— Ты совсем с ума сошла?! — неподдельно возмутился белобрысый в адрес своей подруги, к несказанному облегчению Икару.

— Не тормози! Она симпатичная тоже! — кажется, за психическое здоровье красноволосой было пора начинать переживать всерьёз.

Вместо ответа, Маса молча оттащил Цубасу от кушетки к стене:

— Сядь. Чтобы с этого стула не вставала!

— Вот ты зануда, — вздохнула Кимишима, устраиваясь на стуле поудобнее. — Нет чтобы подыграть. Она бы сейчас, как шёлковая, из своего депресняка вынырнула. Бы. Если бы кое-кто не протормозил.

— Она и так справится. За счёт высокой дисциплины ума, — уверенно заявил одноклассник, возвращаясь обратно и усаживаясь рядом с отличницей.

Да чего он без затей сдвинул её саму на край кровати вместе с половиной подвижной горизонтальной базы, отщёлкнув крепления.

— Долбанутые! — с облегчением выплеснула одним словом напряжение Икару.

С удивлением замечая резкую перемену в своих эмоциях.

— Хм, так что вы хотели? — то, что она смотрит на одноклассников уже совсем другим взглядом, от них не укрылось.

— Ты смотри, и правда ожила, — подала голос от стены красноволосая. — Но мой способ тоже хорошим был…

— Ты больная, — с опаской заметила Иока. Затем повернулась к Масе и сказала уже совсем другим тоном. — Чего хотели? Давай я лучше с тобой поговорю, ты как-то поадекватнее выглядишь…

— Я не силён в этих ваших нейроконцентраторах. Разговор будет серьезным, я по старинке, — предупредил парень. — Слушай, в теории, мне сейчас полагается найти у тебя какие-то якоря. В психике. Потом типа как установить их в роли мотивации на будущее, но я обо всём об этом только читал. Не всё понял, — признался он, вздохнув.

— Идиот, — хохотнула Икару, несмотря на не располагающее к веселью положение. — Кто же о таком рассказывает? Знаешь, её манипуляция потоньше была, — отличница почти весело указала взглядом на сидящую под стенкой Цубасу. — Ладно, прелюдии опустим… Я рада вас видеть. Но зачем приперлись? И кто вас вообще сюда пустил в такое время?

— Мне здесь одиноко и неуютно, — Кимишима решительно оторвала стул от пола и, не отрывая его от спины, прошла к изголовью кровати. — Не боись. Насиловать не буду, — успокоила она подругу.

— Идиотка, — красноречиво фыркнула та. — Один и тот же раздражитель на второй раз волнообразно ослабевает по влиянию… Так как вы сюда попали?!

— Цубаса показала, где через забор можно перелезть на заднем дворе. Он там каменный, метра два с половиной, — тут же сдал подругу белобрысый. — Подтягиваешься — и ты здесь.

— Там хозяйственные отходы с кухни, из операционных, ещё откуда-то в контейнеры складывают, — пояснила красноволосая уже нормальным тоном. — Всё-таки больница, не режимный объект. Пассивная система охраны; тем более что там — чистая мусорка. Что охранять-то?

— А на двери она каким-то образом сигнал подобрала к замку. — Завершил пояснение парень. — Но мы не о том говорим. Икару, давай сразу в лоб? Хочешь обратно ходить?

— Продолжай, — мгновенно подобралась отличница.

— М-м-м, вначале давай мы тебе видео покажем, — неудачно попытался повысить градус её эмоционального интереса Асада, используя нехитрый арсенал воспитательницы младшей группы детского сада.

— Давай, — нейтрально пожала плечами пострадавшая.

Мысленно отмечая, что любопытство в ней проснулось вовсю. Несмотря на всю прозрачность ситуации и простоту манипуляции.

На демонстрируемом видео Асада раздавал по сусалам тем, из-за которых с ней всё это и случилось…

— Я рада, — ровно сообщила она, посмотрев ролик.

— Это не всё. Твои родители заявления вроде бы ещё не написали, — продолжил странный отпрыск якудзы. — Эти, — он кивнул на погасший экран смартфона, — подсуетились с заявлением в суд на меня. В принципе, можно сказать, я только оттуда.

— Вау! Что в итоге? — отличнице действительно было интересно. — Родители боятся, — призналась она вдогонку. — Им звонили какие-то люди; они не говорят, кто…

— С теми людьми потом разберемся, — твёрдо вроде как пообещал Асада. — По мне дело закрыли, по Кавасиме открыли. Он хотел эту запись частично отредактировать и утаить ту, на которой…

— … я с балкона сверзилась. — Завершила за него неприятную часть фразы Икару. — У меня, конечно, спина сломана; но отсутствием сообразительности вроде бы не страдаю. Что ты говорил насчёт ходить?

— Она дозрела, — буднично подала со своего места голос Цубаса. — Любопытство на десятку, по максимуму. Можешь вить из неё веревки.

