Глава 16. ИНСПЕКТИРУЮ

Нет, от какого ума печатать такую ересь⁈ Подставлять императрицу, намекая на ее близкую дружбу с Григорием Распутиным. Это не секрет полишинеля, но в статейке-то вывернуто так, что можно подумать у императора рога! Даже если они и есть, то какое кому до этого дело⁈ Ну, тут перегнул, монархи должны быть безупречны. И, кстати, это удар не только по Николаю Второму, а по всей его семьи. Конечно, я не уверен, что происходит в этом мире и какие отношения между великим старцем и Александрой Федоровной. Но историки откуда я родом, дают гарантию, что Григорий Распутин не имел физической близости с императрицей. Правда, если судить по их перепискам, то супруга Николая Второго платонически любила великого старца и они имели духовную близость. И вот тут-то возникает вопрос, а не сильнее ли это физической измены? Но это уже совсем придется углубиться в философию. Тем не менее, Александра Федоровна еще была благодарна Распутину за то, что тот облегчал приступы у цесаревича. При этом доподлинно известно, что своей фамилии великий старец соответствовал и вел разгульный образ жизни. Впрочем, в этом мире дела обстоят аналогично, если верить слухам и рассказам того же князя Грузинского. А не доверять последнему у меня нет оснований.

— Михаил Юрьевич, ничего такого в газетных статьях нет, — произнесла Нелли Генриховна и попыталась объяснить: — В центральной прессе примерно тоже самое пишут. Сами же понимаете, что сплетни и слухи вызывают живой интерес у читателей и газеты лучше продаются.

— И тем самым бросают тень на царскую семью и монархию в целом, — мрачно произнес я. — Надеюсь, в подготовленных вами материалах для публикации ничего такого нет?

Госпожа Зотова замялась, отвела взгляд, нервно руки в замок сцепила, но нашла в себе силы признать:

— Есть, в том числе и рассказы нескольких слуг из Царского Села.

— Где мы, а где императорская резиденция, — покачал я головой. — Как к вам попали сведения? Вы их проверили?

— Нет оснований не доверять моим источникам, — задумчиво произнесла журналистка. — С самими служанками не общалась, мне передали их рассказ на двух приемах у знатных особ и, заметьте, дамы, которые об этом поведали вхожи к императрице.

— Очень за них рад, — ехидно ответил я. — Вот только почему они в Москве оказались? Стали неугодны и решили отомстить? Или им эту величайшую тайну, — криво усмехнулся, — сообщил какой-то обиженный на императора господин? А что, если слухи придуманы врагами империи, дабы посеять среди народа недоверие к правящей власти? Нелли Генриховна, возможно, не совсем точно перед вами задачу поставил, какое направление у нашей газеты-журнала. Мы будем бороться с желтой прессой и слухами, порочащими императора и его семью. Слухи высмеивать и приводить факты, показывать, как государь заботится о народе и переживает за империю. А что насчет благотворительности под патронажем Александры Федоровны?

— Но это не вызовет живой интерес, — возразила Зотова.

— А вы сделайте так, чтобы люди прониклись! — буркнул я. — Давайте разбираться с теми материалами, которые подготовили.

Нелли Генриховна вздохнула и вытащила из ящика письменного стола стопку бумаг и пачку фотографий, в том числе и пилотный номер газеты-журнала. В этот момент в дверь постучал охранник и доложил, что какой-то паренек настаивает на встрече со мной.

— Господин Голицын, простите, но он говорит, что вы велели ему к этому времени подойти, — немного смущенно заявил служака, которому уже за сорок. — Мы ему сказали, что если соврал, то по шее надаем, но он на своем настаивает.

— С одним пацаном и в самом деле условился тут встретиться, — взглянул я на часы. — Правда, он должен был раньше подойти.

Я извинился перед госпожой Зотовой за заминку и покинул кабинет. Настроение далеко не радостное, дела в типографии идут не по моему сценарию. Еще и неизвестно, чем обернется запуск этакой пропаганды. Долго ли получится содержать убыточное предприятие? Что-то есть сомнения, что в ближайшее время текущие затраты оправдывать газета-журнал не сможет. Про прибыль или возврат вложенных средств уже не говорю. С другой стороны, все же надеюсь на то, что новый формат прессы люди встретят на ура. Первые выпуски точно будут пользоваться успехом, потому что это новинка.

— Господин, хорошего дня! — воскликнул Сашка-молния и победоносно посмотрел на хмурого охранника: — Говорил же, что мне назначено!

— Привет, — махнул я пацану и указал в сторону Руссо-Балта, — пойдем, поговорим.

— Прокатите? — с придыхание спросил тот.

— Не в этот раз, — покачал я головой. — Но за руль разрешу сесть и даже баранкой можешь покрутить.

— Правда, не врете⁈ — выпалил Сашка вопрос и смутился: — Простите, вырвалось.

Пацаны во все времена одинаковы, мысленно усмехнулся я.

— Ничего страшного, не обижаюсь, — хлопнул пацана по плечу.

На этого мальчишку-подростка возлагаю большие задачи. Справится ли он, если его постоянно не контролировать? Сложно сказать, но деваться мне некуда. Когда уселись в машину, то некоторое время молчал, давал пацану за рулем освоиться. А тот, как дитя неразумное, надувал щеки, крутил рулем, прикладывая все своим силы и даже стал имитировать рык мотора. Похоже, он представил, как сам ведет Руссо-Балт.

— Слушай внимательно и запоминай, — потер я висок.

Сашка-молния сразу же отлип от руля и ко мне повернулся.

— Михаил Юрьевич, у вас какие-то проблемы? Готов помочь, чем могу, — без улыбки произнес парень.

— Первое — отыщи моего начальника охраны и передай ему, чтобы он показал тебе портрет графа Прохорова. Этого человека надо бы поискать в Москве, но не усердствовать. Как говорится, на авось. Желательно перерисовать его физиономию и раздать твоим надежным приятелям. Есть кто-нибудь, кто хорошо рисует?

— Катька справится, она у меня художницей мечтает стать. Да мамка ее противится и ругается, что бумагу и карандаши переводит.

— Эта не та ли девица, которой ты сладости брал? — поинтересовался я.

— Она, — улыбнулся Александр.

— И хорошо рисует?

— Мне нравится, — пожал парень плечами.

— Главное, чтобы узнать смогли, — задумчиво произнес я и уточнил: — Говоришь, ее мать ругается, что напрасно бумагу и карандаши переводит?

— Есть такое дело, — со вздохом согласился мой собеседник.

— Ладно, этот вопрос решаем, — усмехнулся я. — Насчет распространения газеты-журнала все в силе, но, боюсь, первый номер завтра не появится. На всякий случай приходи завтра и узнай у госпожи редакторши, когда будет тираж. А еще, мне необходимо знать, что происходит в скаутском движении. Слышал о таком?

— Разумеется, — пожал тот плечами, а потом хмыкнул: — Дурью они там маются и в игрушки играют, потешные сборища устраивают и…

— Вот и направь своих приятелей в эти отряды, — перебил я парня. — Понимаю, что ребятня зарабатывает и побоится заработка лишиться, поэтому заплачу вдвойне. Пятьдесят процентов сразу, а остальные после выполнения задания. Устроит?

Сашка-молния насупился и задумался, а потом отрицательно головой покачал и сказал:

— Не, там еще затраты будут, да и свободного времени почти не останется.

— На тебе этот вопрос, — хмыкнул я. — Затраты компенсирую, а учиться необходимо. В том числе и для того, чтобы со мной продолжать сотрудничать. На первое время, хотя бы десяток пацанов пристрой. Уяснил?

— Попытаюсь, — задумчиво произнес мой собеседник.

— А еще нам с тобой как-то следует поддерживать связь, — потер я висок.

— Это проще простого! — отмахнулся тот. — Могу вас каждый день находить и интересоваться не надо ли чего. А если меня захотите разыскать, то в районе Патриарших к любому лоточнику или разносчику газет обратитесь.

— Так, на этом на сегодня закончим, — объявил я и открывая дверь Руссо-Балта сказал: — Иди за мной.

Александр удивился, но ничего спрашивать не стал. Он вообще мало вопросов задает, хотя и не понимает, для чего все это мне. Я провел пацана через помещение, где работали станки, у того от восторга и интереса даже глаза в размерах увеличились. А вот перед госпожой Зотовой он оробел. Смотрел на Нелли Генриховну словно та какая-то святая. Правда, это случилось после того, как я объявил, что эта дама журналистка и главный-редактор.

— Михаил Юрьевич, вы принимаете Александра на работу? Но что он будет делать? — не удержалась от вопросов Нелли.

— Не совсем, но вам предстоит сотрудничать, так как этот молодой человек будет отвечать за распределение нашего тиража между распространителями, — ответил я, чем вызвал у Сашки-молнии и у редакторши искреннее изумление.

— Я буду что делать? — поразился Сашка-молния. — Михаил Юрьевич, боюсь, не справлюсь, — помотал он головой.

— Если возникнут вопросы, то обращайся ко мне, к госпоже Зотовой или отыщи мою помощницу — госпожу Исаеву Анастасию Николаевну, — отмахнулся я и посмотрел на редакторшу: — Нелли Генриховна, выдай молодому человеку стопку писчей бумаги и десяток карандашей.

— Сейчас принесу, — ничего не спрашивая, ответила та и покинула кабинет.

— А зачем мне бумага и карандаши? — почему-то шепотом спросил парень.

— Тебе предстоит вести записи и подсчеты, кому и сколько выдать денег, кто как выполнил задание, какие у кого продажи и многое другое, — хмыкнул я, а потом добавил: — Большую часть отдай Катерине, портрет-то ей на чем-то надо перерисовать. Сколько делать экземпляров сам реши, так как твои приятели отправятся искать нужного мне господина.

— Ага, понял, — вытер испарину на лбу Сашка и даже головой помотал, словно наваждение пытаясь прогнать.

— Да, вот еще что, — я достал портмоне, подумал и отсчитал тридцать рублей: — Аванс за твою работу. Постараешься, получишь в два, а может и в три раза больше.

Деньги Александра, что называется, добили. Из издательства он вышел в прострации, неся перед собой пачку бумаги и зажав в кулаке карандаши.

— Господин Голицын, простите, а почему вы этого паренька так работой нагружаете? Он же явно из шпаны, одет не пойми во что и вряд ли обладает познаниями, — произнесла Нелли Генриховна.

Мы с ней стояли у окна и взглядами провожали Сашку-молнию, который брел как во сне.

— Он даст фору большинству сверстникам из благородных семейств, которые жизни на улицах города не знают, — хмыкнул я и чуть слышно добавил: — Таких Александров тысячи, а то и сотни тысяч, они многое могут и умеют, но сами об этом не знают. Их необходимо направлять в нужное русло и тогда результат превзойдет ожидание.

— Уверена, вы знаете, что делаете, — задумчиво произнесла госпожа Зотова.

Не стал на ее реплику отвечать. Да, она права, я преследую определенные цели, исходя из собственных возможностей. А еще пытаюсь дать шанс другим, в том числе и ей, о чем она должна догадываться.

— Вернемся к нашим делам, — вздохнул я, представляя, что сейчас начнется та работа, которую сделать необходимо и вместе с тем она нудная и не любимая.

Подготовленные материалы к печати, пока я общался с Александром, заметно «похудели». Нелли Генриховна уловила мой настрой и от части черновиков успела избавиться. Корзина для бумаг забита до отказа, а когда только пришел она была пуста. Тем не менее, еще где-то треть подготовленного к публикации забраковал, попутно объясняя на что делать упор и как правильно, на мой взгляд, преподносить ту или иную новость.

