— Ну, что там? — начальник муниципальной полиции, лично прибывший на место чрезвычайного происшествия, нетерпеливо глядел через плечо командира специального подразделения.
Командир специального взвода, вооружённого гораздо более серьезно, чем обычные полицейские оперативники, на специальном планшете сейчас лично обрабатывал данные, поступающие от дронов.
— Не мешай, — пробормотал он сосредоточенно, не отрываясь от экрана и даже не глядя назад.
Вообще-то, именно эту работу полагалось сейчас делать отдельному расчёту. Но недостатки финансирования на уровне префектуры наложились на штатные отпуска соответствующих специалистов и теперь приходилось напрягаться самому командиру отряда.
Затеявшая перестрелку в замкнутом пространстве друг с другом якудза тоже была ещё тем клиентом.
— Это моя земля, — через минуту напомнил о себе муниципальный. — Я должен быть в курсе, что происходит.
Формально, вооружённый спецотряд подчинялся префектуре. Вместе с этим, действуя на земле муниципалитета, чуть ли не каждое действие до присвоения ситуации специального кода спецотряд обязан был согласовывать на местном уровне. А до специального кода при нынешнем законодательстве было как до луны — по целому ряду деталей обстановки.
— Да подожди ты… — повторно отмахнулся работающий с планшетом. — Та-а-ак, а если датчиками подсветить… готово. — Он наконец оторвался от гаджета и заозирался по сторонам. — Камура! Готовьте штурмовые щиты!
Находившийся рядом подчиненный коротко кивнул и рысью убежал сторону двух больших автобусов.
Ещё через четверть минуты из специального транспорта посыпались на асфальт полтора десятка тяжело экипированных "специалистов". Группируясь тройками, они разделились на юниты за пятью тяжёлыми штурмовыми щитами.
Надо головой стрекотнула тройка дронов, заходя на посадку в специальные крепления на крышах автобусов.
— Ты мне скажешь, что происходит? Или нет? — напомнил о себе муниципальный начальник. — Давай не будем ссориться?‥ — в его голосе прозвучало явственное предупреждение.
Опять же, если говорить о букве закона, командовать специальному отряду он не мог. Но запретить проведение операции, либо вмешаться в её ход после запуска — на это муниципальных полномочий вполне хватало, по крайней мере, на собственной земле.
Видимо, только что работавший с дронами сотрудник это и сам прекрасно понимал, потому что в следующий момент развернулся к коллеге:
— Извини, — он с усилием протёр глаза и потряс головой. — Я через расширение на дронах сосредотачивался. Трудно следить за чем-то ещё было. Я тебя не слушал, теперь могу говорить. Так что ты хотел?
— Это вы что задумали и что затеваете?! — муниципальный полицейский запоздало сообразил, что коллега вообще не обращал на него внимания, вплоть до последнего мгновения.
— Ну смотри. Там изначально было три активных группы. Давай говорить, первая, вторая и третья; по крайней мере, если судить по гильзам и позициям, выглядит так. Первая и вторая, частично уцелевшие, до сих пор перестреливаются между собой. И где-то даже не вяло. — В подтверждение его слов, сверху раздались звуки выстрелов. — Третья, такое впечатление, выпалила по паре раз в обе стороны, плюс по твоим орлам, а затем свалила через запасной выход. — Быстро доложил командир специального отряда. — Гражданских внутри нет, вообще. Критически раненых, которым необходима срочная медицина, тоже нет: либо померли, либо пару часов вполне ещё протянут. Там один даже вполне профессионально перевязанный вовсю воюет…
— Ты это всё со своих дронов понял?! — неподдельно удивился муниципальный.
— Ну да, — отзеркалил удивление его собеседник. — Видно же по гильзам, по температурной диаграмме, по следам на полу! Эй, слушай, я же тебя не учу, как кражи в супермаркетах расследовать?!
— Да я без претензий, — мгновенно сдал назад местный начальник. — Просто удивлён вашими возможностями…
— Эпоха нейроконцентраторов, — вздохнул одетый в полевую форму. — Сейчас многое иначе, чем даже пять лет тому. У кого аппаратное и программное преимущество, тот и рулит. Кстати! Я тебе уже сбросил наше экспертное заключение по обстановке через центральный сервер. Сейчас подтвердится — и ловите. Можешь не благодарить…
— Это для суда, для доказательной базы? — тут же оживился муниципальный, мгновенно выхватывая из услышанного главное.
— Угу. — Вооружённый представитель префектуры хлопнул себя по бёдрам и поднялся. — Ладно, мы пойдём. Их погоняем.
— А почему газом не хотите обезвредить?! Если, как ты говоришь, мирных и гражданских там никого нет?! — непосредственно засуетился местный, следуя в кильватере более боевого коллеги.
— Да если честно, своих потренировать лишний раз хочу. — Понизив голос, почти шёпотом ответил командир специального отряда. — Там четыре с половиной калеки на ногах, но обстановка вполне себе соответствующая. Как раз, в качестве обкатки…
— Красиво жить не запретишь, — уважительно покивал муниципальный. — А я бы своих, если честно, под выстрелы не погнал бы.
— Да какие там выстрелы, — отмахнулся представитель префектуры. — Их стволы против нашей седьмой степени защиты не пляшут. Только если что-то на идиота залетит… Говорю же, разомнемся. Мне вот другое интересно: где они с собой столько патронов набрали, так долго палить?
— Ответь на вызов! — весело отозвалась снизу Цубаса, на время прекращая одно своё очень интересное занятие. — А то я ещё полчаса до судорог в челюстях трудиться буду! Пока ты решаешь, что важнее, хе-х.
— Ну, — с сожалением отозвался Маса, кивнув. Затем, поднявшись, потянулся за своим смартфоном. — Кто тут такой настойчивый…
— Не говори, — хихикнула красноволосая. — "Они поменялись местами".
Она сейчас имела в виду, что их второй раз подряд отвлекал от дела телефонный звонок. Правда, на этот раз звонили уже ему, а не ей.
— Эй, видео убери! — зашипела Кимишима, в броске доставая упавшую на пол простынь и тут же ею оборачиваясь.
— Упс… — слава богу, её парень не успел принять входящий вызов в полноценном видео режиме.
— Угу!‥ — Многозначительно покивала она Масе, явно не блиставшему гениальностью в работе с гаджетами.
Там же, через пять минут.
— Ничего себе. — Цубаса, не стесняясь, полноценно присвистнула.
Затем, подумав, уронила с себя простынь и полноценно обняла Масу сзади, старательно прижимаясь к нему всем телом и пробегая пальцами по его груди.
— Я могу что-то сделать для тебя прямо сейчас? — уверенно спросила она, опускаясь руками ниже.
И старательно контролируя его пульс, дыхание, эмоциональный фон и некоторые гормоны в крови, через тактильный контакт.
— Если только закончить начатое, — криво улыбнулся одноклассник.
— Конечно. Без проблем. Закончу, — уверенно кивнула Кимишима-младшая, сводя брови вместе и кое-что прикидывая про себя. — Давай обсудим это всё? И я тут же закончу. Так что будешь дальше делать?
— А что делать? Тренироваться! — фыркнул одноклассник. — Турнир — наше всё! А если серьёзно… Насколько я понимаю, это стандартная для отца и его бизнеса ситуация. Тем более, ты слышала? Мивако говорит, всё под контролем лично у неё. Оябун — вообще её брат… Адвокаты заряжены, уже работают. Прокуратура предварительно разобралась, у полиции претензии только по незаконным стволам. Дней пять-семь максимум. Если верить предварительным итогам экспертизы, лично отец никого не убил — только защищался.
— В школе могут пойти разговоры, — многозначительно намекнула Цубаса. — Хотя-я-я, говорят, ты уже давно привык к разным интересным разговором за спиной? За всё предыдущее время учёбы?
— Угу. Тот случай, когда нет худа без добра. Чёрт, а ведь как я вовремя на ловлю морского гребешка записался… — сообщил товарищ то, чего раньше не говорил.
— Сейчас я закончу, что обещала; а потом ты мне всё расскажешь! — потребовала красноволосая, возвращаясь к своему предыдущему занятию.
— М-м-м… Хорошо-о-о-о… Расскажу-у-у-у… Разве я могу тебе в чем-то отказа-а-а-ать…
Жизнь очень часто бывает похожей на анекдот. Причём, проявляется это в такие моменты, когда тебе самому не до смеха.
Мы с Цубасой продолжали заниматься кое-чем интересным в её комнате, когда мне позвонила Мивако и сообщила, что отца арестовали.
Втройне интересным было то, что поймали родителя с оружием в руках, в момент какой-то перестрелки.
Да, у меня с ним сложные отношения; и к нему тоже сложное отношение. Но, как бы там ни было, это мой отец. Здесь. И не самый плохой, если разобраться.
Красноволосую, как и всех женщин, в первый момент озаботил только один вопрос: а что скажут люди?
А я, стараясь не подавать виду, поймал себя на том, что здорово испугался.
По словам секретарши, отец отделался какими-то царапинами и легким испугом. Видимо, у пьяных есть свой бог: споткнувшись после входа в какое-то интересное помещение, отец крайне удачно грохнулся на пол сам, затем подбил своего начальника.
Они, оказавшись на полу, абсолютно случайно пропустили над головами предназначавшиеся им приветствия от местного торжественного комитета по встрече.
А ещё через секунду оказалось, что это вообще всё подстроено: через окна внутрь посыпались надлежащим образом экипированные стражи порядка из муниципального департамента.
Кто-то из приглашавшей стороны "не растерялся" и принялся тут же палить в другую сторону, уже по полицейским.
Те, не будь дураками, моментально пристрелили инициатора переполоха (ну или кто это там был), но и сами вынуждены были отступить, кто обратно в окна, а кто в коридор: огонь комитета по встрече был, вроде как, достаточно плотным. Потому что вёлся вообще из автоматического оружия.
Попутно, это уже лично мне интересно: как можно отступить в окно, находящееся на сорок пятом этаже? Надо будет расспросить об этом Цубасу после того, как… Она наверняка знает…
В общем, Мивако меня одновременно и испугала, и успокоила. Главное, что батя был жив и здоров, несмотря ни на что. Относительно. Издержки похмелья и пара царапин — сущая мелочь в сравнении с тем, что могло бы быть.
Я сейчас остаюсь вроде как единственным мужчиной в семье и на хозяйстве.
Судя по некоторым деликатным намёкам секретарши отца и стоявшей у неё за спиной матери, некоторые финансовые вопросы будут нам актуальны как минимум несколько дней. Потому что они спросили, сколько денег у меня осталось на карте, с которой я хожу по магазинам.
Узнав о случившемся, Ю бросила вечеринку и понеслась домой.
Поскольку ехать пришлось через весь город, ещё и «против шерсти», дорога заняла чуть не три часа. Вбежав домой, она обнаружила мать и секретаршу отца на кухне, мирно пьющими чай.
Перемыв по шесть раз в разговоре всё известное, она в итоге попрощалась и направилась к себе — переваривать случившееся.
Что ни говори, но приятным это назвать было сложно.
По пути Ю неожиданно для себя передумала: сполоснувшись в душе на втором этаже, она, не одеваясь, направилась не в свою комнату, а к брату. Мать сказала, что он пришёл намного раньше и уже лёг спать.
Дверь была закрыта мелким поганцем на задвижку изнутри, но эту задвижку она лично, своими руками, вышибала буквально день тому.
Дёрнув двери комнаты Масы особым образом, Ю с удовлетворением отворила её через секунду, подхватив падающий на пол запор.
Нырнув в темноте под плохо видимое и смутно зашевелившееся одеяло паршивца, она крепко обхватила его под одеялом и многообещающе зашептала паршивцу на ухо:
— Вот сейчас я тебе устрою сладкую жизнь…
В следующий момент ей в глаза зажёгся фонарик смарта — и красноволосая одноклассница брата упёрла твёрдый указательный палец Ю под челюсть:
— Руки от меня убери! Извращенка… Маса, проснись! Тут к тебе сестрица пришла, пообщаться. Не совсем одетая.