Финансист, несмотря на текущую внешнюю непрезентабельность, когда было надо, умел думать очень быстро.

Какая-то часть мозга Ватару даже принялась прямо сейчас, несмотря на изъятый на входе нейроконцентратор, прикидывать альтернативные варианты развития событий. Учитывая правовые и финансовые последствия сразу для нескольких денежных цепочек, включая оценку рисков.

Производительность расчётов, ввиду отсутствия гаджета, местами явно страдала.

Через пару секунд молчания Асада-старший, повинуясь второму независимому порыву, саркастически хмыкнул:

— До чего странные времена. Ведь ожидается, что в этих стенах защищать кое-какие интересы буду совсем не я. А чуть другие люди.

Несмотря на его достаточно спорный род занятий, флаг страны никогда не был для Ватару пустым местом.

В отличие от своих приёмных детей, он был японцем не только по месту проживания и цвету паспорта, но и по происхождению, до последней капли крови. А также по образу мыслей.

— И ведь как занятно будет, если я — единственный на такое солидное заведение, кто точно знает, что делать в этой ситуации. — Как-то слишком серьёзно сообщил он китайцу. — Знаете, если бы речь шла только о моих деньгах, я бы, возможно, ещё подумал, что вам ответить. Как минимум, попытался бы поторговаться на тему перспектив. Причём, неважно, есть у меня упомянутые вами деньги или нет.

— А мы ведём речь не о ваших, а о каких-то иных деньгах? — одной половиной лица улыбнулся китаец.

Глаза его оставались холодными.

— Боюсь, что в данном случае вы слишком вольно трактуете понятие юрисдикции, — искренне ответил японец. — Я бы мог много чего на эту тему прямо сейчас сказать, но не буду…

А в следующий момент финансист, чуть удивленно пожав плечами, просто плюнул через неширокий стол. Безошибочно попадая в лицо своему собеседнику.

Как оказалось ещё через несколько мгновений, незаметность видимого наблюдения вовсе не равнялась его отсутствию.

Материализовавшиеся в помещении пятеро охранников, сбив задержанного со стула, принялись приводить его в чувство по вполне социальной и разрешённой здесь процедуре.

Подставить голову под удар ноги в суматохе было делом техники. Утирающийся (во всех смыслах) китаец был последним, что с удовлетворением наблюдал якудза перед тем, как окончательно потерять сознание.

* * *

— Ну что? Как всё прошло, даже неудобно тебя спрашивать? — офицер-японец, глядя на своего иностранного коллегу, откровенно сдерживает смех.

— Иди в задницу, — спокойно отвечает китаец. — Досадно, конечно, что ничего не получилось… Но мы хотя бы попытались.

— Да. Лучше попробовать один раз — и ни о чём не жалеть, выбросив из головы… Слушай, а с чего ты вообще решил, что у них там есть какие-то счета? Вы что, на самом деле присматриваете за свободной экономической зоной?

— Не прямо. Просто у нас недавно прихватили одного интересного человека в регионе… — китаец произносит географическое название. — При нём была достаточно солидная сумма наличными. Стали разбираться, откуда деньги.

— Да ну?! — искренне вскидывается японец, перебивая собеседника. — Где этот ваш регион — и где мы?!

— Понятно, что там вы точно ни при чём, — с досадой морщится китаец. — Но из того банка не так давно уволили целую половину отдела, какие-то работники с клиентами из операционного управления. К кое-кому из них, особо обиженному на несправедливость, деликатно подкатывали мы. Список анонимных клиентов получили… Хотя и не полный; но с перечнем неких интересных неформальных организаций из вашего девятого бюро местами пересекается.

— А-а-а, вы же теперь и из девятки всё получаете, — спохватывается чин, ответственный за международное сотрудничество в этом здании. — Да, точно…

Откровенно говоря, китаец и сам не особо рассчитывал, что из затеи что-то получится (хотя и такого вот завершения беседы тоже не ждал).

