вы миллионеры!

Я не могла ничего сделать. Примерно за год до этой встречи она уже пыталась выведать мои паспортные данные, чтобы приписать меня в свой инвестиционный бизнес для моего же блага. А, кроме того, за всех, кого она втянет в этот ад, ей начислят какие-то бонусы, так что я уже все это слышала про испытательные полигоны. Она так убедительно про них рассказывала, что я не удержалась и спросила: «Вы съездили уже, я вижу, на полигоны, и в Австралию, и в Африку?» «Поеду», – говорит. И ни в одном глазу! «Поеду, вот скоро акции мои в цене подскочат, я немножко продам и поеду!»

И тут же! Без всякой рекламной паузы она мне начала уже в довесок рассказывать про чудо-средство, которое она сейчас и ест, и на рожу мажет, и вот поэтому она вся светится, скачет, как лошадь, и даже Мурзик у нее заметно распушился, его она тоже кормит чудо-средством. И вроде бы она подписала уже договор с этой мутной компанией, и меня туда же всунет, и вот мне привалит счастье, когда я со скидкой возьму и себе эти чудо-баночки.

– Я ненавижу чудо-средства! – об этом я ей постоянно напоминала. – Рая, дорогая, я уже сто раз вам говорила, я вообще не люблю чудеса…

– И зря! Там такой уникальный состав… Я вот уже месяц кормлю мужа нашим чудо-средством, и он теперь читает без очков!

– …Читает без очков, гуляет без трусов…

Ей можно было говорить любую галиматью, она все равно ничего не слышала. Что я там говорю, ее вообще не волновало, она уже перешла с чудо-средства на медицинские инвестиции и без остановки, на одном дыхании расписывала мне плюсы уже третьей компании. Она говорила таким поставленным дикторским голосом, не сомневаясь ни секунду в том, что транслирует, хотя сама нахватала всю инфу в Интернете, а вживую ни одной морды из этой компании никогда не видела.

– Они вкладывают деньги в какое-то медоборудование…

Это она сказала с очень, очень важным видом, что и понятно: медоборудование – это вам не хухры-мухры.

– Не знаю… Что они там производят… То ли шприцы, то ли клизмы…

Меня слегка подтрясывало, но Рая не смутилась, ее вообще, оказалось, непросто смутить.

– Что ты смеешься? Все это жутко прибыльно, срок окупаемости минимальный, отсюда и проценты. Пятьдесят процентов в месяц! Где ты еще заработаешь? Только нужно вовремя вывести деньги. Вывод средств ограничен. Но зато на счету-у-у!

И вот теперь с тем же пылом она накинулась на перепуганных молодоженов и начала им то же самое примерно пересказывать. Она забивала эфир так густо, без единой паузы, как будто ее посадили перед микрофоном и сказали: замолчишь – зарежем.

– Молодой человек! – она к нему почти что грудью через стол кидалась. – Молодой человек…

Он, кстати, представлялся, но она не запомнила его имя, она вообще не очень запоминает имена.

– Молодой человек! Вы имеете опыт прямых продаж?

Черт его дернул кивнуть. Я представляю, что он продавал: оружие, наркотики, паленый алкоголь, вероятно.

– Отлично! – хлопнула в ладоши Рая. – В городе появилось чудо-средство! Мы соберем команду и раскрутим его! Мы в Интернете будем делать…

Молодуха пыталась спасти своего мясника.

– Нам не до этого сейчас, – она так мило улыбалась, – у нас совсем другие планы, и, если честно, нам работа в сетевом маркетинге не интересна.

Все как об стенку горох. Раиса наглухо отказывалась слышать, что говорят ей люди. Я знала ее как женщину вменяемую, соседка как соседка, подумаешь там… кот на поводке. Это у нас такое казалось странностью, а в Мурманске все водят котов на шлейках, на то он и Мур-мур-манск, там это нормально, Раиса мне об этом рассказала, сама я в Мурманске ни разу не была. Поэтому мне было непонятно, ну как же так? Ну неужели она не видит, что тему бизнеса давно пора прикрыть, а лучше и совсем примолкнуть минут хотя бы на пятнадцать.

Вместо этого она вылупилась на молодуху и во все горло начала ей выговаривать.

– Что значит неинтересно? Вы просто некомпетентны в этом вопросе, поэтому вам неинтересно. Послушайте меня! Я дам вам всю необходимую информацию, и после этого вы скажете, интересна вам тема или неинтересна. Наша компания постоянно проводит обучение…

О, мама дорогая! Все уже сбились со счета, какая именно компания, но как она сказала это слово – «наша»! «Наша компания»! Как будто бы она имела отношение к тем аферистам, которые втюхали ей чудо-средство, акции транспорта будущего и чего-то там еще… то ли шприцы, то ли клизмы…

Что делать? Люди выходили покурить, люди выбегали в туалет, люди пили чай, я предложила людям лапшу… Я показала двор, тут, говорю, есть место для бассейна, но у меня все руки не доходят… Я так надеялась!.. Я так надеялась на это временное затишье, в этот день с аэродрома не взлетел ни один самолет, так что про самолеты я тоже помалкивала.

Как только вернулись к столу, Раиса постучала вилкой по бутылке, как на собрании комсомольском – дзинь, дзинь, дзинь. И опять с того же места!