— Погоди. — Серьёзно остановил Маса подругу. — Ты пока тоже погоди, — добавил он пострадавшей. — На втором суде, который уже был в районном, а не в семейном здании, мне впаяли десять часов общественных работ. Я подписался, что буду их сиделкой при тебе проходить.

— Романтично, — задумчиво поиграла бровями Иока. — Мне и правда всё интереснее и интереснее. Так что там за история с моим излечением?

Она уже подозревала, что её подруга, несмотря на всю необычность, из Информационной Академии вынесла не только скверный характер, а и какие-то не совсем открытые методики. И техники.

Следующий момент показал, что Кимишима оказалась вообще ни при чём.

— Он не врёт. По крайней мере, искренне верит в то, что говорит, — с полуслова уловила намёк в голосе красноволосая одноклассница. — Но пусть он сам расскажет? У него это как-то убедительнее получается… Возможно, из-за личной причастности к результату.

— Э-э, никакой причастности! Просто человека знал лично. А в спортивных кругах… — светловолосый осекся. — Скажем, у меня на родине он был достаточно известен, именно благодаря этому случаю. Как говорится, был бы умный и взрослый, остался бы парализованным.

* * *

Там же, через полчаса.

— … выглядит логично.

Икару, наплевав на апатию, вооружилась собственными смартфоном и нейроконцентратором.

Слушая одноклассника, она, по подсказкам Цубасы, набрасывала кое-какие расчёты.

— С точки зрения и физики процесса, и биохимии, концепцию уловила. — Отличница, прикрыв веки, прикусила угол гаджета зубами, напряжённо размышляя. — Но почему такое очевидное решение не проработано на уровне протокола лечения?

— А сколько лет эти ваши нейроконцентраторы вообще существуют?! — парировал Маса. — И как долго они находятся в широком обороте?

— Столько же, сколько и ваши. Года три как в широкой серии. До этого — пара лет предсерийных испытаний, — пожала плечами Цубаса со своего места.

— И что? Люди прямо научились использовать их потенциал на все сто? — в голосе парня прорезалась ирония. — То-то ты от моей сестры сутки не отходила, так хорошо мы их возможности знаем. — Он многозначительно покашлял. — И умеем использовать…

— От гипотезы до прикладной разработки, в лучшем случае, несколько кварталов. — Сбрасывая налёт шутливости, абсолютно серьёзно сообщила бывшая курсант. — Есть скорость протекания процессов, в том числе, при исследовательски лабораторных. Я, конечно, не в курсе деталей по медицине, особенно в таком разрезе… Но предполагаю, что даже от твоего бокса не сильно отличается. Какую часть своей нейросети ты смог откорректировать? За всё это время?

— Менее процента…

— Там ещё на обмен веществ очень много будет завязано, — добавила Икару. — Формирование дублирующей нейросети, завязанной на нервную периферию — это проект. Не процесс. Причём, на каждом организме этот проект пишется с ноля. — Под скрестившимися на ней взглядами одноклассников, она вжалась в подушку и удивленно раскрыла глаза. — Эй, чего таращитесь?!

— Кажется, клиент дозрел, — констатировала Кимишима, оценивающе глядя на подругу. — Маса, а как тот твой знакомый без нейроконцентратора с периферическими нервами работал?! На них же надо как-то сигналы подавать? Потом ещё обратную связь считывать. Каким образом он технику заменял-то?! Ты же говоришь, это ещё в другое время было, до нейроконцентраторов.

— У вас какие-то лабораторные комплексы были? — подхватила вопрос Икару. — Просто любопытно, — призналась она в следующую секунду. — Академический интерес.

— У него система блоков была. Механических, на стенках вокруг кровати. Он ноги и поясницу поначалу через блоки, мускульной силой рук, в разных проекциях сгибал, — пояснил одноклассник, доставая смартфон. — Я вам сейчас картинку набросаю, рисунок.

Девочки переглянулись, но ничего не сказали вслух.

Они обе уже имели возможность заметить, что светловолосый ни с гаджетами, ни с программным обеспечением не дружит от слова вообще.

Сейчас, например, он открыл тренажер для рисования, использующийся в детском садике.

— Я б dis-pro открыла, — зачем-то вдохнула над его плечом Кимишима.

— Я бы тоже, — хохотнула Икару.

Маса, не обращая внимания на их подначки, закусив губу, продолжал усердно выводить пальцем масштабирующийся схематичный чертеж.

— Раньше вообще карандашом на бумаге рисовали, — не отрываясь от своего занятия, отстраненно заметил он.

— До этого и бумаги не было. На песке палочками рисовали, — не удержалась Цубаса.

Потом, правда, обняла его и положила голову ему на плечо.

— Мужчине мозги не главное, — серьёзно сказала ей Икару.

— А что главное? — кажется, красноволосая искренне растерялась.