— И обязательно, в каждом номере, отводить разворот на шаржи и карикатуры. Сейчас это модно. Вот в них-то и высмеивать идиотские решения властей, но только так, чтобы это никого не задевало. А еще подумайте над тем, чтобы размещать материалы для детей разных возрастов, — дал указания и устало потер глаза, откладывая последний материал о том, что вскоре в войска поступит партия броневиков.

— И что нам предложить для детей? — озадачилась Нелли Генриховна.

Настала моя очередь удивленно на нее посмотреть.

— Гм, а не напомнить ли мне, что вы являетесь матерью? Неужели не испытывали никаких проблем с ребенком, в том числе, чем его занять? Учтите, что ваш сынишка будет расти и ему потребуются игры, сказки и рассказы. Представляете, как вздохнут родители, когда прочтут новости и смогут на ночь детям прочесть в той же газете какой-нибудь интересный рассказ, — пожал я плечами. — Уверен, в этом вопросе разберетесь лучше, чем я.

— Да, вы правы, — закивала моя собеседница. — Но, Михаил Юрьевич, простите, если делать каждый выпуск таким объемным, то потребуется много материала.

— И в чем проблема? — хмыкнул я.

— Ну, себестоимость, цена… — она растерянно покрутила головой.

— А что насчет рекламы? Не забывайте про доходы с нее. Если потребуется, то газету-журнал можно сделать чуть ли не бесплатной, а деньги получать за нее за счет тех, кто захочет показать товар лицом. И, кстати, есть некие уловки, когда, допустим вы, описываете, как вам понравился тот или иной ресторан или салон с одеждой или косметикой. Улавливаете мысль?

— Не совсем, — призналась Нелли Генриховна.

— Допустим, — на секунду задумался, а потом продолжил: — читатель узнает из обширной статьи, с красивыми фотографиями, что журналист посетил оружейную лавку по такому-то адресу и с таким-то названием. Его там радушно встретили, продемонстрировали весь арсенал, все грамотно и вежливо рассказали. А самое главное, сделать упор на том, что приобрели, допустим, револьвер такой-то и очень хороший дамский пистолет. Разумеется, для самообороны. При этом, название и адрес лавки в статье написан несколько раз, в том числе и фотографию ее разместить.

— И эту статью оплатит владелец заведения, — продолжила госпожа Зотова.

— Браво! — я хлопнул в ладоши. — Вы попали в яблочко.

— А стоить это будет намного больше, чем небольшое рекламное место, — о чем-то размышляя, продолжила Нелли Генриховна. — От этого выиграют сразу все! В том числе и производитель оружия. Перспективы ошеломляющие. Михаил Юрьевич, вы опасный человек!

— Думаете я изобрел что-то новое и ничего подобного нет? — спросил я госпожу Зотову.

Честно говоря, понятия не имею, когда появилась скрытая реклама. Но убежден, предприимчивые дельцы уже до такого додумались. Возможно, не в таких масштабах, как это видел в своем мире, но уж использовать прессу много ума не надо. Другой вопрос, что для такого сподручнее брать специализированный журнал. Наверняка, тот же Сидорчук является одной из жертв такого подхода.

— А вы знаете, если подумать, то в действительности что-то такое есть, — покрутила перед собой указательным пальчиком молодая женщина.

— Вот и обдумайте все как следует. Надеюсь, несколько первых номеров скоро подготовите, с учетом моих пожеланий и рекомендаций, — сказал ей и засобирался: — Поеду, честно говоря, не ожидал, что столько времени в издательстве проведу. И, да, Нелли, не забудьте, что господина Васильева вы простили, — напомнил своей собеседнице.

— Не переживайте, долго и не собиралась на него дуться, — успокоила меня та.

