В двадцать пять лет я был, мягко выражаясь, раздолбаем. Ничем осмысленным не занимался. Главный и, кажется, единственный интерес моего существования составляли женщины. Впрочем, это неудивительно. Женщины — вообще самое интересное на свете, а в СССР, где всё было второсортное и довольно убогое, единственным продуктом мирового уровня являлись девушки. (Это мы тогда так шутили).

Нет, я не был половым разбойником. Мною владело жгучее любопытство: какие они все разные, и каждая по-своему прекрасна, до чего же жалко, что нельзя познать (в библейском смысле слова) их всех. Полагаю, любопытство этого рода хорошо знакомо многим мужчинам по воспоминаниям молодости.

Это я тогдашний. Смотрю на очередную подружку. Изображаю мачизм.

Так я и перелетал с цветка на цветок, пока я не встретил ту, в которой можно любить всех женщин мира. И после этого мне никого другого нужно не было. Никогда.

На самом деле нет. Когда я Эрику встретил, ничего не случилось. Я ничего не почувствовал, не угадал. И она тоже.

Поразительно, конечно. Ты впервые видишь ту, кто станет главной книгой твоей жизни, и никакой ток тебя не пробивает.

Просто выходишь на лестницу покурить. Там уже стоят издательские девицы, тоже курят (тогда все дымили не переставая), и одна из них, библиотекарша, новенькая. Надо же, думаешь, какая куколка. Гляди, говоришь себе, собака. Задний ход! Не хватало тебе еще одного служебного романа, ты и так уже в них запутался, как Лаокоон.

И я встал на другой площадке, принял суровый вид.

Девушки начала восьмидесятых делились на интеллектуальных: черненькое-серенькое-коричневое, ноль косметики — и простушек, которые очень сильно красились. (Хотя, кажется, это и сейчас так). Мне в принципе были интересны и первые, и вторые, но, поскольку я был из интеллигентского сословия, к вторым меня тянуло больше.

Эрика в 21 год была вся в накрученных локонах, с густо намалеванными глазами, замшевая миниюбка, высокие каблуки и прочая неинтеллигентская атрибутика.

Она потом рассказывала, что я ей совсем не показался. Какой-то рыжий, мрачный. «Это и есть ваш Гриша? — сказала она новым подружкам. — Оссподи. Было бы на что смотреть».

Потом, конечно, моя воля дала трещину (она у меня была слабая), и через некоторое время, как писали в девятнадцатом веке, случилось непоправимое. Но еще долго, несколько месяцев, Эрика была для меня просто одной из подружек. Я думал, что у нас легкие, веселые, взаимно приятные отношения. Других мне тогда не требовалось.

Но однажды государство решило положить конец моему легкомысленному существованию. Меня взял за жабры военкомат. Вызвали, сказали: «Товарищ лейтенант запаса, вы нужны Родине. Ваша военно-учетная специальность подлежит призыву. Поедете выполнять долг в страну с жарким климатом». Тогда это могло означать только одно: Афганистан.

Все-таки поразительно идиотское устройство было у советской системы. Смысл и рациональность в ней отсутствовали, только отчетность. Особенно у военных. «ВУС» у меня был 2003, «военный переводчик». Но, елки, с ЯПОНСКОГО языка! Однако в военкомат пришла разнарядка: обеспечить. Приказ есть приказ. Всех специалистов по пушту, дари и даже фарси они давным-давно забрали, решили доскоблить что есть. «На кой я там сдался, с японским языком?» — спрашиваю. Военком отвечает: «На месте разберутся». И дал, щедро, сколько-то недель на сборы.

Начинаю со всеми прощаться. Говорю Эрике, весь такой обреченно-романтический: ничего не поделаешь, не поминай лихом.

Она сразу говорит: «Я поеду с тобой».

Куда, улыбаюсь я, в Афганистан?

Рассказал ей анекдот. Блондинка провожает парня в армию, льет слезы на перроне. Я, говорит, тебя буду ждать. Парень смотрит на нее — и встревоженно: «Э, э, ты тут не жди, ты домой иди. Я нескоро вернусь».

В Афганистан так в Афганистан, куда угодно, говорит Эрика. Это неважно, что мы не женаты. Я устроюсь как-нибудь. Наймусь или еще что-то. Я хочу быть там, где ты.

И только тогда я, дурак, увидел ее по-настоящему. Через кудряшки и реснички.

Мы оба были глупые, дурак и дурочка. Но она уже тогда знала самые главные вещи, по природному дару, а мне еще предстояло им долго-долго учиться. С ее помощью.

То, как я отбился от армии, отдельная история, отвлекаться на нее не буду. Важно то, что с того дня и того разговора моя жизнь стала «Книгой Эрики».