– Послушайте! А вот теперь послушайте меня! Что такое сетевой маркетинг? Это кит! Это кит, плывущий в океане, он заглатывает огромные толщи воды, чтобы выпустить пустую воду и оставить себе планктон…

Всем стало неприятно, все сразу прямо сморщились в открытую, уже никто не мог маскироваться улыбочкой, потому что эту поганую сказку про кита все сетевики долбят годами своим тупым клиентам и всех она уже достала, надоела всем до тошноты. Гости задергали под столом ногами, я не оставляла попыток спасти положение и захлопала в ладоши:

– Кстати, про рыбу! Мой муж опять выиграл чемпионат по рыбалке!

И все так сразу понадеялись, что стрелочку удастся перевести, захлопали со мной так дружно:

– Мы обожаем рыбалку! Где он ловит! Покажите нам трофеи!

Всем стало дико интересно послушать про рыбалку, я заодно намекнула, что рядом есть прекрасный пруд, и молодые тему подхватили, они бы что угодно подхватили, лишь бы не слышать больше про сетевой маркетинг.

– Сейчас поищу вам фото. Там у него один сазан был килограммов тридцать…

Я приврала килограммов на десять точно, но в тот момент мне бы простили и сазана весом в центнер. Потому что Раиса, как разъяренный бык, с возмущеньем распахнула глаза, она поняла, что мы уходим от темы, и догоняла. Догоняла!

– Вы должны проработать множество людей, – продолжала она еще громче, почти заорала, – чтобы найти в этой толпе эффективного человека, который будет на вас работать!

Я быстренько нашла, действительно нашла в планшете фото с подходящим сазаном и развернула монитор к столу.

– Смотрите! Вот какой красавчик! Мы его тянули…

И тут она меня одернула. Прямо крикнула на меня, как злая учительница. Аж с визгом!

– Соня, замолчи!

Вы представляете? На меня за моим же столом эта страшная женщина завизжала!

– Соня, замолчи! Не смей меня перебивать!

У всех на секунду коротнуло, я совершенно автоматически потянулась рукой к салатнику. При всем уважению к возрасту, меня бы оправдали, если бы вдруг я уронила на Раису салатник, а потом еще сверху кинула ей на нос подушку, и душить эту кровопийцу, и душить…

Все хлопали глазами, а Раиса немного осеклась, последние крупицы сознанья еще в ней теплились, она поняла, что находится в шаге от смерти, задорно улыбнулась и затрясла ладошками, как маленькая:

– Я пошутила, пошутила, пошутила!..

Ладошками трясет и повторяет «пошутила, пошутила, пошутила».

И тут внезапно у меня появилась догадка: «Боже мой! Да ведь это припадок!» Она не виновата! Бедная, больная женщина! Ведь у нее же приступ, ему нет еще названья в медицине, но, наверное, скоро придумают. Трясучка МЛМ – можно так назвать этот припадок. Или Спазмы спонсора. Неважно, есть болезнь – название будет.

Я поставила тяжелый салатник на стол и вышла из кухни отдышаться. Раиса продолжала хохотать мне вдогонку:

– Шутка! Шутка! Соня, это была шутка!

Нет, это была не шутка. Это была одержимость, я помню прекрасно, у нее даже глаза потемнели в тот момент, когда она зашипела на меня «Соня, замолчи». Если резко темнеют глаза – это верный признак того, что в человека вселились бесы, каждая бабка в храме вам подтвердит, чернеет глаз – все, спорить бесполезно, остается только креститься.

– Байки о миллионах.

Я вышла хоть немного передохнуть, за дверью на террасе было слышно, как энергично Раиса продолжает свой бред за столом, да с таким сумасшедшим напором, как будто ей заплатили, как будто ее обязал кто-то вести эту денежную пропаганду.

– Ребята! Послушайте меня, старую черепаху! Вам ничего не нужно будет делать!

Это их любимая замануха, все сетевики, когда вербуют новые жертвы, обязательно говорят: «Вам ничего не нужно будет делать». У меня больше не было сил с этим адом бороться. Я плюнула на все свои мечты спихнуть скорее свой прекрасный домик и вышла во двор подышать.

Соседская овчарка нервно лаяла, задравши морду на мою березу. Она пыталась прыгнуть на забор, чтобы сцапать того, кто забрался на высокую ветку. Я подошла поближе, заглянула, и, конечно, на березе оказался кот. Испуганный котик вцепился в березовый сук и шипел на овчарку. Мне показалось, что это кот Раисы, рыжий, упитанный, гладкошерстный. Мне показалось, что это Мурзик, но не хватало еще каких-то дополнительных примет.

Я вернулась к столу. Мои гости пытались справиться с энергичной Раисой своими силами. Теща, то есть мама, догадалась, что еда отвлекает ее ненадолго, когда жует, она молчит, поэтому ей постоянно подкладывали разную мелочь, что была у меня на кухне. Каждый кидал, что придется, поэтому к Раисе на тарелку летел очень сумбурный набор продуктов. Кусочек сыра, половинка яблока, колбаска, сладкая булочка, сухарик, огурец… Она проголодалась, потратила калории и молотила энергично, не прерывая лекцию. И все-таки жевать ей приходилось. В этот момент за столом была блаженная тишина.

– Сейчас послушайте анекдот! – объявила Раиса, торопливо запивая сухомятку вином. – Рассказываю… В одном городе иностранный турист попадает на необычную улицу. На одной стороне богатые красивые дома, на другой трущобы. Турист посмотрел и спрашивает: «В чем дело? Кто тут живет?» Ему отвечают: «В богатых домах живут сетевики, а в трущобах – те, кто им не верит»…

Тут надо было ржать, но никто за столом не смеялся, всех тошнило. Когда эту байку рассказывают в своей компании сетевики, они обычно веселятся, но у меня на кухне Раиса похехекала одна и оглядела всех придирчиво в ожидании эффекта. Я в это время стояла у нее за спиной, мне очень хотелось оглушить ее сковородкой, но я всего лишь сделала пальцы пистолетом и выстрелила ей в висок. Никто не удивился даже. Не улыбнулся. Только мама, в смысле теща, шепнула мне тихонько:

– У вас ничего не получится. Тут нужны серебряные пули.