Выйдя на улицу, я сел в машину, завел ее и призадумался, куда бы направиться. Честно говоря, следует перекусить и, наверное, госпожу Зотову пригласить составить мне компанию. Но у нее сейчас, что называется в пальчиках зуд. По ауре видел, что ей не терпится поработать. Поразмыслив, я все же выбрал отправиться перекусить, но не в ресторан актрисы, а в какое-нибудь ближайшее заведение. Медленно поехал по центральной улице и вскоре свернул к трактиру. Как только зашел в заведение, как сразу нагрянула полиция с проверкой документов. Обыск не делали, но трактирщику велели открыть все комнаты, которые тот сдавал.

— Господин Петров, какая неожиданная встреча! — донесся до меня голос следователя, который почти сразу проследовал на второй этаж. — А может быть к вам обращаться товарищ Бравый? Или быть может граф Белицкий? Что, опять не угадал? Ой, простите, вы же последнее время представлялись Мишелем Плурье.

— Вы ошиблись, я действительно господин Петров, — сделал неуклюжую попытку сбить с толку следователя неизвестный.

— А мне все равно, если честно, — хмыкнул тот. — Лучше потрудитесь объяснить назначение этого интересного станка, — раздался некий скрежет, а потом полицейский продолжил: — и происхождения денег!

Неужели полиция поймала одного из тех, кто печатал фальшивые банкноты? Так и оказалось, двое полицейских вскоре пронесли мимо меня до боли знакомый станок. Получается, полиция знает о том, что печатаются фальшивые деньги и с этим борется. Жаль, что этот станок и денежные клише ускользнули мимо меня. Пожалуй, следует Сашке-молнии дать еще одно задание, чтобы обращали внимание на появлении свеженьких банкнот, на которых есть определенные метки. Меня бы и один станок устроил, но если есть возможность получить их несколько, то это откроет дополнительные возможности. Эх, мне бы еще и парочку клише врагов России заиметь, тогда и вовсе все окажется проще. Хотя, а не озадачить ли этим Кузьму? Пусть попытается продемонстрировать свой талант и в этой сфере! Полиция трактир покинула, и я смог спокойно пообедать, не обращая внимания на поднявшийся в зале шум. Посетители наперебой обсуждали случившееся и гадали, достались ли фальшивки трактирщику. Одна из подавальщиц не выдержала и заявила, что с ней, тот кого арестовали, расплатился новенькими купюрами. За какие-такие услуги ей постоялец заплатил два червонца никто не уточнял, все всё и так поняли, и не подумали осуждать.

— Но деньги не фальшивые он мне дал, самые настоящие, уж поверьте, я толк в них знаю. Уверена, полиция ошиблась или оговорил кто-то постояльца. Он очень приятный и любезный господин, — стала защищать арестованного работница трактира. — Али прознали, что господин Петров Иван Иванович, собирался цельную ткацкую фабрику прикупить и задаток с собой привез.

— Танька, дура-девка, ты сама подумай, — постучал хозяин заведения пальцем по своему лбу, — от какого это ума, держать такие огромные деньги в номере! Нет, полиция сработала отлично, мутный этот тип, сразу мне не глянулся.

Они еще переругивались, подавальщица предъявила одну из купюр, с помощью которой с ней расплатился арестованный. Бумажные десять рублей крутили так и этак, сравнивали с другими, но кроме того, что та слишком новая и даже пахнет краской, никаких отличий не нашли. Плохо искали? Не знаю, я не вмешивался, сидел и размышлял. Сколько в Москве таких вот Петровых? Не думаю, что их очень уж много. Найти хоть одного, все равно что отыскать иголку в стоге сена. Рассчитавшись за сытный обед, я направился на кинофабрику. Увы, господина Ханжонкова не застал, разминулся с ним буквально на десять минут. Меня заверил его помощник, что Александр Алексеевич завтра утром обязательно будет на месте, а сегодня он уже вряд ли появится. Разочарованный, я поехал в мастерские, где изготавливают шараболлы. Теплилась надежда, что там отыщу Анастасию Николаевну, да и с Кузьмой надо переговорить. Пора морально подготавливать свои кадры, что им вскоре предстоит переезд в другую страну.

