Плюс 95 000 га одним росчерком пера и молниеносным манёвром. Потерь не было как у нас, так и у клики отца. Однако это не означало, что я забыл столь наглый выпад в мою сторону.

Убивать Черноярского-старшего мне по-человечески не хотелось, да и не было особого смысла — без своих владений он ничто, дурачок, попавшийся на удочку некроманта. Уничтожив Кассия, я верну отца семье и отселю всем составом в Неклюево, пусть доживают свой век среди бурëнок и перестука дятлов. Прослыть отцеубийцей зазорно. Грязная репутация ведунов мне мешала, а подобное пятно прикрепится навсегда.

Но ничто из вышеперечисленного не связывало меня с тевтонцами, с теми самыми «пастухами» нечисти.

— Я хочу, чтобы ты разобрался с ними в течение года. Одиннадцать упырей, вот имена, — я передал Склодскому бумажку со списком и с заметками о каждом члене ордена. — Пусть это будут случайности: подавился отбивной, споткнулся о бомбу, сердце отказало — на твоё усмотрение.

— Наконец-то! Я уж думал, ты меня без работы оставишь.

Леониду задание пришлось по душе: сроки не горят, полная свобода фантазии и возможность проявить изобретательность. Его боевая профессия Убийца «А» ранга простаивала без дела, с тех пор как убрал Гунтера через бессонницу.

Моя цель — это растянутый во времени намёк определённой группе лиц, чтобы не зарывались и не воспринимали мою доброту за слабость. Убей я этих тварей на месте, схлопотал бы проблем, а так кто что докажет?

Оставив охрану в виде сотни глипт и Маркела присмотреть за домом, я отбыл обратно в Таленбург.

— Что такое? — спросил меня Склодский, когда заметил, что я замедлился. — Остановка! — крикнул он задним рядам.

Я спрыгнул с коробки глипта и прошёлся на пять шагов вперёд всей колонны. Гридни непонимающе ждали. Под ногами была мощёная крупным булыжником дорога, соединяющая нас с Ростовом. Прочная, долговечная, надёжная транспортная артерия, но…

— Это полное дерьмо, — сплюнул я и показал пальцем себе под ноги. — Никуда не годится, ты посмотри — любой, кто собрался в Таленбург, задницей прочувствует каждый камешек, а телеги? Ты слышал, как они шумят?

— Согласен и товар нормально не провезёшь: что-то да побьётся.

Я подковырнул носком сапога место стыка булыжника и поднял голову на Леонида.

— К столице феода должна идти идеальная дорога, без единой кочки, чтобы каждый знатный сморчок или купец чувствовал облегчение, когда на неё выезжал. «Слава богу, я почти в Таленбурге», «слава богу, началась цивилизация».

— Надо соответствовать, — догадался Склодский.

— Именно, — показал я на него пальцем и перевëл на обочину, — мы расширим полосу в три раза и сделаем её ровненькой. Должна быть как стеклянная гладь.

— Это понятно, но никто не думал, что после случившегося твои мысли будут о дорогах, — хмыкнул антилекарь.

— А о чём ещё? О выпивке, — догадался я, подметив всеобщее настроение.

— Наше дело малое, государь, а думать о пользе для феода-то твоя забота и священный долг, да мужики? — гридни одобрили слова Леонида.

— Льстец, — фыркнул я и залез обратно на глипта. — Транспортная сеть даст нам больше, чем варварское махание мечом, запомни эти слова. Первый мой указ как единовластного патриарха — соединить путями сообщения каждый уголок баронства!

— А второй?

— А второй выпить за это!

— ДА!!! — два десятка глоток одобрили такой ход мыслей.

Подъезжали к Таленбургу в приподнятом настроении, с улыбками всех оттенков и травлей баек. Его даже не потушило внезапное присутствие перед вратами города рассёдланного элитного отряда разведчиков. Я приметил среди них самого Олзоса Баировича.

— Господин ротмистр, славный денёк у меня сегодня. Вы по какому поводу?

— Смешно, Черноярский, шутка — пуля, — сплюнул недовольно бурят.

Виверны гостей терпеливо ждали седоков с каменными скучающими мордами. Мускулистые, лоснящиеся от заботы целой команды дрессировщиков, они походили на повидавших жизнь аристократов, не то что мои дикарюги вечно в какой-то кровище заляпанные, с голодными хищными глазами и бандитскими повадками. Урки одно слово.

Ухаживать за таким зверем — накладное удовольствие. В ангарах не хватало опытных работников, только убирающие дерьмо глипты и горстка абросимовских парней — куда им обслуживать двести особей?

