Глава 8. ОТ ТАКОГО НЕ ОТКАЗАТЬСЯ

Гм, из зеркальца на меня взглянул какой-то осунувшийся тип с заострившимися скулами. Кожа на лице посерела, под глазами большие мешки и ко всему прочему огромные темно-желтые синяки. А ведь перед походом в ресторан выглядел на порядок, а то и два лучше. Получается, вольно или невольно, но использовал при целительстве собственную жизненную силу, при этом не контролируя отток!

— Ничего страшного, утром верну свой привычный облик, дайте только сытно покушать, — бодро заявил я, а потом вновь обратился к авиатору: — И все же, Илья Максимович, нам необходимо переговорить. У меня есть к вам просьба и предложение.

— После того, как хотя бы немного передохнешь! — безапелляционно, перейдя на ты, заявила Настя и лично стала наполнять мою тарелку.

Спорить не стал, а про себя задался вопросом, что такого желает попросить полковник. При этом он чувствует себя далеко неуверенно, что ему несвойственно. И это точно не каcается госпожи Светловой. Ничего, скоро узнаю, но заикаться пока не следует, а то с Насти станется выполнить угрозу. Даже если с ней откажусь ехать, то она ко мне Аристарха Георгиевича приведет. А тому я слово давал, что перенапрягаться не стану и выполню все его предписания. Очень неудобно перед ним получится, так что лучше быстрее поглощать калории и вновь запустить на максимум регенерацию организма. Госпожа Исаева зорко за мной следила и обрывала попытки начать деловые разговоры. Ее забота, честное слово, тронула. И, нет, она ведет себя не как влюбленная дурочка, не морщится шуточкам на грани и не ревнует к той же Нелли Генриховне. Впрочем, всем известно, что редакторша-журналистка живет с господином Васильевым, который в ресторане не появился. Не слишком ли перед ним сложную задачу поставил? Все же отставной штабс-капитан не сыщик.

— Анастасия Николаевна, голубушка, не позволите ли нам с господином Голицыным пошептаться? — примерно через час после того, как Вениамин увез Евгению, спросил авиатор у моей помощницы.

— Настя, пусть они поговорят, — шепнула госпожа Светлова. — Нашим мужчинам неймется, все равно своего добьются, так хоть будут под нашим присмотром.

Мария Викторовна не рассчитывала, что ее слова услышу, она их произнесла чуть ли не в ухо Анастасии. Однако, в этот момент ресторанная певица завершила песню и смолк последний аккорд. Судя же по госпоже Зотовой, прячущей улыбку, то она тоже слышала слова управляющей этого заведения. Как и просветлевший лицом полковник.

— Маша, о чем это ты? Если у тебя и есть близкий друг, то я-то свободна! — поспешно ответила бывшая старшая сестра милосердия.

При этом на меня глазками стрельнула, а еще произнесла слова так, чтобы и ее за столиком все услышали. Мария фыркнула, но ничего возражать не стала.

— Разрешите откланяться, — вдруг заявила Нелли Генриховна, посмотрев на свои наручные часики, — деловых разговоров не будет, а меня дома ждут. Только сейчас вспомнила, что няня просила не допоздна в издательстве засиживаться.

Не уверен, что госпожа Зотова назвала настоящую причину своего ухода. Скорее всего, она не захотела становиться в компании лишней, когда образовались этакие парочки. Ну, про Зарубина и Светлову так можно сказать, а вот Настя продолжает держать от меня дистанцию. На танец ее пригласил, а та в ответ заявила, что я еще не окреп и не хочет меня на себе таскать.

— Не боишься, что докажу обратное, когда окажемся наедине? — спросил свою помощницу.

— Ой, как страшно, — покачала та головой и при этом приложила ладошку ко рту. — Господин Голицын, хватит уже пытаться меня соблазнить. Прости, но сегодня ты точно не в форме, как бы потом не раскаялся.

