В отель мы вернулись уже далеко за полночь. Дорога обратно казалась совсем другой: тихой, почти сонной. Багги мягко катился вдоль пустой трассы, фары выхватывали редкие дорожные знаки и темные стволы сосен. Ветер стал холоднее, и я плотнее запахнулась в куртку Геры, которую он накинул мне на плечи.

Гера выглядел непривычно спокойным. Одной рукой держал руль, второй иногда касался моей ладони, будто проверял, рядом ли я. И каждый раз от этих коротких прикосновений меня захлестывала нежность.

Когда впереди между деревьями показались огни «Хвои», я почему-то почувствовала легкое разочарование, будто вместе с дорогой заканчивалось что-то очень важное и хрупкое.

Гера свернул к служебному въезду и заглушил двигатель чуть в стороне от корпусов. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шумом леса.

– Ну что, – начал Гера, повернувшись ко мне, – тебе понравился мой незаконный сюрприз?

Я улыбнулась:

– Мне придется взять назад свои слова. Возможно, ты все-таки не самый ужасный человек в мире.

– Возможно?

– Не наглей.

Он тихо рассмеялся и придвинулся ближе. Я даже не успела ничего сказать, когда его ладонь легла мне на шею, а губы мягко коснулись моих. Я сама потянулась ближе, запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как Гера едва слышно выдохнул мне в губы. Именно в этот момент где-то рядом хлопнула дверь корпуса. Мы резко отстранились друг от друга.

– Герман?

От одного этого голоса у меня внутри все мгновенно ухнуло вниз.

Полина Сергеевна стояла у служебного входа в длинном темном пальто, скрестив руки на груди. Свет фонаря падал на ее лицо резкими тенями, и выражение у нее было такое, что мне сразу захотелось телепортироваться в другой регион.

Гера тихо произнес сквозь зубы:

– Черт!

Полина Сергеевна медленно подошла ближе, окинула взглядом багги, потом нас – наши растрепанные волосы и смущенные после поцелуев лица. Кажется, скрываться больше нет смысла.

– Ты обещал не брать никакие транспортные средства, – холодно сказала Полина Сергеевна, глядя только на Геру.

Он заметно напрягся.

– Мам…

– Не надо.

Ее голос прозвучал спокойно, но от этого почему-то неприятно.

– Ты можешь вести себя нормально? Или быть безответственным и никчемным – это уже твой жизненный принцип?

«Никчемным» – слово ударило так резко, что я даже растерялась. Но Гера никак не отреагировал. Только отвел взгляд куда-то в сторону, будто слышал подобное не впервые.

– Полина Сергеевна, – осторожно начала я.

Она впервые посмотрела на меня и снова стала идеально вежливой:

– Влада, уже поздно. Вам обоим завтра на смену.

Она говорила это как ни в чем не бывало. Будто только что ничего не произошло. Будто она не сказала сыну жестокие слова, которые нельзя говорить никому. Повисла тяжелая пауза.

Потом Полина Сергеевна коротко кивнула:

– Идите спать.

Развернулась и ушла в корпус.

Я еще несколько секунд молча смотрела ей вслед. Гера устало потер лицо ладонью и криво усмехнулся:

– Ну хотя бы багги не конфисковали.

Но впервые за вечер его улыбка показалась мне ненастоящей. Я с тоской подумала, что серьезного разговора нам с Полиной Сергеевной точно не избежать.

* * *

Утром стало ясно, что моя начальница не только все видела, но и сделала выводы, потому что с начала смены меня будто целенаправленно решили уничтожить физическим трудом.

– Влада, помоги на кухне.

– Влада, проверь конференц-зал. Сегодня он нужен гостям.

– Влада, почему у нас до сих пор не разобраны коробки в кладовой?

– Влада, сходи в административный корпус за документами.

И все это – с идеально спокойным лицом и голосом человека, который совершенно точно не мстит.

К обеду у меня уже дергался глаз. А главное – из-за нагрузки я почти не пересекалась с Герой.

Стоило ему появиться где-нибудь поблизости, как мне тут же находили задание в другом конце «Хвои». Причем вскоре это стало настолько очевидно, что даже Ника начала подозревать неладное.

– Так, стоп, – заявила она, когда мы вдвоем тащили какие-то папки в конференц-зал по указанию нашего строгого отельера, – почему Полина сегодня ведет себя так зверски по отношению к тебе?

Я невинно пожала плечами:

– Понятия не имею.

Ника прищурилась.

– Влада.

– Ну что?

– Ты ужасно врешь.

Я отвернулась, делая вид, что слишком занята расстановкой табличек на столах.