— Надо же разбавить обстановку, Олзос Баирович, а то у всех лица погребальные. У нас вроде никто не погиб, так мелочишко — пятнадцать магзверей и разрушенная кордегардия, представляете? Постовые еле успели ноги унести. Так что печалиться нам ни к чему. Ах да, вот ещё что, — я сделал вид, будто вспомнил нечто важное и хлопнул себя по лбу. — Вот гляньте, какой занимательный документик мне батюшка надысь вручил. Устал, говорит, от суеты всей этой баронской, покоя захотел Денис Юрьевич…

Ротмистр, вчитываясь в строчки, хмурился, а его подкрученные нафабренные усищи существовали отдельно от хозяина: подпрыгивали, как на разухабистой дороге. Разило от него, как всегда, дешёвой махоркой и какой-то особо вонючей речной рыбой.

— Сам, что ли, написал? — не поверил Цыденов, разглядывая отказ от феода с двух сторон.

Я отобрал бумагу быстрым движением и спрятал за пазуху.

— А это уже пусть комиссия решает, я к проверкам готов: ничего не скрываю, веду себя прилично.

— Слышал я, как ты забавляешься. Не надоело дурака валять? Закидали жалобами на твоих ребят, спаса на них нет, людей обирают.

— Мои-то? — удивился я. — А что они такого сделали?

— А, ну его, — в сердцах махнул рукой ротмистр, — не получишь ты так красный ярлык, Володя, не получишь и точка.

— Да мне и без него хорошо, земелькой вот прирос, Его Светлость защитил. В деньгах не стеснён, женился недавно — зря не пришли, кстати, я приглашал.

— Счастья вам обоим, — смягчился разведчик. — Не можно было, дела государственные.

— Некроманты бушевали? — наудачу спросил я.

— Да вот же, приказано не дёргать тебя почём зря. Не стал праздник портить.

— Выкладывайте, — я показал ему рукой отойти в сторону от гридней.

Олзос поведал мне, что у экспедиционного корпуса назрела большая проблема с продвижением в «Чёрном-4», три подряд нападения на новую крепость витязей. Нечисть усилила напор, не желая мириться с отодвинутыми вглубь границами.

— Его Светлость в данный момент находится под моей защитой. Ни о каких экспедициях речи не идëт до прибытия герцогской армии, — прикинув расклад, сказал я.

— Само собой, это мы понимаем, — что-то, похоже, прижало по самые печёнки нашего ростовского ротмистра, перед подчинёнными ещё держался, а сейчас перешёл в роль просящего, не хотел терять лицо, — но договорëнности по чëрным мирам никто не отменял. Лихо будет, Владимир Денисович, там и ваши соотечественники погибают.

— Да я бы и рад, Олзос Баирович, но вы же сами мне палки в колёса вставляете. Ярлык тормозите, купцам моим ходу не даёте с проверками, а документы на гильдию неделю как задерживают притом что мы за неё заплатили. Три миллиона, господин ротмистр — я как будто не целое состояние отдал, а так, мальчишка на выселках, мнусь у порога. Может, хватит уже враждовать, м? Вы поможете мне, я вам…

Нелегко было старому вояке гнуться на чиновничьем посту — понятия «союзник» и «враг» несколько иные и перетекающие из одного в другое. Никакого тебе верного виверна под боком и открытого поля на тысячи километров вокруг: вверху свобода, внизу опасность. Прошлая ясность ушла.

Храм структура сложная: тут тебе и недовольные торгаши; и витязи с иностранными орденами, грозящими уйти в другое «рыбное» место; и высокомерные храмовники, требующие добывать больше хронолита; аристократы разных мастей со своей придурью и интересами; военное начальство и сам император. Попробуй угоди каждому.

«Схуднул за месяцок», — отметил я про себя обезжиренный профиль ротмистра.

— Вот этого, чтоб я больше не слышал, — разозлился офицер, и его лицо вмиг посуровело. — Запомни, барон, экспедиционный корпус дружбы ни с кем не водит и подачек ни от кого не принимает. Рассказывай, что у вас тут стряслось, и смотри без утайки! А по поводу баронства мы всё проверим, не сомневайся. Поговорю с твоим отцом.

Я безразлично развёл руками, мол, как хотите. Пока разведчики с помощью элементалей собирали в стальные ковши биомассу нечисти, мы зашли внутрь, и я сдержанно поведал ему историю о чудесном спасении, артиллерийских расчётах и доблести черноярской дружины. Про аккумы тактично умолчал.

Ротмистр не особо поверил, ибо от нападавших остались груды расплавленных костей и металла, но совать свой нос глубже не полез — ему на руку, что герцог жив. Это спасённая карьера.

