Эпилог 1. Спустя время…

Война с Ниерией наконец прекратилась — Франц обнаружил договор, который долгие годы оставался скрытым от глаз общественности. Точнее, он получил документ в наследство после смерти отца. К договору прилагалось письмо: в нём говорилось, что прапрадед принцев собственноручно выкрал этот документ. В те времена война была куда выгоднее мира — и тайный сговор оказался на руку правящей династии. Нынешний король не обнародовал договор: открытого конфликта не было, а извлекать выгоду из сложившейся ситуации оказалось куда практичнее.

Теперь же перед новыми правителями встал выбор — и они сделали его в пользу мира. Было заключено мировое соглашение с Ниерией, а в перспективе наметилось и объединение двух стран. Этому немало способствовало и то, что юный Франц познакомился с принцессой Ниерии — очаровательной, страстной Королин. Зеленоглазая рыжеволосая красавица мгновенно покорила его сердце, и Франц буквально сходил с ума от любви. К счастью, это безумное влечение оказалось взаимным.

Эверли во время допросов выдал всех участников заговора. Выяснилось, что в организации взрыва был замешан Никель — первый ухажёр Лауриетты. Отчим Боносье, генерал Ниерии, лорд Дикинс и другие заговорщики были казнены за предательство короны. Остальных, кто состоял на службе у преступного синдиката в королевстве, отправили на каторгу — в их числе оказались и две сестры Лауриетты.

Мать и младший брат остались жить в поместье: в ходе расследования выяснилось, что женщина сама стала жертвой обмана. Долгое время она умоляла дочь о прощении, но Лауриетта не была её дочерью и не могла её простить. Она слишком хорошо знала, какой была жизнь настоящей Лауриетты, — и не чувствовала к этой женщине ни родственной привязанности, ни сострадания. «Бог простит вас, мадам», — коротко бросила она однажды — и с тех пор больше никогда не виделась с ней.

Катарина и Лауриетта неожиданно для самих себя стали близкими подругами. И дело было не только в том, что обе ожидали ребёнка, — они действительно нашли общий язык, прониклись друг к другу искренней женской симпатией и ощущением солидарности, которое бывает лишь между теми, кто прошёл через испытания и сумел выстоять.

Лауриетта стояла на просторном балконе. На ней было белоснежное платье, и под тканью едва заметно выпирал животик. Она нежно гладила его, устремив взгляд вдаль, и думала о настоящей Лауриетте. Может быть, та всё-таки сумела попасть в её мир до того, как случились трагические события? Может быть, ей удалось прожить и её жизнь иначе — без боли, без сожалений?

Её мысли прервал тихий скрип двери.

Она обернулась, перед ней стоял король Вильгельм. На нем был свадебный костюм.

— До свадьбы тебе нельзя видеть меня в белом платье, плохая примета — испуганно сказала Лаури.

— Почему? Разве это не хорошая примета? — улыбнулся он.

Лауриетта на секунду задумалась. Да, в этом мире такая примета действительно считалась доброй. И по традиции жених должен был сопровождать невесту из комнаты прямо в церковь.

Смерть короля и последующая коронация заставили свадьбу отложить почти на год, а вот любовь свою отложить они не могли.

— Посмотри, что ты наделал, — она с улыбкой указала на свой округлившийся живот. — Что скажут люди?

— Что мы любим друг друга, — Вильям подошёл ближе и осторожно обнял её. Он погладил животик и добавил: — А это, по-моему, самая лучшая примета из всех возможных.