– Просто у нее настроение плохое.

– Ага. И именно поэтому она уже шестой раз отправляет тебя таскать что-нибудь тяжелое.

Я не выдержала и призналась:

– Она нас вчера увидела.

Ника замерла с папкой в руках.

– Та-ак! Кого «нас»?

– Меня и Геру.

– О-о-о, – медленно протянула она, – ну все. Земля тебе пухом!

– Спасибо за поддержку.

– Нет, я серьезно. Ты видела ее лицо? Она тебя морально закапывает.

Я мрачно уставилась в окно. За стеклом как раз мелькнул Гера. Он шел через территорию вместе с Лариком и что-то ему рассказывал. Расслабленный, чуть растрепанный. Словно почувствовав взгляд, Гера поднял голову. На секунду наши глаза встретились. Он улыбнулся мне и отправил шутливый воздушный поцелуй. Я не успела ответить ему тем же, потому что за моей спиной прозвучал ледяной голос:

– Влада, документы сами себя не разберут.

Я чуть не подпрыгнула.

Полина Сергеевна стояла в дверях конференц-зала с таким спокойным выражением лица, что мне захотелось сбежать в лес и заблудиться там. Благо опыт в этом деле накопился солидный.

– Уже делаю, – быстро отозвалась я.

Полина Сергеевна коротко кивнула, потом перевела взгляд на Нику:

– Через час приедет Даниил Дмитриевич. Подготовьте малый зал для собрания.

Ника сразу подобралась:

– Хорошо.

Когда Полина Сергеевна ушла, мы обе одновременно выдохнули.

– Господи, – прошептала Ника, – она пугает меня даже больше, чем сессия.

Я нервно рассмеялась. Это все крайне неприятно.

Даниил Дмитриевич приезжал не просто так. Сегодня состоится финальный конкурс между командами. Наконец станет ясно, кому достанется денежный приз.

После череды бесконечных испытаний счет по-прежнему оставался почти равным. Никто уже даже не пытался скрывать азарт. Ника с Витом с самого утра спорили о шансах команд, Галя строила прогнозы, а Ларик отшучивался, что победа неизбежно достанется самому красивому участнику, то есть ему.

Только мне в этот день было как-то не до конкурса.

Я то и дело вспоминала вчерашний вечер. Пустую трассу, теплую ладонь Геры в моей руке, наши поцелуи. И странное чувство счастья, которое до сих пор не отпускало.

Но вместе с приятными мыслями накатывала тревога. Стоило вспомнить Полину Сергеевну, как внутри все сжималось. В какой-то момент я поймала себя на том, что с нетерпением жду приезда Даниила Дмитриевича, потому что хотела хоть ненадолго отвлечься от собственных мыслей и сосредоточиться на чем-то другом.

* * *

После обеда в малом зале собрались обе команды.

– Итак, дорогие участники, – довольно произнес Даниил Дмитриевич, сцепив руки за спиной, – думаю, пришло время для вашего финального испытания.

Вит и Ника, не сговариваясь, скрестили руки на груди.

– Сегодня вы должны организовать для гостей «Хвои» идеальный вечер, – продолжил Даниил Дмитриевич. – Не просто мероприятие – атмосферу, настроение, эмоцию, ради которой хочется сюда вернуться.

– И всего-то? – подозрительно уточнила Ника.

– Как это «всего-то»? – улыбнулся владелец «Хвои». – На подготовку у вас всего несколько часов. Бюджет ограничен. Победителя определят гости.

– Отлично, – пробормотал Вит, – то есть нас будут уничтожать еще и отзывами.

– Это называется сервис, Виталий, – невозмутимо поправила Полина Сергеевна.

Я заметила, как Гера усмехнулся. И, конечно, именно в этот момент Полина Сергеевна перевела взгляд на меня:

– Влада, хватит отвлекаться.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза, а Ника, которая стояла рядом, едва заметно дернула меня за рукав.

– Победит не тот, кто сделает «дороже» или «эффектнее». А тот, кто сумеет создать ощущение настоящей «Хвои», – торжественно закончил Даниил Дмитриевич. – Время пошло!

После планерки мы собрались на кухне для мозгового штурма. Решили объединить силы, чтобы Даниил Дмитриевич и гости отеля точно остались довольными.

– Так! – сразу взяла командование Ника. – Нам нужен план. Срочно.

– Нам нужен алкоголь, – мрачно заметил Вит.

– Это тебе нужен алкоголь, – отрезала Лу.

Ларик уже что-то судорожно писал в блокноте:

– Можно сделать осенний вечер у костра. Гирлянды, которые остались со свадьбы, горячий чай, музыка…

– И зефир! – оживилась тетя Оля, внезапно появляясь в дверях кухни. – Я еще булочек напеку.