Но, кроме декларируемых интересов, у него были и неафишируемые. Именно в их продолжение он и задал следующий вопрос:

— А сколько вы теперь этих двоих тут продержите?

— Не знаю, — искренне ответил местный, отвечая на неправомочный вопрос. — По идее, на проверку квалификации уйдёт максимум до трёх суток. Это я тебе по опыту говорю: там один отдел в прокуратуре всё отложит, а этим в первую очередь займётся.

— А потом что?

— А потом, скорее всего, это дело у нас заберут: ну какой тут в одном месте терроризм? Стопроцентная тема для той самой девятки, а не для нас. Требования ими не выдвигались; замес был в изолированном месте, — японец отгибает от кулака пальцы. — Ладно, не переживай, — он хлопает знакомого по плечу. — Все варианты надо отрабатывать всегда. Просто попытались.

— Спасибо за помощь, — нейтрально кивает иностранец. — Если возникнут вопросы, действуем, как договорились.

* * *

Из-за ярко выраженной специфики работы в этом здании, периодически могли возникать правовые коллизии.

Так, иностранные граждане и сотрудники аналогичных иностранных служб, имеющее сюда физический доступ в рамках межправительственного сотрудничества по теме (и при отработке региональных программ), имели формальное право по собственной инициативе инициировать процессуальные действия с фигурантами.

Разговор китайского офицера с японским финансистом, если опираться на правила этого здания, не являлся нарушением каких-либо процедур до тех пор, пока этаж содержания задержанных не получал иного приказа от японского руководства.

Китаец не стал говорить коллеге, что, кроме объявленных служебных интересов, у него могут быть ещё и никому не известные личные.

* * *

Для того, чтобы из комнаты брата дойти через весь коридор до своей, ей ночью пришлось одевать на себя его куртку: в маленькой верхней гостиной среди ночи некстати принялась возиться мать.

Видимо, ей не спалось на почве переживаний за отца.

Ю, кстати, и так чувствовала себя ниже плинтуса. А если, по пути из спальни этого паршивца, в одном полотенце, ещё и встретить мать — вот уж тогда точно программа по приключениям будет выполнена на триста процентов. Причём приятными эти приключения никак не назовёшь.

Что интересно, красноволосая не полезла за словом в карман и предложила сделать фотосессию, прямо на месте, в главной роли с самой Ю. На собственный смартфон, старательно прихватывая в кадр дремлющего Масу.

— Давай открыто, — рубанула в лоб явно нестеснительная одноклассница так называемого брата. — Твоя мать не знает, что я здесь, это правда. Моя тоже думает, что я сплю в своей комнате дома. Хотя-я-я, — задумчиво протянула Цубаса, — если моя меня среди ночи и хватится, то на моём письменном столе она найдёт мою записку. И тут же перезвонит мне. — Стерва потрясла своим смартфоном в воздухе.

— Ты это к чему? — Ю хмуро смотрела на вторую девчонку в постели, рядом с собой, пытаясь придумать в этой ситуации что-нибудь искрометное.

В голову, как назло, ничего не приходило.

— А я это к тому, что твоё присутствие здесь компрометирует тебя гораздо больше, чем наше — нас, вместе взятых. — Рассудительно пояснила Кимишима. — Логичен такой мой вопрос: ты сейчас сама отсюда умотаешь? Или займёмся акробатикой? — красноволосая демонстративно похрустела суставами правого кулака. — Заодно и твоя мать на шум подтянется.

— Я могу ведь решить и рискнуть, — зачем-то пригрозила Ю.

Ей очень не хотелось идти на попятный в собственном доме.

— Давай, — равнодушно пожала плечами пассия Масы и тут же деловито полезла из-под одеяла. — Если что, я здесь только ради того, чтобы его успокоить… Во всех смыслах. Ну так что? Ты вылезаешь?

* * *

Наутро брат с этой паршивкой свалили ни свет, ни заря. К счастью.

Ещё только взаимных многозначительных взглядов для полного удовольствия не хватало бы.