И как после этого с ней общаться? Издеваться же изволит! Вроде не отталкивает, но к себе, как обычно, подпускать не спешит. А ведь в ауре девушки неоднозначные всполохи, там многое намешано.

— Ваше благородие, прибыл, — отвлек меня от размышлений подошедший Прохор.

— Отвез без происшествий своего племянника и его спутницу? — поинтересовался я.

— Доставил в целости и сохранности, — задумчиво ответил извозчик и погладил бороду.

Он явно что-то еще хочет сказать, но сдерживается. Это и понятно, за столом находится господин Зарубин, которому он не доверяет. Когда-то я вкратце рассказал Прохору, как свел знакомство с полковником. Про то, как извлек осколки из тела авиатора, как его доверенные люди пытались у меня отобрать амулет генерала. Чуть-чуть и начал бы войну с Ильей Максимовичем. Однако, мы с ним, как говорится, зарыли топор войны и нашли общий язык. Пока не сказал бы, что сдружились, но есть несколько моментов, которые объединяют. И это не только Мария Викторовна, еще и схожие взгляды на происходящее в империи и за ее границами.

— Господин Сидорчук к себе Евгению Александровну пригласил? — поинтересовалась у Прохора Настя.

— Да, — ответил тот, — предварительно у одного трактира останавливались, там Вениамин Степанович набрал продуктов и забежал в аптеку за мазями и бинтами.

— Поняла, — улыбнулась госпожа Исаева. — Похоже, господин маклер об актрисе сильно беспокоится и печется.

— Не то слово! — усмехнулся Прохор. — Всю дорогу шипел, как змей какой-то, когда пролетку потряхивало. Требовал ехать так, чтобы ни в единую ямку колеса не попадали. А разве такое возможно⁈ Спасибо Евгении Александровне, та за меня вступилась.

— Ступай, где-то через час-два отправимся к тебе, заберу автомобиль, а то он тебе мешает, — сказал я извозчику, увидел, что тот собрался на мои слова возразить и немного повысил голос: — Иди и жди нас с Настей!

— Как прикажете, — буркнул тот и развернулся, но уйти не успел, его остановила Мария Викторовна:

— Прохор постой, ты не голоден?

— Благодарствую, поужинаю дома, а то жинка мне голову открутит, если ее стряпню проигнорирую, — заявил Прохор.

— Тогда велю гостинцы собрать, с собой их возьмешь, — невозмутимо сказала госпожа Светлова. — Не отказывайся, считай это в знак благодарности. Ты же не раз нас с Настей возил, а однажды меня от лихих людей спас.

— Госпожа, спасибо, тогда от вашей благодарности грех отказываться. Чую, от чистого сердца говорите, — произнес Прохор и направился на выход.

Я же смотрю на полковника, до которого почему-то не сразу дошел смысл вырвавшейся фразы у Марии. Сейчас она себя на чем свет корит, но слово не воробей, вырвалось — не поймаешь!

— Стоп! — рыкнул Зарубин. — Прохор, вернись! Что за лихие люди⁈ Кто посмел, когда⁈

— Ой, да не принимай ты все так близко к сердцу, — Мария Викторовна схватила за руку авиатора. — Выпивохи какие-то пытались пристать, когда из ресторана уходила. Прохор на них пару раз крикнул, пригрозил городового позвать и те убежали.

Я кивнул извозчику, чтобы тот ушел. Зная Илью Максимовича, то так он это дело не оставит. Меня больше интересует, где его охранники в этот момент находились и почему не вмешались⁈ Неужели кто-то или что-то их отвлекло? Но тогда это уже похоже на спланированную акцию. Судя по прищуренным глазам авиатора, то тот в том же направлении размышлял. Он не стал пугать свою даму сердца, как и возмущаться, что та ему ничего не говорила. Готов поспорить на что угодно, уже вскоре те, кто должен был охранять Марию Викторовну, перейдут на другую работу.

— А к тебе никто пристать не пытался? — поинтересовался я у Насти.

— С чего бы? Каждый день желают господа познакомиться, некоторые из них настырны. Случается, когда даже деньги предлагают и сулят достать звезду с неба, — усмехнулась моя помощница.

— И куда же это смотрит начальник моей охраны? — буркнул я, прикидывая, а не поставить ли какой-нибудь защитный посыл на госпожу Исаеву.

Увы, любое заклинание, если оно не подпитывается энергией, недолговечно. Надежда на артефакты, но их в продаже днем с огнем не найдешь. Остается только самому делать, но руки до этого никак не дойдут. В том числе и не очень-то в своих силах уверен. Впрочем, если отыскать мастера и взять у того пару уроков, то, уверен, и с этим разберусь. Беда в том, что даже у господина Зарубина нет знакомого, изготовляющего защитные амулеты и артефакты, ну, по его словам. Мастеров такого уровня тщательно скрывают и охраняют.

— Пойдем-ка попудрим носики, — встала из-за стола Мария Викторовна и посмотрела на мою помощницу.

Хитрит госпожа Светлова! Чтобы замять неудобную тему, она дает Илье Максимовичу со мной пообщаться, уводя Настю. И ведь не придраться! Чуть подумав, госпожа Исаева последовала за бывшей служанкой-графиней. Хм, а ведь я не совсем прав, если судить по аурам дам, то им не терпится о чем-то договориться. Следовательно, не все так очевидно с нападением на Машу, да и приставания различных господ к Насте вызывают вопросы.

— Что-то мне не нравится мышиная возня вокруг дам, — потер щеку авиатор.

— Согласен, — кивнул я, — следует присмотреться к их окружению.

— Михаил Юрьевич, вы не так меня поняли, — хмыкнул Зарубин. — Нам необходимо искать тех, кто через них до нас с вами добирается. Или думаете, что это случайности?

С такой точки зрения проблему не рассматривал. Моя фигура в этом мире мало что значит, в этом отчет себе отдаю. В политических играх не замечен, в бизнесе конкурентам пока дорогу не переходил. Про немецких одаренных, входящих в сообществе убитого мной генерала, уже нет повода волноваться. Или охота за амулетом, доставшимся мне в качестве трофея, продолжается? Маловероятно, что через помощницу кто-то рассчитывает на меня повлиять. Озадачу начальника охраны, пусть его люди будут внимательнее. Со своей стороны тоже присмотрюсь, ситуация в империи меняется быстро, а я какое-то время провел на Кавказе. В Москве многое могло измениться, хотя этого и незаметно.

— Знаете, Илья Максимович, что-то в ваших предположениях есть, — задумчиво ответил я. — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

— Мы друг друга поняли, — покивал Зарубин. — Пока нет дам, то не хотите сказать, что у вас ко мне за просьбы и предложения?

— Потребуется испытать действие заживляющего бинта и собрать отзывы от раненых. Кроме как в полевых условиях этого больше никак не сделать. Для этого мне придется отправиться на фронт. А так как не хочу терять в дороге драгоценное время, то не предоставите ли вы мне один из своих самолетов?

— Не побоитесь лететь? — удивился полковник.

— Уверен, даже за штурвалом смогу, — усмехнулся я, чем развеселил Зарубина, который мне не поверил.

Авиатор даже закашлялся от смеха и выступившие слезинки из глаз смахнул.

— Михаил Юрьевич, простите, но пилотировать самолет не сравнится с ездой на автомобиле!

— Илья Максимович, теорию знаю, а используя дар, то и на практике вряд ли опозорюсь. Разумеется, если самолет не окажется чем-то вроде такого монстра, как Илья-Муромец! — парировал я.

— Ваша просьба понятна, — задумчиво ответил Зарубин, не став комментировать мои слова. — Уверен, смогу помочь, возможно, даже сам с вами полечу, если по времени совпадет. Следует проверить несколько подготовленных взлетных площадок, недалеко от боевых действий. Их строительство уже заканчивается, как только доложат, что готовы к приему и размещению самолетов и пилотов, то с инспекцией туда лететь собирался.