Терпение этой женщины меня поражало, она улыбнулась и спросила Раису:

– Простите, Раиса, а на какой стороне улицы живете вы?

– Я?..

Раиса улыбнулась, и по ее улыбке поспешной было ясно, что она врет, врет все от первого до последнего слова, врет или уж точно что-то скрывает.

– Я в стадии переселения, – выкрутилась Раиса, – из трущобы в таун-хаус. Вообще мы с Сонечкой соседи.

Она подошла к окну и показала свой дом, он стоял через дорогу от нашего коттеджа. Ее дом был вовсе не трущобой, а просто старый, такие двухэтажные скворешни строили в начале девяностых из ворованного кирпича.

– У вас там дача? – спросила ее теща. – Наверно, и огородик, и цветочки есть?

– Нет! – отмахнулась Раиса. – Ничего у меня нет! Сейчас меня интересуют только деньги! Это раньше, в Советском Союзе, об этом было неприлично говорить, а сейчас я совсем не стесняюсь… Да! Я хочу нормально жить, хочу путешествовать… Для этого мне нужно подкупить еще немножко акций транспортной компании, сейчас они стоят копейки, компания проводит распродажу, а вот когда все заработает, когда вместо старых вагонов над нами полетят воздушные поезда, вот тогда вы меня вспомните! Акции взлетят! Мы заживем!

Тут я не выдержала, всунула в наш водевиль свою рекламу:

– Да вы и так живете! Неплохо вы живете, Рая! Что вы прибедняетесь? И земля своя, и дом у вас нормальный, и район неплохой, свежий воздух, природа, речка рядом, всего двадцать минут – и вы в центре…

– Да ну какой у нас район? – она картинно расхохоталась. – Ну какой у нас район? Ну разве что близко, а так?.. И самолеты тут летают постоянно! И очистная эта станция под носом! И вечно у них там что-то ломается, так иногда выйдешь летом… Дверь открыть невозможно! Вонища страшная бывает! С ног просто сбивает! Я хочу переехать отсюда, как Соня, – она повернулась ко мне и сделала заяву. – Да, Соня! Я хочу жить как ты! Я тоже хочу такую красненькую машину! Как жаль, что я права не получила в свое время… Я хочу домработницу! И за границу! За границу!

Она сломала мне сделку, как вы поняли. После этих ее слов и мама, и молодожены сразу нетерпеливо заерзали, их больше не интересовал мой прекрасный дом. И мною тоже овладела совершенная апатия.

– Зачем вам это все? – я спрашиваю эту стерву. – Зачем вам жизнь как у меня? У вас своя не хуже. У вас есть все, что вам нужно. И за границу вы могли бы ездить, если бы не пускали деньги в свои аферы…

Раиса, как всегда, не слушала, что я ей говорю, и снова начала кокетливо кривляться.

– Молодой человек! – полезла она к киллеру. – Молодой человек, вы видите? Меня никто не понимает! Никто не понимает, что я хочу настоящих денег! Серьезных денег! Чтоб идешь в супермаркете и все что хочешь в тележку швыряешь, не глядя, молодой человек, не глядя!..

И тут она врала, по-настоящему деньги ее никогда не интересовали. Она вообще была человеком непрактичным, нежадным, чем пользовались охотно все ее дальние родственники. И все алкоголики нашего района приходили занимать у нее. У Раисы в мозгах сидел еще советский прочно забитый в голову гвоздик: деньги – зло, думаю, в душе она боялась денег, поэтому всегда старалась поскорее от них избавиться.

К примеру, недели две назад ее понесло на какую-то презентацию, и там очередные аферисты втюхали ей комплект для спальни из овечьей шерсти. Подушки, одеяло, матрас какой-то, чего-то там еще – все из овечьей шерсти. Я вообще-то не поняла, что она так радуется, что из шерсти? У нас что, овцы пропали? И обошлось ей это счастье в тысячу евро, а поскольку у нее не было тысячи, тем более с собой, она назанимала тут же по телефону у подружек, и мне звонила тоже и радостная уверяла меня, что этот чудесный комплект ей обошелся недорого, совсем недорого. «Обычно это стоит две с половиной, а мне отдали за тысячу, потому что я подписала с ними договор».

Притащила она это счастье домой, приехала на такси, важная. Муж ее, старичок-инженер, сначала обрадовался: «Ах, какое теплое одеяльце, какой матрасик под мою больную спину», а потом узнал цену и так заорал, что было слышно на соседнем участке.

– Зачем ты купила эту овчину? У нас хорошие верблюжьи одеяла! Они не старые! Они прослужат еще целую жизнь! Для чего ты полезла в долги? Когда уже кончатся твои презентации!?

У мужа были нычки на черный день, Раисе он запретил даже нос туда совать. Как только она выклянчивала оттуда хотя бы пару тысяч рублей на очередную аферу, у него начиналось беспокойство. А если вдруг кто-то заболеет, а если вдруг потребуется ремонт отопления, а если вдруг придется крышу поменять, а если перелом и хирургия? В общем, с деньгами под подушкой он был спокоен, и как только Раиса тянула туда свои ручки – так сразу в доме начинались вопли.