– Только без изюма, – предупредила я.

– Да что вы все прицепились к изюму?! – возмутился Ларик. – Это полезно! Не це́ните мое гастрономическое мышление.

– Мы ценим, – успокоила его я, – просто немного опасаемся.

Ларик оскорбленно поджал губы, а потом важно заявил:

– Между прочим, я могу удивить гостей не только едой.

– О нет, – сразу насторожилась Ника.

Я тут же вспомнила его школьные пранки над нами. В бурной фантазии на глупые приколы Ларику нет равных.

– Я посещал курсы иллюзионистов.

– Чего ты посещал?.. – переспросил Вит.

– Курсы фокусов, – с достоинством пояснил Ларик. – Могу показывать карточные трюки и незаметно снимать часы.

Вит комично медленно моргнул:

– Тогда нашей команде снимут очки за воровство.

– Это часть представления!

– Хватит уже потерянных часов, – невозмутимо сказал Гера.

Я обернулась и на секунду забыла, о чем думала. Он стоял, прислонившись к столу, и смотрел на меня так, будто на кухне больше никого не было. Заметив в дверях кухни Полину Сергеевну, я быстро отвела взгляд.

* * *

К закату территория возле главного корпуса снова изменилась до неузнаваемости. Повсюду загорелись теплые гирлянды, между деревьями мы натянули лампочки, а возле большого костра расставили кресла-мешки и деревянные лавки с пледами. В прохладном осеннем воздухе витал такой сильный запах свежей выпечки, яблок и корицы, что гости сами начали выходить на улицу.

– Если мы проиграем, я уйду жить в лес, – объявила Ника, поправляя гирлянду на перилах. Я сидела рядом на ступенях, наблюдая, как Ларик помогает Виту разжигать второй костер. Разумеется, парни, как обычно, о чем-то спорили.

Гости тем временем собирались на улице. Кто-то укутывался в пледы, кто-то фотографировал огонь и фонарики, дети уже носились между лавками, а Глаша важно ходила рядом с креслами, инспектируя мероприятие.

Тетя Оля появилась с огромной кастрюлей глинтвейна.

– Осторожно! Горячее! – покрикивала она, разливая напиток по кружкам. – И без толкотни мне тут!

Ника заглянула в кастрюлю и мечтательно вздохнула:

– Мой любимый осенний суп…

Я рассмеялась.

– А что? – улыбнулась Ника. – Для меня все, что теплое и пахнет корицей, – суп для душевно уставших людей.

– Очень глубокая мысль, – серьезно кивнул Гера, проходя мимо с охапкой пледов.

Ника подозрительно прищурилась:

– Издеваешься?

– Нет. Я записываю. Хочу потом предложить эту цитату для осеннего паблика.

Ника показала ему средний палец, а я снова улыбнулась. Наверное, именно это и было настоящей «Хвоей». То, о чем говорил Даниил Дмитриевич. Когда все немного уставшие, растрепанные и замерзшие, но захвачены с головой одной идеей и почему-то счастливые.

Вечер пролетел так быстро, что я даже не заметила, в какой момент окончательно стемнело. У костра становилось шумнее и теплее. Гости смеялись, фотографировались с кружками глинтвейна, укутывались в пледы и рассказывали друг другу какие-то истории, будто знали друг друга уже сто лет. Дети жарили зефир, Глаша нагло выпрашивала у всех еду, а мы с тетей Олей только успевали доливать горячие напитки. Даже Полина Сергеевна выглядела пугающей чуть менее обычного. Хотя, возможно, мне просто хотелось в это верить.

Когда последние гости начали расходиться по корпусам, Даниил Дмитриевич наконец созвал нас к себе:

– Ну что, дорогие мои. Все сюда! Пора подводить итоги.

На длинном деревянном столе уже стояла большая стеклянная банка, доверху набитая бумажками с отзывами гостей.

– Напоминаю, – важно произнес он, – победителя сегодня выбирали не мы, а те, для кого вы все это устроили.

Ника нервно вцепилась в мой локоть.

– Если мы проиграем, я уйду в монастырь.

– Ты ж собиралась в лес, – напомнила я.

– В монастырь тебя не возьмут, – отшутился Вит, который весь вечер крутился рядом с моей подругой.

– А тебя – в приличное общество, – огрызнулась Ника.

Даниил Дмитриевич тем временем начал доставать записки: «Очень уютно», «Будто снова попали в детство», «Спасибо за атмосферу», «Самый теплый вечер за последний год жизни».

Мы все, затаив дыхание, слишком сосредоточенно слушали каждую бумажку.

– Итак, – Даниил Дмитриевич выдержал театральную паузу. – Решение было сложным, и оно принято с учетом всех прошедших мероприятий. С минимальным перевесом в этом году побеждает… команда девушек!

Возникшую на мгновение тишину расколол визг Ники. Она заорала так громко, что Глаша испуганно шарахнулась под лавку.

– Мы лучшие! – счастливо вопила Ника. – Мы сделали это!

– Господи… – простонал Ларик.

– Так нечестно! – возмутился Вит. – У них была в команде тетя Оля!

Ника тут же победно заорала:

– А вы могли позвать Юрия Ивановича!

– Он не пошел бы, – буркнул Вит.

Пока Вит продолжал возмущаться из-за «нечестного преимущества в лице тети Оли», я осторожно тронула Галю за рукав.

– Отойдем на минутку?

Галчонок удивленно моргнула, но послушно отошла со мной чуть в сторону, в уединенное место, где уже почти догорел костер и тихо мерцали гирлянды. Галя до сих пор выглядела ошеломленной. Щеки раскраснелись от холода и эмоций, глаза блестели.

– Что такое? – настороженно спросила она.

Я сунула руки в карманы куртки и вдруг начала немного нервничать.

– Мы вообще-то давно решили одну вещь, еще до объявления результатов.

– Какую?

Я оглянулась на ребят. Ника в этот момент что-то доказывала Виту, активно размахивая руками, а Ларик пытался спасти оставшийся зефир от детей – все еще героически спасал чужие зубы от вредного сахара.

– Если победим, отдадим деньги тебе – на операцию для твоей мамы. Тебе этот выигрыш нужнее.

Галя сначала не поняла смысл моих слов. Просто смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Нет-нет, вы что… Я не могу… Это же ваши деньги тоже…

– Наши, – согласилась я, – и мы сами решили, как ими распорядиться.

У Гали задрожали губы.

– Владочка…

Галчонок уткнулась мне в плечо и тихо всхлипнула.

– Эй, ты чего? – растерянно засмеялась я.

– Вы ненормальные, – пробормотала Галя сквозь слезы.

– Да, – серьезно согласилась я, – особенно Ника.

– Эй, я все слышу! – подлетела к нам подруга. Лу тоже оказалась рядом.

– О чем секретничаете?

Мы с Никой переглянулись.

– Хотим отдать часть нашего выигрыша на операцию Галиной маме, – честно сказала я.

Лу несколько секунд молчала, а потом совершенно спокойно произнесла:

– Я свою часть тоже отдаю.

Мы удивленно посмотрели на нее, потому что Лу все время твердила, что деньги для нее – главное.

Она только пожала плечами:

– Что? Не смотрите только так. Мне не жалко.

Галя снова расплакалась, а я не успела ничего понять, потому что Ника налетела с объятиями ко мне и Гале. Лу оказалась в центре этого хаоса и сначала возмущалась, а потом смеялась вместе со всеми.

А когда мы вернулись к парням, Ника внезапно вспомнила:

– Так! А у нас вообще-то есть победная кричалка.

– Ну нет, – сразу сказал Вит, – второй раз я это не выдержу!

– Да-да-да! – скакала Ника.

Все-таки победа приносила ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Вдохнула побольше воздуха и первой выкрикнула:

– Мы красивые и злые!

Через мгновение мы уже стояли возле костра и вопили в темное осеннее небо с пляшущими звездами:

– И к тому же боевые!

Даже Ларик смирился с судьбой и орал без стеснения вместе со всеми:

– Если кто-то против нас – у него нет шансов… Раз!

Последнее слово эхом разлетелось между соснами.

Позже, когда костер уже почти догорел и все начали расходиться по корпусам, я стояла, чуть кутаясь в плед и глядя на тлеющие угли.

– Поздравляю с победой.

Я обернулась. Гера подошел так тихо, что я даже не заметила.

– Вообще-то это командная работа, – улыбнулась я.

– Неважно. Я тобой горжусь.

После его слов в груди снова гулко забилось счастье. И все же оставалось то, что отравляло эти волшебные моменты. Я нервно покосилась на окна главного корпуса.

– Нас увидят.

– Ну и пусть.

– Герман…

Он только усмехнулся, подошел ближе и неожиданно нежно поцеловал меня в лоб.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила я.

Гера довольно улыбнулся и огляделся по сторонам, передразнивая меня. Затем взял мои прохладные щеки в свои ладони и ответил вполголоса:

– Наношу удар по центру принятия решений.