— Не забудьте взять с собой вашего покорного слугу, — вежливо попросил я.

— Вы и слуга вещи несовместимые, — парировал Зарубин и вновь усмехнулся, а потом уже серьезно сказал: — Господин Голицын, обязательно вам сообщу, когда соберусь лететь.

— Договорились, — обрадовался я, но внешне этого никак не показал. — А насчет неких предложений, то они касаются новых типов летательных аппаратов. В том числе пассажирских.

— Сейчас не до них, — отмахнулся полковник.

— Почему же, — хищно улыбнулся я. — Если подойти с умом, то их вполне можно использовать в качестве бомбардировщиков. А вот прикрывать их обязаны истребители. Этакие юркие и небольшие машины, у которых должно оказаться преимущество в скорости, пусть и в ущерб боевой мощи. Достаточно оборудовать такие самолеты пулеметом, который окажется в распоряжении пилота.

— И в чем их преимущество? — хмыкнул Зарубин и с нескрываемым интересом на меня посмотрел, а потом добавил: — Они же даже не смогут бомбы метать!

— По моим прикидкам и это возможно, но тогда вес машин увеличится, скорость и маневренность снизится. А ведь их основная задача — уничтожение вражеских самолетов! Для всего остального будут грузовые борта.

— Гм, Михаил Юрьевич, ваша идея отличная, но она уже не нова. Как в нашей армии, так и в германской, такие машины имеются. Правда, в небольших количествах, — произнес Зарубин.

Его слова застали меня врасплох. Дело в том, что никоим образом не рассматривал те самолеты, которые видел с привычными для меня истребителями. Да, функционал схож, но даже в теории они очень далеки от тех, которые начнут доминировать в небе, в период Второй Мировой войны.

— Верно, — мгновенно сориентировался я, не показав, что раздосадован своей оплошностью. К разговору плохо подготовился и теперь предстоит выкручиваться, но от своей цели отступать не собираюсь. — Дело в том, что необходимо развивать авиацию и не отстать от врага. Предлагаю поставить конструкторам конкретные технические задачи, исходя из сегодняшних возможностей и с запасом на будущее. Мир стремительно развивается, двигатели становятся мощнее, появляются новые технологии, материалы, — взял небольшую паузу, улыбнулся и сказал: — Илья Максимович, вам ли об этом не знать?

— Вы правы, все так, — о чем-то задумался авиатор.

— А еще, нельзя забывать о гражданской авиации. Представьте, что в Тифлис из Москвы или Петрограда можно долететь за пару десятков часов. А если построить аэродромы во всех больших городах империи и устроить регулярные рейсы? Недостатка в пассажирах точно не будет.

— Нужны большие вложения, а сейчас средства направлены на фронт, — покачал головой мой собеседник. — Частным компаниям такое не под силу, еще и с учетом того, что подходящих самолетов-то нет! А еще потребуется множество людей, которых надо обучить и платить зарплату.

— Разве же говорю, что требуется всё и сразу? Такие прожекты начинаются с малого, — спокойно парировал я. — Допустим, наладить авиасообщение между Петроградом и Москвой. Посмотреть, будет ли это выгодно. Уверен, многие захотят к этому приобщиться, чтобы не отстать от моды.

Господин Зарубин задумался, а я принялся его, как говорится, дожимать:

— Организационную и рекламную часть возьму на себя. В том числе и билеты напечатаю и буду их распространять. Паевые взносы обсудим позже, когда приобретем на компанию по пассажирским перелетам, несколько самолетов. Разумеется, их сделают на заказ. Не думаю, что господин Сикорский откажется помочь и учесть наши пожелания. Даже с учетом войны нельзя забывать о развитии империи.