Она кормила мужа все теми же баснями про транспорт будущего и про чудо-средство. Регулярно Раиса притаскивала в дом каких-то подозрительных людей, которые были то менеджерами, то спонсорами и забивали ему голову какой-то ненужной совершенно информацией. Человек был в возрасте, в почтенном, лет на пятнадцать старше Раисы, он уставал и волновался. Когда они выметались, он проверял свою нычку. Нет, не насчет воровства, насчет жены, он боялся, что Раиса втайне от него накупит каких-нибудь акций.

Вот и с этим овечьим одеялом снова вышел скандал, она его купила просто чтобы выпендриться, сама не понимала, но, увы, выдрипнуться хотелось. На той презентации ее обхаживал менеджер, приятный мальчик, он разговаривал с ней, как с богатой леди, знающей толк в овечьих одеялах, вокруг стояли люди, такие же бездельники, которым нечем заняться, и вот она назанимала денег, за пять минут набрала тысячу евро, чтобы только секунду блеснуть в этом сомнительном сборище.

И у меня за столом она вовсе не занималась прямыми продажами, а просто-напросто звездила напропалую. Полезла в сумочку, достала очки, достала бархатную папку и с важным видом продолжала свой стендап.

– Молодой человек! Молодой человек! – она изловчилась и даже потрогала его за плечо. – Я хочу немножко похвалиться. Да, женщине можно иногда быть нескромной. Вот полюбуйтесь, это мои акции! Да, я теперь акционер воздушной дороги будущего!

Раиса растянула улыбон, открыла жениху свои сокровища, и этот бизон уставился в недоумении на две пестрые бумажки.

Я видела эти акции. Это были самым грубейшим образом сляпанные фальшивки. Я хотела сказать ей об этом, но потом передумала. А зачем? Зачем объяснять Буратине, что не стоит ходить за деньгами на Поле Чудес? Он все равно просадит свои пять золотых, пусть лучше в акции их вкладывает, а то ведь некоторые начинают брать кредиты, ходят в казино, спиваются…

Раиса по всему району бегала со своими акциями, ей нравилось, что они такие синенькие, с блестючками, с печатьками, с буковками английскими LTD. Вообще-то, эти буковки у нас уже с 1995 года никто не использует в названиях фирмы, но ничего… Зато так интереснее, с английскими буковками. А главное – подпись директора, даже целых две. На одной бумаге была подпись одного директора, на другой совсем другого. Я бы посмеялась над этой полиграфией, но суть не в бумагах, а в том, что уже сто лет в природе никаких акций просто нет. Если вы акционер чего-то, вас просто вносят в специальный государственный реестр. И все! Вы просто числитесь в реестре, и, к сожалению, вам даже нечего повесить в рамочку, никаких акций, разве что трейдерский протокол. Конечно, акции, которые тебе по почте присылают – это другое дело, это лучше, это можно носить в сумочке и хвалиться друзьям, прохожим и пассажирам в электричке.

– Молодой человек! – она обнаглела и навалилась на молодое мясо. – Молодой человек! Послушайте внимательно! Сегодня акции продаются по евро за штуку, я купила себе триста штук, у меня сейчас триста долей… А через десять лет эти триста долей будут стоить уже миллионы! Это будет похлеще «Эппл»!

Я ее на секундочку притормозила.

– Рая, у вас ведь рыжий кот?

– Да, рыжий.

– Рыжий с белым галстуком?

– Да, с галстуком! – отмахнулась Раиса, ей было ни капли не интересно, почему вдруг я спрашиваю про кота.

Тот кот, что сидел на моей березе, был тоже рыжий с белым галстуком. И более того, в ванной, где я запирала Мурзика, никакого Мурзика уже не было, но я решила пойти еще посмотреть, что там с котиком. В глубине души мне, конечно, хотелось, чтобы его съела соседская овчарка.

Я снова вышла на улицу, овчарка разрывалась, береза дрожала вместе с котом. Правда, на Мурзика он не отозвался, да я бы тоже не отозвалась. Кота трясло, он шипел на собаку, от страха полез еще выше, тонкая ветка прогнулась под ним и опасно качалась.

Я не знала, что делать. То ли собаку прогнать, то ли березку тряхнуть. Кот ни при чем, просто вдруг захотелось принести его в жертву. Пусть выйдет Рая, покричит по сторонам: «Мурзик! Мурзик!», я покажу ей окровавленное тело котика и скажу: «Вы слишком долго говорили про чудо-средство».

– Деньги – зло, торговля – срам.

Сетевой болезнью Раиса заразилась очень давно, в самом начале девяностых. Зараза пришла, как всегда, из Москвы. Раиса ездила туда к сестре закупаться сатином, который она продавала на нашем рынке, чтобы кое-как прокормиться. Она вообще-то не собиралась заниматься никакой торговлей, просто ей не платили зарплату, то есть платили, но не совсем зарплату, на свои деньги она прожить не могла. У нее началась, как у всех, жуткая паника, когда развалился СССР и поперла инфляция. В союзе она же никогда не зарабатывала, ей платили что-то там, в ее газетенке… то ли сто рублей, то ли девяносто. И муж получал сто двадцать инженерских. Каждое лето она привыкла кинуть рюкзачок на спинку и рвануть на море. Ключ соседке, отпускные в карман – и никаких забот, никакой материальной ответственности, костерок, гитара, легкий флирток и песенки.