— Уверенность, — не стала вдаваться в подробности отличница.

— Сила воли главное, — Асада, оказывается, был не настолько поглощен своим рисованием. — Вот, — через некоторое время он протянул свой смартфон девочкам.

— Механика понятна, — едва скользнув взглядом по экрану, опустила-подняла веки Икару. — Но это же только механическая часть? А на что у вас была похожа установка подачи сигнала по нервам?

— Не было никакой такой установки, — отчего-то нахмурился одноклассник.

— Периферии этот твой знакомый, если не было установки, как сигнал-то подавал?! — разжевала вопрос Кимишима, снисходительно вздохнув.

— Усилием воли, — озадаченно нахмурился товарищ. — Говорю же: вообще электроники не было! Только эта механика — и сила воли.

* * *

Там же, через полтора часа.

— Самое смешное, что схема выглядит рабочей, — Икару задумчиво подняла глаза на подругу.

Маса был отстранён от глубокой проработки вопроса ввиду собственной дремучести.

— Теоретически — модель стройки, — подтвердила погруженная в расчёты Кимишима. — Первый этап — протезирование нервной чувствительности, на время. Через периферическую систему. Она-то, тьфу три раза, никуда не делась и вполне в рабочем состоянии?

— Потенциально — да. Второй этап — перенос управляющего сигнала из спинного мозга в перестроенную периферию, — подтвердила отличница. — Затем — самая обычная регенерация костной ткани, под управлением этого самого управляющего сигнала. Пардон за тавтологию.

— Теперь уже мне интересно, — хмуро подал голос отодвинутый в угол одноклассник. — А спинной мозг?

— Он у меня не разорван, не нарушен, только сжат… — задумчиво прокомментировала пострадавшая, не отрываясь от экрана собственного гаджета. — По логике, если убрать механическую на него нагрузку… вследствие залечивания и коррекции перелома… ну как порез на пальце тканями заполняется.

— Вообще-то, есть уже программные пакеты даже для нейро-регенерации, — с явной неохотой сообщила Цубаса. — Даже если спинной мозг фрагментарно повреждён до пяти процентов, принципиальная возможность регенерации нервной ткани есть. Об этом пока не говорят, но в нашей академии старшекурсники с медтехники об этом в столовой вовсю спорят. На них какой-то математический аппарат отрабатывали, — добавила она под удивленным взглядом подруги.

— А-а-а, ты про Информационную Академию… — поморщилась через секунду от собственной недогадливости Икару. — А то я думаю…

— Ну да. А где ты в Тамагава медтехнику видела?! Ещё и старшими курсами…

* * *

— Ты вообще не волнуешься? — Нозоми старалась говорить как можно спокойнее и мягче.

— Я с ним созванивался, — ответил Ватару. — Он сейчас в больнице, у этой пострадавшей девочки.

— Ночь же на дворе?! — удивилась жена. — Кто его туда пустил?

— Он не один был. Со своей красноволосой подругой. Они там как-то через забор перелезли и смогли двери открыть. Останутся до утра.

— Хм…

— Там достаточно большая палата. Они один комплект постели у стенки постелили. Я скрин сохранил; на, смотри.

Ватару не мог рассказать жене, что сейчас категорически не хотел спорить ни с Гэнки, ни с Мивако. Приходившейся боссу какой-никакой, а сестрой.

Были на то основания, о которых жене он говорить не собирался.

Ему самому было неприятно оттого, что он как бы не являлся полноценным хозяином в собственном доме, пусть и на время.

С другой стороны, сын — уже достаточно взрослый парень. Может о себе позаботиться и самостоятельно. Последние несколько суток это очень хорошо подтвердили.

Да и если разобраться: Маса же сейчас ночевал не на улице, а в сертифицированной клинике (хотя и не совсем открыто).

К тому же, если вспомнить, что парень был наедине с двумя шестнадцатилетними девчонками, для отца ситуация вовсе не выглядела печальной. Как говорится, кто бы дал — Ватару бы и сам на его место…

Но кто даст.

Надо будет завтра не забыть ему чуть-чуть карманных денег на карту подбросить. Обещания строгости пусть остаются обещаниями, но, пожалуй, как отец он тогда погорячился.

Парень вон и учиться взялся, и спортом занялся, и даже где-то обществу старается быть полезным.

А Мивако завтра утром надо будет просто переубедить на свежую голову.

Её идея, конечно, хорошая; но забот хватает и без напряжённости в семье.

* * *

— Здравствуйте.

Президент университета и, по совместительству, директор Академии Тамагава оторвался от экрана.

На пороге стоял светловолосый парень из старших классов, европейской внешности.

— Я Асада. Мы созванивались сегодня утром, — напомнил вошедший. — Могу пройти?

Не дожидаясь ответа и разрешения старшего, гайдзин нахально двинулся в направлении стола для совещаний.