У Масы вроде были запланированы какие-то тренировки, прямо спозаранку; а красноволосая ему в чём-то там помогала.

Ну пусть. Наконец, мелкий взялся за ум — это можно было утверждать с известным оптимизмом.

Когда Ю сама выбралась на кухню, она застала там мать вместе с секретаршей отца. Они явно обсуждали что-то эмоциональное, потому что при её появлении мгновенно замолчали, неловко переглядываясь и беззвучно открывая рты.

— Эй, ну вы чего? — недоуменно покосилась на них Ю, протягивая руку за заварником. — Я взрослая! Я вам что, помешала так сильно?! Что за секреты?!

— Мы о финансах, — явно смущаясь, ответила за двоих мать. — Из-за этого происшествия с твоим отцом, у нас все карты заблокированы.

— Ч-чё-ё-ёрт, вот это номер, — искренне огорчилась Асада-младшая. — И что теперь делать? Опять все планы псу под хвост.

— У твоего брата на карте, с которой он ходит в магазин, должны остаться какие-то деньги. Он в течение получаса посмотрит остаток, — нейтрально ответила Мивако. — Он сейчас на уроке, не может лезть в приложение до перемены.

— Да, — подхватила мать. — Ну и какие-то продукты в доме есть! Как-то проживем несколько дней.

— Всё осложняется тем, что дела абсолютно всех наших организаций заморожены, — невпопад вздохнула секретарша. — Недоступны ни основные, ни резервные возможности. Так бы я и сама управилась, но сейчас… Понятно, что это всё недоразумение и блокировка незаконна, по большому счёту. Но мы пока даже предсказать не можем, как долго это всё затянется. Хотя юристы и называют максимальный срок в неделю, со вчерашней даты.

— А мелкий вчера у меня разделся, так что его куртка сейчас в моей комнате, — технично перевела стрелки Ю. — Сейчас сбегаю наверх. Может быть, его карта в кармане?

Ещё через полминуты Асада-младшая спустилась вниз с широко открытыми глазами, разинутым ртом и курткой и брата в левой руке. В правой она держала три надорванные банковские пачки наличных:

— Карты в куртке не было, но было вот это. — Она озадаченно свалила деньги на стол.

Мивако отчего-то улыбнулась и присвистнула:

— Кажется, я знаю, как нам дожить неделю, пока не отпустят Ватару.

Затем принялась что-то лихорадочно набирать в мессенджере, явно Масе.

* * *

На входе в заведение, что интересно, стоит уже совсем другая охрана.

Ну, это где-то логично, учитывая некоторые последние события.

Вежливо интересуюсь, на месте ли такой-то и такой-то.

В отличие от предыдущих, охранники вежливо кивают и через минуту я падаю спиной на диван в уже знакомом кабинете:

— Рюсэй, дай взаймы?

— Дал же вроде? И в выходной ты едешь собирать гребешка, — сосредоточенно отвечает товарищ.

Который, кажется, может делать несколько дел одновременно.

— Ты что, с ними общался обо мне? — доходит до меня через секунду.

— Да. Вернее, они со мной. Звонили спрашивали, ты ли это. После твоего им звонка.

— Ну, да. Я — это я. Я им действительно звонил, узнать, что да как.

— Что насчёт взаймы? Тебе на что на этот раз? — он наконец отрывается от монитора.

— А сейчас я вообще не от себя. Мивако просила тебе передать, что и её, и Томиясу, и отца все аффилированные не то что юрлица, а даже частные счета заблокированы. Даже те, которые записаны лично на них. В рамках какого-то там производства…

— Я В КУРСЕ, — кивает он, перебивая меня. — Вполне привычное дело, пока твой отец и Гэнки сидят. Ну, или до суда так останется, как вариант. Но это бодяга не на час и не на день! — Кажется, он сейчас разговаривает сам с собой. — Да, я ждал, что кто-то придёт за наличными. От Гэнки точно ждал. Окей, могу, конечно. Вам сейчас сколько надо?

— Упс. Я спрошу Мивако. — Тянусь за смартфоном. — Я сказал, что после школы к тебе, по делам. А она попросила провентилировать, что у тебя и как. Плюс насчёт наличных поговорить. А то, говорит, телеметрия от тебя утром какая-то интересная пошла. Она решила не звонить лично, на всякий случай.

Рюсэй весело смеётся, затем лезет в свой гаджет:

— Я и тебе, и ей отправил видеоотчёт. Можете смотреть.

* * *

Таймер в углу записи показывает сегодняшнюю дату, раннее утро.

На главном экране, поверх пары десятков окошек, транслирующих изображения с каждой из камер, виден вход в трёхэтажное здание клуба.

Возле входа стоят несколько человек в форме токийского департамента полиции плюс пара человек, одетых в штатское.

— Рюсэй Обути? Вот ордер на прекращение деятельности этого заведения. Пожалуйста, прикажите охране выполнять наши требования.

Зум послушно приближает изображение и показывает листок со штампом прокуратуры и дежурного судейского чиновника.

Рюсэй вежливо берёт бумагу и читает.

— Недействителен ваш ордер, — доброжелательно улыбается менеджер через четверть минуты. — Вот, прочтите сами внимательно, что пишете… «…всех образований, аффилированных с GT-GROUP…». Я же правильно понимаю?

— Да. Всё так. Что не так с ордером? — кажется, старший из чиновников немного напрягается.

— Всё не так. Этот клуб уже два с половиной часа как не является членом GT-GROUP, — вежливо поясняет менеджер. — Это теперь моя личная собственность. Вот выписка из реестра, — он, словно готовился к этому разговору, протягивает смартфон полицейским.

— Не надо, у меня свой… — чиновник лезет в карман за своим гаджетом. — Но как же?‥ — он растерянно поднимает глаза на новоиспечённого единоличного владельца клуба.

Полицейские в форме явно скучают, оттого вертят головами по сторонам.

— Доверенность на управление генеральная. Зарегистрирована в юстиции и продляется регулярно. В рамках доверенности, делаю с заведением, что хочу. — Всё так же доброжелательно поясняет Рюсэй. — У вас, видимо, просто база не прогрузилась. Я теперь не менеджер, я владелец. И заведение теперь принадлежит не группе, а лично мне. Сделки с недвижимостью и объектами бизнеса стоимостью до… на электронном портале круглосуточно. По крайней мере, в нашей префектуре.

— Вы готовились, — с нечитаемыми интонациями выдаёт после паузы второй из присутствующих, тоже одетый в штатское.

— Мы живём в свободной стране, уважаемые, — вежливо кланяется Рюсэй малым поклоном. — Давайте соблюдать законодательство?

* * *

— Твоей предусмотрительности можно только удивляться, — говорю после того, как отсматриваю по присланной Рюсэем ссылке утреннюю запись. — Это ты что, заведение успел технично из-под удара вывести?

— Стандартная процедура, — отмахивается он. — У меня, помимо нагрузки за всю группу, есть что-то вроде дополнительной программы. Этот если говорить вашими школьными категориями. Блокировка счетов — она в нашем деле вообще, как здрасте. Наличка в этих случаях — это, по аналогии, резервный генератор запитать. Есть процессы, которые не прервёшь без ущерба.

— Например, юридические процедуры?

— На все без исключения процедуры, которые в первом списке. Включая жизнеобеспечение семей правления… Так сколько вам надо в итоге? Точно?!

— Погоди, набираю Мивако. Она говорила у тебя уточнить, есть ли что с тебя взять в принципе. По сумме команды не было. — Я действительно уже набрал номер, но секретарша отца почему-то не отвечает.

— Это она на самом деле другое проверяет, — смеётся Рюсэй. — Это она проверяет, насколько я адекватно себя вести буду. Она же у нас относительно недавно, лично со мной пересекалась ограничено. Сейчас переживает, всё ли с совестью в порядке. У меня.