— Решительно позвольте, это уже какая-то профанация! — визгливо резанул по ушам знакомый голос Лоретти. — Вы же представитель власти, посмотрите, что творит сей лиходей! Заморочил людям головы! Отпустите, мне есть что сказать, о да, я всё вам расскажу!

Бывший канцлер безуспешно пытался вырваться из рук гридней, но для тех он что ребёнок. Его вместе с советниками как раз провожала Марина в окружении охраны. Гости передвигались своей кучкой и пытались разобраться в произошедшем: на лицах испуг, растерянность, а у некоторых злость.

Я кивнул, приказывая не ломать приговорённого. Лоретти с видом оскорблённого достоинства прошествовал к Олзосу и ринулся в наступление.

— Начну с того, что этот…

— Обойдёмся без ругательств, — предупредил его Олзос, вставляя большие пальцы в свой ремень и разрешая пленнику говорить дальше.

— Этот ведун нагло врëт! Он верёвочник вьюн с неопытного герцога! Внушил молодину, что я бедствую во всех, и даже повесил к смертной казни! Виноват, вы представляете? Они тут все в сговоре, — уверенно кивал Лоретти, проводя трясущимся пальцем по моим гридням на стенах. — Не было никакого нападения, он всё это придумал, чтобы Демьян Гаврилович ещё больше ему поверил! Легенда всё то.

Ротмистр непонимающе со мной переглянулся, но я сделал вид, что сам не понимаю о чём тот.

— Вы кто и что за ерунду мелете? — переспросил офицер.

— Я герцог Черносветлости, без Фабрицио убиваемый Томмазо вины Лоретти, — приосанившись, произнёс он скороговоркой.

Олзос Бариович, кажется, начал потихоньку закипать. Его широкое обветренное лицо медленно пунцовело. Бывшего канцлера спасли от ругани подбежавшие два разведчика с носилками.

— Взгляните, господин ротмистр, показания барона подтвердились.

Они положили нам под ноги мокрого утопленника с продырявленным в районе груди доспехом. Технически тот не утонул, просто отыскали и вытащили изо рва. Место, на которое указывал подчинённый Цыденова, татуированная шея.

— Некромантская ересь, — уверенно произнëс один из разведчиков.

— Продолжайте поиски, — велел Олзос.

— Есть!

Носилки унесли обратно к вивернам, а я предложил экспедиционному корпусу помощь в виде глипт, но ротмистр остался твёрд в своём намерении не пользоваться одолжениями аристократии. Вежливо отказал.

— Как? Но я думал, что-то был обман… — стушевался Лоретти, падая на колени от избытка чувств.

— Уберите этого идиота сейчас же, у меня от него голова разболелась! — потребовал ротмистр, и я жестом приказал гридням утащить бунтовщика-канцлера.

Сложно формулировать мысли в слова, когда твой когнитивный аппарат замедлен на 70%. На примере с Пелагеей я научился действовать «Градиентом» намного изысканней и узнал, как снижать нейронную активность без последствий в виде обмороков, ступора и непроизвольной дефекации. У Лоретти изначально не было и шанса что-то вякнуть лишнее.

То же самое я сейчас вытворял и с ротмистром, но не выходил за 15% из опасений проколоться. Слишком тупым его делать не следует, но затуманить мозг или не дать зафиксировать какие-то детали — это святое. Когда он вернётся, то мало что вспомнит полезного, кроме общего эмоционального фона.

— Вы уже всё? — изобразил я разочарование, когда Цыденов спустя час «инспекции» по городу отказался зайти на совместную трапезу.

— Работа, ваше благородие, уходим, — скомандовал он своим людям, и те, лязгнув цепями, подняли в воздух тяжёлые ковши

Виверны аккуратно, чтобы не рассыпать содержимое, полетели в сторону Ростова.

Вот так мы и остались каждый при своём. Гордый ротмистр ни в какую не желал уступать и снимать давление (будем честны, всё снять он не властен, но этого и не требовалось), а я прикрылся герцогом Черноморским. И то, и то для императора обоюдно важно, однако потерять Демьяна означало ввергнуть Таврическое княжество в новый виток войн.

«Ничего, сыщем на тебя управу».

Я похвастался жене грамотой, когда остались наедине, и прижал её к себе.

— Надо разослать гонцов на новые земли, — оторвавшись от поцелуя, тяжело дыша предложила Марина.

— Успеем, — я взял её на руки и понёс к кровати. — Они ещё пожалеют, как смотрели на тебя, — поставив её перед собой, я взялся расстёгивать пуговицы белой косоворотки, обнажая красивое женское тело, но внутри резко накатило злостью, раздался рвущийся звук и пуговицы полетели на пол. — Вся эта надменная дворянская шваль недостойна и мизинца твоего, прости, — поцеловав её в шею, я перешёл вверх к щеке, Марина шумно выдохнула, — прости, что приходится терпеть неудобства. Скоро я заставлю этих змей шипеть тебе «Ваше Сиятельство».

— Это не важно, — она взяла моё лицо в свои холодные ладони и осмотрела. — Я тобой уже горжусь, иди ко мне.

* * *

Накопившееся за ночь и день напряжение ушло. Опасность отхлынула, но растворятся в неге и удовольствиях сейчас было неразумно. Мы оделись и договорились подробней всё обсудить вечером перед сном.

На выходе из терема Марина из женственной и приятной баронессы преобразилась на глазах в степенную тигрицу, готовую покарать за ослушание. Прислуга одновременно любила её и боялась, потому как своевольничать Черноярская никому не дозволяла, но и напрасной жестокости за ней не водилось. Всё по существу.

В данный момент требовалось навести порядок в городе. Остановленная стройка, торговля, обучение, а также столпившаяся снаружи очередь из ежедневных гостей Таленбурга требовали внимания. Как моего, так и хозяйки.

Анжей организовал из глипт и кадетов-земельников уборочную команду. Разбросанные ядра и уничтоженная земля в округе сами себя не приберут. Подростки вспахивали её заклинаниями прямо на ходу и засеивали луговыми травами и клевером.

Из Ростова в полдень приехал купленный на сутки фитомант и всё это добро облагородил растительной магией. Через полторы недели со стен опять радовала глаз сплошная зелень.

Со слов гридней, разведчики выловили изо рва двадцать мертвяков. Щукин очистил дно от оставшихся конечностей и обновил всю воду, чтобы не допустить распространения болезней.

Я «Градиентом» ускорял всем работу мозга на 5–15% и принял вал желающих вступить на службу или поселиться в феоде. Помимо этого, мы, действительно, разослали с беглой проверкой новых владений двадцать гонцов, дабы они объявили всем о смене хозяина, а также на глаз оценили численность крестьян, состояние их хозяйств и в целом положение дел на второй половине феода. Чуть позже я почту новых подданных личным визитом, но какую-то срочную помощь следовало оказать сразу.

— Передай своим, что можно начинать, — коротко сказал я Склодскому вечером, когда наткнулся на него возле терема.

— Удачней момента не придумаешь, — растянулся в хищной улыбке антилекарь и пожелал мне добрых снов.

* * *

Вторая ночь после нападения некроманта на Таленбург, Черкассы, окраина, разрушенный временем польский костёл, 3:20 утра.

Никто доподлинно не знал, сколько членов семьи Склодских выжило после неудачного восстания против Великого князя Ладожского Савватия Головина. Герцогское семейство кануло в Лету, но его осколки чудесным образом выжили. Не все. Два десятилетия назад император театрально помиловал сорок членов рода из шестидесяти семи, но это была игра на публику. Желание показаться более милосердным, чем он есть.

В течение последующих пяти лет осталось всего двенадцать человек. Тех, что смогли избежать истребления от подосланных убийц кровавого Саввы. Тех, кто изменился до неузнаваемости, перестроился под новую реальность и стал в общественном поле невидимкой.

У них было много личностей и документов, уйма движимой и недвижимой собственности в Российской империи и за рубежом, управляемой через подставных лиц. Огромные суммы скопленных за два десятилетия богатств покоились на счетах банков и в родовых секретных хранилищах. Но больше всего у Склодских было жгучего желания отомстить. Этой валютой они могли покрыть весь океан.

Наш безымянный убийца «А»-ранга давно наблюдал за подозрительным объектом на окраине Черкасс. Когда-то тут был старый город и била ключом жизнь, но сейчас остались одни развалины и обветшалые фундаменты. По бумагам пять лет назад эти земли взял в аренду представитель Тевтонского ордена. Жителям обещали новый район, но что-то не задалось, начавшаяся стройка парочки домов застыла через полгода, а воз и ныне там.

Несмотря на это, с окраины ревностно отгоняли бродяг и беспризорников, не давая им селиться в лачугах и сколачивать банды. Их избивали, зачастую до смерти и выбрасывали в Днепр. Место приобрело дурную славу, но городской глава ничего не предпринимал — по закону не прикопаешься, а убийства ещё доказать надо.

Безликий Склодский сумел пробраться внутрь мимо слабенького патруля и притаился в полуразвалившемся домике в пятидесяти метрах южнее костёла. Именно там, в подвале-леднике, была его цель. Снаружи дежурило посменно трое тевтонцев, они давно потеряли бдительность и откровенно скучали. Раз в день к ним заглядывал офицер и перекидывался парой словечек, проверял схрон и уходил.

Маги чащей всего коротали время за игрой в кости или в карты. