Глава 33

Мелина

От признания Илая по телу разбегаются мурашки, если раньше они обжигали холодом, то теперь научились обволакивать волнующим теплом. Видимо, мои мурашки трансформеры.

Если бы несколько недель назад мне сказали, что я буду желать поцелуев Илая, я бы ни за что не поверила. Но даже на поцелуи я не согласна, пока он находится в отношениях с Силиной. Тему эту мы не поднимаем, но это не значит, что я об этом не думаю. У него есть девушка, а я тогда кто? Очередной трофей в коллекции Ледовского? Сколько нас таких он сложил в свою копилку?

Упираясь ладонями в твердую грудь Ледовского, делаю шаг назад. Отвожу лицо в сторону, когда он тянется к губам. В глазах Илая вспыхивает синее пламя. Злится. Не понимает, почему отталкиваю.

Мне и самой непросто выстраивать между нами стену. Внутри вспыхивает протест, когда я отворачиваюсь от его губ. Телу хочется ласк и поцелуев, потому что в какой-то момент этот гад стал мне сильно нравиться. Я даже не пытаюсь объяснить метаморфозу, произошедшую с моими чувствами. Возможно, я подсознательно тянусь к единственному человеку, который после смерти мамы и отчима, кинулся на мою защиту, когда мне нужна была помощь. Рискнул своим будущим ради меня. И я до сих пор не знаю, почему Илай так поступил. Могут ли мои чувства быть всего лишь благодарностью?

Разве от благодарности в душе вспыхивает волнение? Бегут по телу мурашки? Разве благодарность может вызывать эротические сны?

Благодарность? О нет, я испытываю к Илаю симпатию. Меня влечет к этому опасному парню. Тянет мощным магнитом.

- Объяснишь? - поддев подбородок, спрашивает Илай. Его холодный свежий аромат забивает поры, внушая чувство тревоги. Между его бровей залегла складка, а пухлые губы предприняли попытку вытянуться в тонкую линию.

- Ты запретил… запретил говорить о ней, - мотнув головой, пытаюсь освободиться от захвата, но пальцы жестче смыкаются на моем подбородке. Взгляд замораживает.

Отпустив, он сам отходит. Пряча руки в карманы брюк, отворачивается к окну. Плечи напряжены, дыхание рванное злое. Ледовский смотрит перед собой в черную пропасть за окном.

- Если попрошу мне поверить, поверишь? - спустя, наверное, минуты тишины, спрашивает Илай, не оборачиваясь. Голос полосует ржавым металлом напряженные нервы.

- Поверить? - переспрашивая, отхожу к столу. - В чем я должна тебе поверить? - переспрашиваю, когда молчание затягивается.

- То, что я с Силиной, никак не повлияет на наши отношения, - развернувшись, припечатывает колючим взглядом к месту.

«У нас не может быть никаких отношений, пока ты с ней!» - вспыхивает в голове. Мой скепсис наверняка отражается на лице, потому что желваки Илая дергаются на скулах.

- Я с ней, потому что так надо, - припечатывает жестко. Заметно, что злится.

- Я не прошу тебя расставаться с ней. Если ты выбрал ее, будь счастлив, - голос дрожит. Захлестнуло обидой. Я вообще не думала плакать и ревновать, заставил! Пришел, чтобы испортить мне настроение? - Не пойму, зачем ты приехал ко мне? Наверняка она тебя ждет.… - в этом момент меня пронзает мысль, что он мог вначале заехать к ней, а потом ко мне…

Попытку сбежать в душевую, Илай пресекает. Перехватив за талию, вбивает в свое тело.

- Мне пох*й, что она меня ждет, - зло шепчет по слогам в ухо. - Прекращай рвать мне жилы, Ледышка. Ты получила меня всего, пользуйся! - раскрытой ладонью водит по моему животу.

«Всего?!» - крутится скептично на языке.

- Просто поверь! - просит Илай с надрывом в голосе. Его злое дыхание оцарапывает висок, поднимая в воздух выбившиеся из пучка пряди.

- Как я могу верить, если ты ничего мне не объясняешь? - спрашивая тихим голосом. Перехватываю его ладонь, которая все ближе подбирается в груди.

- Придет время, узнаешь столько, сколько тебе нужно, - отрезает Ледовский, разворачивает к себе лицом и набрасывается на мои губы. Целует властно, даже жестко. Губы от его напора начинают гореть. Толкается языком через плотно сжатые зубы. Наказывая за сопротивление, кусает за губу, но тут же ее зализывает языком.

Гудок телефона прерывает наше сражение. Раздраженно выдохнув, Илай лезет в задний карман за трубкой. Свободную руку с талии не убирает. Противясь моему побегу, продолжает прижимать к себе. Эта близость дает мне возможность взглянуть в экран телефона раньше, чем это делает он.

«Силин» - сокращенно записано имя соперницы в телефоне Ледовского.

- Мне нужно ответить, - нехотя произносит он, убирая руку с моей талии.

Илай уходит в комнату, закрывает за собой дверь. Он просил о доверии? Серьезно? Он целовал меня, злился, что не отвечаю на поцелуй, но стоило позвонить Силине, он забыл обо мне! Побежал разговаривать со своей обожаемой девушкой! Вот пусть катится к ней! А я больше не хочу думать о нем и переживать!

Я благодарна ему за помощь. Буду молиться, чтобы на Илая не завели уголовное дело, но больше нам видеться не нужно! Завтра возвращается тетка, все станет как прежде. Плохо и невыносимо тяжело. А в университете, как и просил Ледовский я продолжу делать вид, что мы незнакомы. Пусть продолжает обжиматься по углам с ненаглядной Силин!

Прихватив с собой ветровку, забираю ключи с комода и ухожу из собственной квартиры. Дождусь, когда он уйдет, только потом вернусь в дом. Не хочу его больше видеть! Счастья им с Силиной!

Внутри кипит обида. Глаза щиплют от непролитых слез. Сбегаю по лестнице вниз. Выхожу во двор. Вижу машину Ледовского у подъезда. Ноги сами несут в сторону парка, что находится напротив жилищного комплекса. Присев на первую попавшуюся скамейку, вытягиваю ноги, а руки прячу в карманах ветровки. Отсюда я могу наблюдать, какие автомобили выезжают со двора.

Несмотря на осеннюю сырость и прохладу, в парке прогуливаются редкие парочки. Кто-то выгуливает собак. Быстро понимаю, что я одета не по погоде. Если не буду двигаться, быстро замерзну. Остается надеяться, что обнаружив мое отсутствие, Илай уберется из квартиры. Сидеть становится скучно. Отвлеклась бы на телефон, но оставила его дома.

Громкий гул двигателя, рев глушителя и резкий визг шин, привлекают внимание всех прохожих в радиусе полкилометра. Сомнений нет, кто это так спешит. Ледовский мчится к своей любимой Силине…

Теперь можно вернуться домой, пока я окончательно не отморозила себе зад…