Глава 27

Мелина

Просыпаюсь тяжело. Никак не могу выплыть из тяжелого марева сна. После укола я провалилась в темноту, из которой пытаюсь выбраться. Будильник звонит третий раз, моих сил хватает, чтобы не глядя ткнуть в экран. Я замерзла, в квартире ощутимо холодно. Одеяло сползло на пол, а я даже не могу дотянуться до него. Ощущение, что я проспала так всю ночь.

Что за дрянь мне вчера вкололи? У меня будто разом атрофировались все мышцы.

Воспоминания тяжелым разрывающим душу потоком обрушиваются на меня. Вчерашняя истерика флегматично ползет наружу. Уколами мне заблокировали проявление эмоций?

Поднявшись с кровати, еле-еле заворачиваюсь в одеяло, ноги пихаю в тапочки и плетусь в уборную. Глаза открыть не могу, смотрю лишь через узкие щелочки, чтобы не убиться по дороге.

В квартире стоит тишина, куда дался Хаким? Когда я засыпала, он был здесь.

Умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного взбодрился. Ковыляю на кухню, здесь все как прежде. Нет следов пребывания постороннего человека, а вот в прихожей я замечаю туфли размера так сорок шестого.

Нахожу Хакима в спальне брата. Он уснул на кресле. Колени широко разведены, голова откинута назад, в руках даже во сне крепко сжимает телефон. Выглядит так, будто уснул совсем недавно.

Тихо отступаю, чтобы не разбудить. Возвращаюсь в спальню, нахожу свой телефон. Пялюсь в темный экран, не решаясь его включить. Моя жизнь рухнула. Рухнула окончательно. Мне придется бросить учебу. Возможно, даже подать квартиру и переехать в другой город, где мен никто не знает.

Эти уроды ясно дали понять, что не отстанут. Если я не оглашусь их обслуживать, они выложат сделанные в фотошопе фотографии в университетские чаты.

Меня передергивает, когда я вспоминаю отвратительные «снимки», на которых я стою на коленях в той самой раздевалке, держу в руках два члена и тяну их в рот. На них явно не я, это видно невооруженным взглядом. Качество смонтированных изображений ужасное, но зная, какими злыми бывают люди, я уверена, что они с радостью поверят и примутся обсуждать меня. Начнут насмехаться, провожать пошлыми фразами, предлагать всякие непристойности…

Утерев со щеки одинокую безмолвную слезу, открываю телефон, вхожу в мессенджер. Нет ни контакта приславшего мне вчера сообщения с угрозами, ни фотографий, будто мне все это приснилось. Захожу в галерею, ничего…

- Я все удалил, - сообщает хриплый ото сна голос.

Вздрогнув, поднимаю взгляд на Хакима. Он стоит в дверном проеме и растирает лицо ладонью. Мне стыдно, что он их видел. Эмоции заторможены. Укол всё ещё продолжает действовать, поэтому даже привычно смущаться у меня не выходит.

- Больше они к тебе не подойдут, - уверяет меня Хаким.

- Спасибо, - благодарю абсолютно искренне. - Но после вчерашнего, мне все равно придется забрать документы из университета, - о своих дальнейших планах на переезд я решаю умолчать. Возможно, не до конца доверяя мужчине, который тесно связан с Ледовским.

- Нет необходимости бросать учебу, Мелина. Снимки они не успели выложить, кроме нас их никто не видел, - уверяет меня.

В душе вспыхивает огонек радости, но разгореться не может. Интересно, когда перестанет действовать укол?

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Хаким. Вчера мы перешли на «ты». Ответить не успеваю, его отвлекает входящий звонок. Поговорить он уходит на кухню.

Если уходить из университета мне не нужно, тогда надо собираться и идти на занятия. Прихватив с собой необходимые вещи, отправляюсь в душевую. Согреваюсь под теплыми струями воды, с трудом заставляю себя покинуть душевую кабину. Растираю тело полотенцем и даже просушиваю его теплым поток фена. Волосы заплетаю в косу, глаза подвожу чуть ярче обычного, скрываю следы вчерашней истерики.