Наконец, Мивако поднимает трубку. Она явно принимала какие-то банные процедуры, потому что вся мокрая, распаренная и на голове её красуется завязанное чалмой полотенце.

— Сколько?! — увидев её голограмму, без перехода спрашивает Рюсэй.

— А можешь к нам домой подъехать?! — что-то на ходу меняет в своих планах Кога. — Поговорить бы! И Маса чтоб один такую сумму с собой не таскал в руках?

— Да. Приехать могу. Но ты, пожалуйста, сейчас всё же уточни сумму? — терпеливо вздыхает менеджер. — Которую мне надо взять с собой к вам домой? Потому что я к вам приеду, мы с тобой поговорим; а потом окажется, что мне надо ехать туда-обратно ещё раз. Уже за наличными.

— Ой, да, ты прав. А сколько сейчас в кассе?‥

* * *

Честно говоря, поначалу ехать в дом Асады не хотелось: и поспать сегодня не вышло, а туда на три минуты не зайдёшь.

И необходимые занудные разговоры с секретаршей и женой главного финансиста тоже грозили отнять время. Которое можно провести с гораздо большей пользой для себя, хотя б и почитать кое-что интересное.

Теперь вот придётся лицом торговать пару часов.

К удивлению менеджера, дома оказались не две, а целых три женщины: третьей была старшая приемная дочь Ватару.

Взглянув ей в глаза, Рюсэй понял: он сюда ехал не зря.

Разговор с Мивако, хотя и занял полтора часа, но его, на удивление, не утомил. Жена Асады, Нозоми, вообще в дела не лезла, уступив им спальню, совмещённую с кабинетом.

Затем, чтоб не терять времени, Рюсэй махнул на весь свой вечер рукой и предложил Масе дорешать оставшиеся по турниру вопросы, вот прямо сейчас: всё равно час пик. Выедешь сейчас — в одиннадцать дома. Выедешь через два часа — всё равно будешь дома в одиннадцать.

Проработав полвечера с Масой по организации турнира, Рюсэй три раза пил чай. Два из них, Ю была на кухне с ними.

Маса ближе к вечеру убежал на свою тренировку, а менеджер, под напором Мивако и дочери Асады, ещё задержался.

В коридоре, уже провожая до двери, Асада-младшая, воровато оглядевшись по сторонам, неожиданно втолкнула его в нишу для одежды.

— Э-э-э… — от неожиданности Обути озадачился.

Помещение два на два, тут же закрытое разбитной девицей изнутри, надёжно скрыло все звуки.

Он, конечно, видел её готовность к кое-чему весьма определённому, но не ожидал такого резкого перехода к делу. Прямо сегодня и тут.

— Заткнись, — коротко пробормотала девица, переходя к вполне определённым действиям.

А через пару секунд и сам Рюсэй пробормотал:

— А и ладно. Какого чёрта…

Стащившая с него и себя штаны, повернувшаяся спиной и упёршаяся ладонями в стенку дочь финансиста возможностей для двоякого толкования происходящего не оставляла.

А ещё через секунду и последний штрих был решён за него. Хотя, сам он был далеко не против.

* * *

Разговор в одном из ресторанов центральной части города. Беседа идёт по-китайски.

— … определённо. Я же объяснял. Доступ есть к их городской полицейской базе. По крайней мере, пока что.

— Странно. Я считал японцев не глупее нас. — Сидящий напротив моложавого и спортивного мужчины старик задумчиво глядит на кадку с живыми цветами у стены.

— Они и есть не глупее. Просто процедуры иначе устроены. Эти точки не прикрыты: в местном девятом бюро прошло с пометкой «Обратить внимание».

— Что это значит?

— Возможны эксцессы с конкурирующими группировками. Могут попробовать на крепость. Если что, полиция должна реагировать быстро: сигнал из этих заведений будет в приоритете.

— Хорошо. Я подумаю…

— Мой долг закрыт?

— Я же сказал: подумаю. Ответ дам в течение суток.