— А работа кипит, — отметил я, — когда прошел мимо склада и заглянул в один из цехов.

Все рабочие места заняты, отгрузка идет, как и какие-то запчасти привезли, но их молоденький парень не желает принимать.

— Брак, сам что ли не видишь? — возмущался парень, не робея перед мрачным мужиком с окладистой бородой, который на две головы выше и раза в три шире.

— Алексей Павлович, побойся Бога, какой брак? Так, мелкая недоработка, которая на качество никак не влияет, — пробасил поставщик.

— Нет, не приму, везите взад и возвращайтесь с теми пружинами, которые заказывали! — отрицательно покачал головой Алексей.

— Всего-то витка не хватает, — развел руки в стороны бородач.

— И прослужит намного меньше, а нам потом за свой счет ремонт осуществлять, — покачал головой приемщик. — И не вздумайте мне деньги предлагать или что-то еще! Не приму ваши бракованные запчасти и точка! Скажите спасибо, что даю возможность заменить на правильные изделия и не доложил Кузьме Михайловичу.

— Мастер мастера всегда поймет и услышит. Господин Прутков войдет в положение и пристроит наши пружины. Зови его! — заявил бородач.

Стою, прислушиваюсь и гадаю, чем дело кончится. Если мой управляющий и мастер на все руки и в самом деле примет заведомо некачественные запчасти, то ему по шапке настучу, фигурально выражаясь.

— Без проблем, но об этом буду обязан доложить госпоже Исаевой, — с ироничной улыбкой произнес Алексей Павлович, которому от силы лет семнадцать.

— Как, зачем это Анастасии Николаевне об этом знать? — переменился в лице бородач. — Она же с нами контракт разорвет и потребует неустойку! Нет, только не говори госпоже Исаевой! Алексей Павлович, дорогой ты мой, привезу я тебе нужные пружины, прямо завтра и привезу. Считай, что меня тут сегодня не было.

— У вас еще три дня, если не ошибаюсь, на поставку нужных нам деталей. Итак, скобы забираю, шары тоже, как и цепи, а пружины не принимаю, — подвел итог Алексей и на этом разговор с поставщиком завершил.

А вот бородач повел себя странно, с шумом выдохнул, крякнул, смахнул рукавом пот со лба, перекрестился и прошептал:

— Господи, спасибо тебе, что с управляющей по этому вопросу не дал столкнуться.

Меня разобрало любопытство, я решил разузнать что и как. Вышел из-за крытого возка, за которым простоял, подслушивая и обратился к бородачу:

— Уважаемой, а что такого страшного в этой госпоже Исаевой? Кто она такая-то?

— А сам-то откель и чего тут забыл? — подозрительно посмотрел на меня поставщик.

— Да просто интересуюсь и прикидываю, можно ли дела с этим предприятием иметь и выгодно ли, — ответил я.

— Если работать на совесть, то будешь доволен, — ответил тот. — А про Анастасию Николаевну скажу так — черт в юбке, а не дама! Дотошная и чуть что тычет в договор и грозится пойти в суд. Ничего-то ее не интересует, мзду не берет, дело свое знает и спуску не дает. Ладно, пойду, не досуг лясы точить, заказ у меня горит.

Надо же, не ожидал, что о Насте такое мнение сложилось. Про черта в юбке ей обязательно расскажу! Уж что-что, а свое дело она знает отменно. А главное, не очень-то печалится, что ее с обучения на доктора чуть ли не силой перевел. Поняла свое призвание и к чему ее дар расположен, но ведь так и не признала мою правоту, если не считать вскользь сказанных несколько фраз. Ладно, потом с Настей обо всем побеседую, а сейчас пора навестить Кузьму.