В нос бросается аромат жареного бекона, когда я выхожу из ванной. Хаким стоит у плиты и готовит завтрак.

- Садись завтракать, - не оглядываясь, накладывает в тарелку яичницу с беконом.

Рукава его рубашке закатаны до локтей. Он умело пользуется лопаткой. На столе стоит нарезанная корзинка хлеба, вчерашняя коробка с шоколадом и даже кофе в кружках.

Ставя передо мной тарелку, оценивающе проходится по моему внешнему виду.

- Ты куда-то собралась? - чуть выгнув бровь, спрашивает он.

- На учебу, - цепляюсь взглядом в его лицо. К горлу ползет страх, забирая у меня кислород. Вдруг Хаким обманул? Просто хотел успокоить… - Ты ведь сказал…

- И не обманул, Мелина, - считывает по моим глазам страх. - Но после вчерашнего тебе стоит остаться дома и отдохнуть. Ты бледная, в глаза бросается твоя слабость, а это значит, что успокоительное в крови всё ещё продолжает действовать. Куда в таком состоянии ты собралась идти? - отчитывает меня. - Ты морщишься от боли при каждом шаге, дай своему организму восстановиться.

Понимаю, что спорить с Хакимом бессмысленно. Он не выпустит меня за дверь, поэтому иду на хитрость.

- Хорошо, - покорно соглашаюсь, опуская взгляд в тарелку, чтобы он не увидел ложь в моих глазах.

- Вот и умница. Завтракай и ложись отдыхать.

- Угу, - киваю я. Он ведь не собирается сидеть со мной весь день? Наверняка у него есть дела. Я могу сегодня пропустить первую пару, она не профильная, а преподаватель не отмечает отсутствующих.

- Я сейчас уеду, - в унисон моим мыслям, произносит Хаким. - Но если я понадоблюсь, звони в любое время дня и ночи. Я всегда на связи. Номер я записал в твой телефон.

- А как ты узнал пароль от моего телефона? - доходит до меня, что я ему свой пароль не давала.

- Поверь, это не было проблемой, - загадочно улыбнувшись, возвращается к яичнице, оставляя меня с повисшим вопросом в голове…

Иду в университет ко второй паре. Хочу убедиться, что Хаким сказал правду и мне больше нечего бояться.

Удивляюсь большому скоплению студентов во дворе. Сверившись с часами, убеждаюсь, что по времени сейчас должна идти первая пара. Неужели что-то случилось? Осматриваю здание на предмет дыма, потому что первая мысль, пришедшая в голову - пожар.

Дыма нет…

А вот на крыше происходит что-то странное. Приближаюсь к толпе студентов, которые неотрывно наблюдают…

Там Ледовский. Стоит на крыше в кожаной косухе. Ветер развивает его непослушные светлые пряди волос. Руки прячет в карманах. Ноги на ширине плеч. Выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива. Он ассоциируется у меня с мифическим созданием, несшим смерть и разрушение.

- Что он делает? - произносит кто-то за спиной.

- Не знаю, - отвечает ему оппонент. Я прислушиваюсь к каждому слову, чтобы разобраться, что тут происходит. - Но Рябцев не просто так стоит перед ним на коленях.

Мой взгляд находит фрагмент картины, который я упустила, увидев Ледовского. Теперь я знаю фамилию урода, который меня преследовал.

Знакомая фамилия… Рябцев…. Сын местного депутата?

Он действительно стоит на коленях у самой кромки крыши. Между Ледовским и ним расстояние не меньше четырех метров….

- Лед заставляет его прыгнуть вниз, - флегматично тянет какой-то парень. - И он прыгнет, - насмешливо, будто это в порядке вещей...

«Как прыгнет? Там три этажа, не считая цокольный…»

- Если хочет воспользоваться шансом на жизнь, - добавляет «весельчак»…