— Михаил Юрьевич, не давите, идея, бесспорно, хороша. Но вы же понимаете, что сие предприятие не только от нас с вами зависит? На самом верху, — он поднял указательный палец, — должны дать одобрение. Но изначально следует все просчитать. Насколько понимаю, еще непонятны сроки окупаемости, иначе вы бы ими оперировали.

— Нет, — не стал скрывать я. — Однако, нам не подойдет уже хорошо себя зарекомендовавший «Илья-Муромец», он слишком дорог.

— По слухам его стоимость составила сто пятьдесят тысяч рублей, — усмехнулся Зарубин. — Согласитесь, это баснословная сумма, особенно на фоне обычных военных аэропланов, цена которых в десять раз меньше.

Финансовую сторону вопроса я плохо изучил, точнее, просто прикинул, что небольшой пассажирский самолет обойдется тысяч в десять. Похоже — крупно просчитался! Свободными деньгами не располагаю, но заём мне с радостью дадут, под те активы, которые имею. Так что, все не так и плохо.

— Но все равно, подумайте и прикиньте, что к чему. У меня же имеются схемы и некие технические решения пассажирского самолета, — выложил, фигурально выражаясь, последний козырь.

— Сами спроектировали? — прищурился Илья Максимович.

Не стал ему отвечать, неопределенно пожал плечами, мол, понимайте, как угодно.

— Господин полковник, а какие у вас ко мне просьбы имелись? — перевел тему, понимая, что большего сегодня от Зарубина не добьюсь.

Уже одно то, что он согласился меня с собой к линии фронта взять заметно экономит мое время. А насчет пассажирской авиации, надеюсь, зерна сомнения упали в благодатную почву. Авиатор сам к этому разговору вернется, когда все спокойно обдумает и осмыслит.

— Гм, господин Голицын, — авиатор оглянулся по сторонам и понизил голос: — То, что вам сейчас поведаю, не должно никому стать известно. Тайна такова, что за нее лишаются головы. Согласны дать слово, что и под пытками не проговоритесь?

— Но надо это вам, — хмыкнул я. — Илья Максимович, не понимая, о чем речь и приносить клятву молчания? Помилуйте! К такому не готов.

— Речь пойдет о царской семье, — прищурился мой собеседник.

— Тогда готов поклясться, что буду молчать аки рыба, но только до того момента, пока этот секрет не станет всеобщим достоянием.

— Тайну тщательно берегут, в нее посвящен ограниченный круг лиц. Удивительно, но ваш покорный слуга, — он ткнул себя пальцем в грудь, — недавно стал одним из них, и это благодаря вам.

— Императорская семья, тайны и я вещи несовместимые. Шутить изволите! — отмахнулся от такой сомнительной похвалы.

— А как же князь Грузинский? Он с императором близок, вхож в его ближний круг. Вот Петр Александрович в подробностях и сообщил, о том, что вы для его супруги и сына сделали, когда все другие целители спасовали. Мне поручили ввести вас в курс дела, взять клятву молчания и, если согласитесь, доставить в Петроград, — произнес Зарубин, цепко изучая мою реакцию на его слова.

Сделать выводы по таким намекам не так-то легко. Хотя, если это связано с моим целительским даром, то в императорской семье случилась беда. Но чтобы ее не вылечить с помощью дара? Из истории своего мира мне известно, что цесаревич Алексей страдал от гемофилии. Редкого генетического заболевания крови, которая неспособна сворачиваться при травмах и порезах, когда даже глубокая царапина представляет собой смертельную опасность. Неужели и в этом мире история не сделала исключения? А как же целители? С другой стороны, это заболевание связано с хромосомами, оно поддается заместительной терапии. Правда, есть и генная терапия, когда безвредный вирус доставляет в печень больного исправленную копию гена, но он стоит миллионы долларов и доступен для очень богатых людей. Если угадал и речь про это, то вряд ли сумею справиться. Каким образом помочь цесаревичу? Методика моего мира в данном случае не поможет, а про большую часть препаратов еще не слышали. Общие рекомендации? Так уже давно должны были понять, какую делать профилактику. К тому же мне неизвестен и еще один момент. А есть ли у сына императора дар и активен ли он. Если да, то призрачный шанс имеется, так как общее представление знаю из-за чего происходит несворачиваемость крови.

— Вы слышали про «царскую болезнь»? — спросил Зарубин.

— Загадочное и неизлечимое смертельное заболевание, которое поражает мужчин из монарших европейских семей. Передается по наследству, является заболеванием крови, — медленно ответил я.

— Угу, испорченная кровь, — покивал полковник. — Делались предположения, что все происходит из-за мощного темного проклятия. Доказательств не найдено, но и опровержений никто не дал. Этих фактов будет достаточно для клятвы молчания?

— Вполне, — задумчиво ответил я.

В голове роем проносятся мысли и строятся различные предположения, как попытаться справиться с этой гадостью при помощи того или иного магического посыла. Теоретически, даже если нет у цесаревича источника, то можно использовать магический накопитель, как это делал губернатору Петрограда. И все же я не доктор, больших познаний в этом нет, боюсь не справлюсь. Однако, если помогу, то получу большие возможности. Как минимум, ко мне будет благоволить и прислушиваться императрица. А Александра Федоровна имеет большое влияние на Николая Второго. С другой стороны, наживу себе влиятельных врагов, в том числе и в лице ее духовного наставника и близкого человека — Григория Распутина. Она даже называла его «нашим Другом», с большой буквы. По слухам очень опасного «великого старца», так называемого негласного статуса, который он получил за колоссальное влияния на императорскую семью, свое происхождение от сохи, паломничество, личный магнетизм и репутацию целителя. Другими словами, прямой мой конкурент в излечении той или иной заразы методами, которые большинству непонятны. Что если и он пришел в этот мир из другого? Возможно ли такое? Почему бы и нет, прецедент в моем лице имеется.

— Михаил Юрьевич, если откажитесь, то уже никогда не получите высочайшего доверия и благосклонности, — теперь уже стал Зарубин на меня давить.

И с его утверждениями не поспоришь! Как ни крути, а согласиться придется. Да и, честно говоря, отказывать и не помышлял. С другой стороны, риск на себя тоже навлеку немалый, если что-то пойдет не так. Нет, могу сделать вид, что пытаюсь помочь цесаревичу, при этом и, как говорится, пальцем не пошевелив. Но исполнять роль шарлатана не собираюсь!

— Хорошо, готов дать клятву, — утвердительно кивнул Зарубину, который с облегчением выдохнул.

После стандартной магической процедуры, за которой внимательно полковник следил, он сразу же сказал:

— «Царская болезнь» у сына Николая Второго. Императрица узнала о нескольких ваших успешно поправившихся пациентов, в том числе и обо мне самом. Ее доверенный человек потребовал все детали изложить в письменном виде, что я и сделал. Через пару дней со мной вновь связались и уже попросили вас уговорить поучаствовать в лечении Алексея. Вот в принципе и все, — он развел руками и уточнил: — В Петроград полетим на самолете, якобы по делам. С императорской семьей встретимся негласно. Таковы выдвинули условия, чтобы, не приведи Господи, не дать никому пищу для размышлений, что кто-то болен. Когда вы готовы отправиться?

— Да хоть завтра, — я спокойно пожал плечами.

— Боюсь, за столь короткий срок вы не восстановитесь, — усмехнулся полковник.

Да, он прав, к тому же, на завтра запланировал уже дела, которые не хочется откладывать. Синяки-то сойдут к утру, но источник точно не будет полон.

— Да, соглашусь, лучше дня через два-три, — ответил я и поспешно замолчал, к нам наши дамы направляются, а им об этом разговоре знать нельзя, какие бы у нас близкие отношения не сложились.