А тут как начали банкротиться наши старые заводы, муж встал на биржу труда, и никакого отпуска на море не получилось. Инфляция пожрала всю зарплату. Я жила тогда в маленьком городе с родителями, у нас безденежье переживали спокойно, в маленьком городе люди привыкли обходиться без денег, никто не боялся умереть с голоду, у каждого был огород. А в большом городе, и не вот тут, в нашем районе, где у всех были дачи, а в хрущевках, в панельках, где раньше Раиса жила, вот там началась массовая депрессия.

И тогда эта пионерка шестидесятых разнюхала, что в Москве, в том районе, где обитала сестра, есть чудесный магазин «Куски». В нем продавали текстильную некондицию. Например, если рисунок не пропечатался или кайму неровно обрезали, или остатки, метр семьдесят кусок. Такой товар уценяли и продавали за копейки, а матерьяльчик был чудесный, лен, хлопок натуральный, самые разные тетки толкались в этом магазине, и Раиса решила тоже перебиться ситчиком.

Как это делать? Что значит «продавать», она не представляла. Деньги – зло, торговля – срам, это в ней с детства сидело. Она пришла на рынок, заняла местечко в длинном ряду, разложила свою ткань и надвинула на глаза кепку. Она ужасно боялась, что кто-то из коллег или знакомых увидит ее за прилавком.

Материал расхватывали быстро, тетки просто кидались на дешевый сатин, все понимали, что это последние остатки роскоши, уже тогда все магазины забили китайской синтетикой. Она стояла тихо, молча, дешевый и качественный товарец сам себя продавал. Однажды к ней подошла директриса школы, где она подрабатывала, вела кружок по фото. Раиса притворилась не Раисой, и директриса тоже имела такт и отошла в сторону, как будто не узнала. Пять минут позора, а денежки на месяц она набирала, чтобы прокормить и себя, и мужа, и за квартиру заплатить.

И вот однажды, когда Раиса приехала к сестре, в гостях у нее она встретила того самого вампира-сетевика, который ее укусил.

– Вам ничего не нужно будет делать! – это он первым делом сказал.

Нахал московский вытащил из сумки свои адские баночки, это было самое первое из привезенной заразы всем известное на ту пору американское чудо-зелье для похудения, о котором у нас в провинции еще не слышали.

– Делать ничего не нужно, – так он начал. – Нужно просто кушать вот это и рассказывать об этом друзьям, знакомым…

А парень был молоденький, смазливый, стал угощать своей отравой, расписал, какая у Раисы впереди богатая жизнь. Похвалился доходами, они же очень любят хвалиться доходами, сетевики. Когда он говорил про личный автомобиль, про отпуск на Канарах, Раиса живо все это представляла, и ей казалось: «Да, вот же! Вот уже почти Канары у меня в кармане!»

Я не могла понять никогда, откуда у Раисы могла возникнуть эта тупая потребительская жажда? Хорошо, ты не поехала на море… Но у тебя есть речка, есть палаточный лагерь, пеки картошку, ешь тушенку, зачем тебе омары? Зачем тебе все эти чужие мечты про Канары? Любопытство? Желание советского человека выбраться за границу и посмотреть? Ну хорошо, ну подкопи немножко… Немножко! Съезди в Турцию и сядь на той же жопе! Зачем Канары, если на Канары денег нет? Я ей сто раз об этом говорила, но она только огрызалась.

– Тебе хорошо! У тебя все это есть! Я хочу жить как нормальные люди!

Я ей говорила, конечно, я пыталась сказать и не раз:

– Вы в курсе, как надо пахать, чтобы жить как нормальные люди?

Она всегда ехидно улыбалась мне в ответ:

– А тут ты, Сонечка, ошибаешься! Пахать необязательно. Тут все как на экзаменах. Я сроду ничего не учила, всегда надеялась проскочить на ура. И мне везло!

В общем, неважно… Этот парень московский запудрил ей мозги, и она отдала ему все деньги. Для москаля это была мелочь, а для нее большая сумма, она бы на эти деньги месяц, а то и два, спокойно прожила. И, разумеется, все это второпях, вот сегодня у него эти банки со скидкой, а завтра уже цена вырастет, инфляция же, у него все в долларах… И вот очередной раз эта вечная слабость к молодым мужикам глаза Раисе застелила, и она вместо ситчика, который у нее с руками отрывали, привезла домой банки с чудо-средством.

– Он так меня вдохновил! – она вспоминала. – Вы, говорит, откроете офис в своем городе, вы подпишите людей, они будут на вас работать, а вам вообще ничего не нужно будет делать!

Уже в поезде, на обратном пути, она пристала к мужикам, которые ехали с ней в купе, и начала им рассказывать про чудо-баночки. Она повторяла им все, что говорил ей тот московский крендель, но компания суровых мужиков из Черноземья не прониклась мечтами про Канары и доллары, похудание их тем более не интересовало.

– Девушка, – ей отвечали. – Вы сейчас нам так красиво говорите… Хотелось бы вас встретить месяца через три, посмотреть, что вы потом нам скажете.

Посмотреть можно было уже через три дня. Всего три дня прошло, а настроение резко поменялось. Холодильник пустой, муж голодный, друзья кидают трубки, потому что разговаривать с ней невозможно – Раиса бредила миллионами.

– Я так легко воспламеняюсь! – это она мне такую объяснительную писала. – А потом проходит три дня, и я перегораю. И понимаю – нет, это не мое. Я же творческий человек, я люблю работать с детьми, я так любила фотовыставки устраивать, в походы ходить… А продавать – не мое, я это совсем не умею…

Продать ничего не удалось. Московский мальчик обещал, что это несложно, что нужно только кушать продукт, нацепить значок и всем про это рассказывать. У Раисы получилось только первое – кушать продукт и нацепить значок. Она пыталась обработать и редакцию, и весь дом пионеров, приставала к людям на улице, прямо на остановке начинала про свое средство… Народ шарахался. Кому нужна, скажите, банка витаминок за такие деньги, на которые можно холодильник на всю семью набить? В голодном городе давайте мы сейчас все встанем на остановках и будем про уникальный состав разговаривать. Так что пришлось Раисе питаться весь отпуск до новой зарплаты своим чудо-средством. Больше есть было нечего. К сентябрю чудо-средство подействовало.

– Я летала! – хвалилась Раиса.

Еще бы она не летала, она же ничего не ела, кроме витаминок. Ни сосисок своих поганых, ни булок, ни яичницы, вот и летала.

– Я стала такой стройной! Была такая легкость! Там разные экстракты, что-то еще непонятное, сложный состав… Я убедилась, что продукт отличный, безопасный…

Я всегда подозревала, что МЛМ опасен для психики, для психики русского человека. Потому что русский человек всегда глядит на небо и говорит про космос. Нам неинтересно, противно и скучно до тошноты обсуждать три часа какую-то жрачку, косметику или супер-средство, пусть оно будет сто раз супер, нам это скучно. Это могут вынести только тупые обыватели, ради которых и был придуман МЛМ.

Они вам расскажут, безусловно, эти коварные сетевики, про то, что мир прошит сетями, про то, что сам Иисус Христос создал пирамиду, то есть МЛМ… Я их никогда не слушаю. Какая разница, в какую геометрическую схему вмонтирован маразм? Я не могу потратить ни на какое супер-средство больше одной минуты. Минута – это очень шикарный рекламный ролик, но эти сволочи хотят больше, больше, они хотят забрать ваши деньги, время и мозг и уверяют вас, что вы партнер. Ха-ха-ха! На эту удочку в свое время попалась Раиса. Она считала себя партнером, а на самом деле была клиентом, всегда. Ей продавали, она покупала, и никого не парило, никто ей никогда в глаза не говорил, что никогда, ни разу, ни единого рубля она на этой ерунде не сможет заработать.

– И ничего не нужно делать!

Съела она свои чудо-банки, похудела – могла бы на том и успокоиться. Но нет! Ее же понесло на презентацию! Учиться бизнесу она вдруг захотела. «Компания постоянно проводит обучение», – это вторая любимая фишка сетевиков. Раиса им поверила, конечно, она до сих пор верит, что кто-то все бросит и кинется учить ее бизнесу. И ей при этом ничего не нужно будет делать! Тусовщица, поэтому она и потащилась на презентацию.

Компания с этим супер-зельем добралась и в наш город. На каждом столбе висели афиши, буквально афиши «Работа в офисе! Опыт не требуется! Супер-доход!». И толпы наивных чебурашек, которые мечтали пришпилить зад к стулу и свои три копейки непонятно за что получать, клевали на эту удочку, звонили: «Я по поводу работы…» Ага! И тут их всех заманивали на презентацию.

Там как обычно… Сначала всех раскрепощали – два притопа-три прихлопа… Потом начались истории про супер-средство. Кто как его ел, сколько поели, от чего исцелились, на сколько похудели… Аплодисменты, разумеется, в нужных местах. Потом тяжелая артиллерия – на сцену вызывают своих миллионеров. И они с такими деловыми мордами выходят и рассказывают, сколько народу они подключили в сеть и теперь все эти люди на них пашут, а миллионеры отдыхают на Канарах. А главное, чтобы иметь это все, совершенно ничего не надо делать! «Ничего не надо делать!» – об этом они орали в одно горло. Нужно только создать свою сеть, подключить три, пять, десять человек – и все! И они работают под тобой!

«Они работают под тобой!» – это третья мантра сетевиков. Раиса до сих пор еще не потеряла надежду, что кто-то вдруг придет к ней, улыбнется и начнет работать. Под ней. Она вообще всегда легко велась на пропаганду. А что такое пропаганда, господа? Пропаганда – это все наоборот. Если вам говорят, что работать будет кто-то, значит, на самом деле эксплуатировать собираются именно вас.

Все эти презентации всегда заканчиваются продажей. И обязательно подойдет какая-нибудь сволочь и с важным видом предложит подписать договор. Ну кто же знал! Кто понимал все это в девяносто третьем году? Раиса сидела в зале и смотрела круглыми глазами на золотых директоров, на платиновых директоров, на миллионеров, и у нее голова кружилась.

– Такие люди! Все сияют! Уверенные! И все время повторяют «бизнес, бизнес, продукт, мы уверены в своем продукте, бонусы, скидки»… Я ж слов таких не знала раньше! Ух, как они меня зарядили! И я подписала договор с одним мальчиком.

К ней подошел один смазливый парень и спросил: «У вас есть спонсор?» «Нет», – ответила Раиса и похлопала ресницами. «Давайте я буду вашим спонсором?» – предложил аферист, и она согласилась. О, мама! При виде молодых парней мозги у нее выносило совершенно. Она подписала с ним договор, и он пару раз даже взял ее с собой на продажи, сказал, что научит ее разговаривать с людьми. А потом вдруг раз – и у него появились срочные дела, и он куда-то уезжает, и втюхал ей свой склад аж на тысячу долларов.

– Я говорю ему: «Да вы что! У меня нет таких денег!» Это же были бешеные деньги тогда… А он: «Давайте, сколько есть, а остальное под реализацию. Продадите и вернете долг». Вот как все он повернул, я оказалась должна ему тысячу долларов. В девяносто третьем это была серьезная сумма. Я бы год могла жить на эти деньги, точно уже не помню…

Чудо-банки стояли у нее по всему дому. Муж спотыкался об эти коробки и спрашивал:

– Когда ты разберешь свой хлам?

– Подожди, мне нужно только найти людей, которые начнут работать подо мной…

Раиса надеялась провернуть такой же финт, который провернул с ней молодой соблазнитель.

– Ага… – муж ее понял. – Ты попалась и думаешь, кто-то еще будет бегать с этой ерундой по знакомым…

– Не смей так говорить! – обижалась Раиса. – Не обрезай мне крылья! Продукт отличный! В нем я не сомневаюсь!

Муж не сомневался тоже, кто спорит, отличный продукт. Когда не было завтрака, он открывал супер-банку.

Продажи у Раисы снова не получались. Кто-то не пускал ее в дом, кто-то брал, но платить было нечем… И тут Раисе страшно повезло, так она в тот момент решила. Она поймала, то есть подписала, в свою сеть одну интересную женщину. Это была поэтесса, по всей видимости, немного сумасшедшая.

Раиса пришла к ней на творческий вечер, стихи сумасшедшей поэтессе иногда печатала ее газетка. В зале было всего человек восемь. Стихи из обихода вышли, романтичные люди тоже. Самое трагичное как раз и получалось, когда романтики попадали в бизнес. Что они знали про бизнес? Эти избалованные социальными гарантиями люди? Они всегда могли рассчитывать на свои сто двадцать рублей, для этого как раз и ничего не нужно было делать. Сейчас у них уже склероз, но я-то помню их рассказы о том, как весело они халтурили на работе, изображали видимость, приписывали отчетность… На десерт романтичные люди предпочитали стихи.

А на кладбище старом

Поваленный крест…

Больше ничего из репертуара сумасшедшей поэтессы Раиса не запомнила, маленькая книжка, самопальное издание, валялась у нее на полках нераскрытой. Она купила эту книжку на творческом вечере, подошла взять автограф и наговорила комплиментов. Сказала, что и сама не прочь иногда поразвлечься стишками, и что-то даже вспомнила, из своего, студенческого.

И так вот, между делом, разговорившись о поэзии, о том, что нынче поэзия никому не нужна, что книжку издать тяжело, Раиса предложила встретиться, сказала, что у нее есть деловое предложение.

Поэтесса оказалась пьющей, одинокой, бездетной, безработной, незамужней. Она подрабатывала корректором в газете «Сто советов», но и оттуда ее уволили. Понятно, что печеночка шалила, девушка давно была в депрессии, и, когда они встретились, первым делом началось нытье, что она никому не нужна и стихи никому не нужны… А тут Раиса выждала немножко, покивала, а потом вывалила на голову бедной поэтессе свое деловое предложение.

– Ты можешь заработать много денег. Точнее, нет… Не ты – мы! Мы можем заработать кучу денег! И ты сама спокойно напечатаешь свои стихи. А я куплю себе красную машину и белую шляпу! И мы с тобой все это будем отмечать на Канарах! В ресторане, в коротких пляжных платьицах, а молодые мальчики-официанты будут открывать нам шампанское. А главное – для этого нам ничего не нужно делать!

Дальше был длинный заход про чудо-продукт, который окончательно запутал слабые мозги бедной поэтессы. Раиса ей тоже рассказывала вот эту историю про кита и про планктон, и анекдот про улицу, где богатые дома и бедные, поэтессе она тоже рассказывала. А кончилось тем, что эта дура со стихами пошла в банк, взяла там кредит, и Раиса притаранила ей все свои коробки с чудо-банками. Взять такую дикую партию она ее с легкостью убедила. А как же! Чем больше заказ, тем выше скидка и больше плюсиков на грудь…

Раиса получила, кстати, какие-то свои очки за то, что притащила в сеть сумасшедшую поэтессу, а потом она ее бросила.

– Ну что я должна была делать? – до сих пор сомневалась Раиса. – Не могла же я к ней переселиться и следить за ней, как за малым ребенком!

Романтичная алкоголичка опять осталась в одиночестве, в своей квартире, никому не нужная, только еще с грудой товара и долгами. Продавать она не умела и не собиралась. Проценты по кредиту платить было нечем. Да и кредит выплачивать она не собиралась тоже. Депрессия у нее была настолько сильной, что она совсем не выходила из дома. Женщина спустилась только один раз, купила запас выпивки, а через несколько дней, когда водка кончилась, она просто выпрыгнула из окна.

В ее смерти винить Раису, конечно, нельзя, так просто совпало. Человек с неустойчивой психикой, не исключено, что у нее вообще могла быть белая горячка. И все же Раиса иногда вспоминает эту поэтессу и до сих пор хранит ее маленькую тоненькую книжку с забубенными стихами.

Вот после этого муж Раисы и решил, что пора спасаться. Он продал квартиру и купил этот домик с землей, недорого и недалеко от города. Он думал, что огород, сад, цветочки, консервирование на зиму отвлекут Раису от ее идеи фикс разбогатеть. Часть денег он оставил в долларах и надежно прятал, не доверяя ни банкам, ни своей жене.

– Дай мне на бизнес! Дай мне денег на бизнес! – бегала за ним Раиса. – Все своим женам дают на бизнес, а ты мне почему не можешь дать?

Каждый день неугомонная Раиса пыталась подползти к заначке, но муж был начеку, особенно весной, осенью и в полнолунье, деньги он регулярно перепрятывал.

И вот после этого всего она сидит у меня за столом и внедряет посторонним людям, как делать бизнес!

– Я рискую, конечно, – хитро прищурившись, выдавала Раиса. – Но с умом! Вкладываю только ту сумму, которую могу спокойно потерять… Сейчас у меня триста евро в транспортных акциях, сто пятьдесят в супер-продуктах, и на те нано-клизмы я двести поставила, чисто попробовать…

Я обошла ее со спины и немножко окропила святой водой. О, как она вскипела! Обернулась тревожно, и снова глаза у нее стали черными. Это не Раиса, это дьявол на меня смотрел.

– Насчет кота вопрос, – говорю ей. – Рыжий с белым галстуком? Сидит сейчас на дереве, его овчарка загнала. Покусает она вашего котика, если он спрыгнет…

– Мой Мурзик? Он же в ванной был? Как он выскочил?

Тут я уже хотела ей сказать: «А потому что ты слишком долго говорила про свое чудо-средство!», но некогда, мелочиться было некогда, все побежали на улицу спасать кота. О, с каким счастьем, с каким облегченьем гости выскочили из-за стола на свежий воздух!

Овчарка остервенела совершенно, она практически перепрыгивала забор. Соседей дома не оказалось, как назло, унять ее было невозможно. Бедный кот слушал злобный лай примерно столько же, сколько мы слушали Раису. Он не выдержал напора и полез еще выше, вцепившись когтями изо всех сил в тонкую ветку, которая болталась от его веса. Это было высоко, высоко и ненадежно, кот висел на одном честном слове, наверно, он там не дышал, он даже перестал шипеть. Я пошла за лестницей. Я предвкушала, как сейчас Раиса полезет за котиком. А я ей буду под руку снизу кричать: «Вы же обещали мне больше не говорить про инвестиции! Вот теперь лезьте!»

И вдруг эта романтичная эгоистка повернулась к жениху.

– Молодой человек! Молодой человек! Я вас умоляю! Помогите! Спасите кота!

Он полез. Жестокий мясник забыл все плохое. Он полез на самый верх, дотянулся до тонкой ветки, отодрал от нее Мурзика… Я так надеялась, что он его уронит. Овчарка так и гавкала, до сих пор этот лай стоит у меня в ушах.

Добрый человек аккуратно спустился и вручил Раисе кота, и тут же мои гости бегом побежали к машине, боялись, видимо, что сейчас она начнет благодарить и целоваться. Она засунула кота под мышку и кинулась их догонять.

– Спасибо! – кричала она. – Спасибо! Люди! Вы не могли бы меня немножко подвезти? Я понимаю, что тут рядом совсем, но у вас такая машина проходимая, а у нас тут такая грязища!.. Все обещали, обещали дорогу сделать, лет тридцать ждем… Так по грязи ходить надоело…

Жених сдал назад. Раиса прыгнула на заднее. И там еще успела извернуться и прошептать невесте на ухо:

– Еще один моментик, деточка… Послушай старую черепаху… У тебя должны быть свои доходы, независимо от мужа. Твой тайный неприкосновенный запас!

Наконец она свалила. И дорогущая машина с богатым семейством укатила по нашей грязи навсегда. Я представляю, с каким счастьем, с каким чувством великого облегчения они отчалили. Раиса стояла у своей калитки в обнимку с котом и смотрела во тьму на погасшие фары.

С тех пор я больше их не видела. На мой прекрасный дом пришлось повесить бесполезную растяжку «Продается». С Раисой после всего пережитого тоже не собиралась больше встречаться. Я зареклась. Я четко для себя решила. Как бы скучно мне ни было. Какая бы тоска ни навалилась. Кто угодно. Что угодно. Только не Рая. Рая опасна. Рая невменяема. Главное – не вступать с ней ни в какой диалог.

И тут она звонит, примерно через месяц, и спрашивает: «Соня, у тебя нет знакомого психиатра? Мне нужен хороший психиатр». Я чуть не прослезилась. Ну, наконец-то, думаю, она все осознала и раскаялась!

– Раиса! Как чудесно! – говорю ей. – Признать, что ты болен, – это уже наполовину излечиться!

– Да в том и дело, что он не признает! – отвечает Раиса. – Я ему говорю: «Дорогой, тебе нужны успокоительные, не думай, никто тебя в психбольницу не отправит». А он упирается! Слушать не хочет! Придумал, что я хочу сдать его в больницу, чтобы забрать его деньги!

Оказывается, она говорила про мужа. У него началась паранойя. Он перестал спать, а по ночам стал патрулировать дом и выслеживать спонсоров. Ему кажется, что люди из сети хотят ограбить его и убить.

Приступ спровоцировала Раиса, она опять притащила в дом очередных маньяков, и ее мужа сразу взбесила их манера называть всех по именам, без отчества, как принято в Америке. Старик обиделся, когда его назвали Васей, и выгнал всю эту шоблу. После этого началось у него беспокойство. Он перепрятывал постоянно и пересчитывал свою нычку. По ночам Раисе пришлось выходить в дозор вместе с ним, она боялась, что он просто упадет в мокрую грязь и замерзнет.

Я нашла доктора, он приехал к ним домой, выписал хорошие препараты. Раиса обрадовалась. Она старалась мужа успокоить, улыбалась, гладила.

– Ничего, – говорила она, – ничего… Все пройдет, дорогой, все образуется… Вот скоро вырастут акции супер-транспорта, и мы с тобой заживем.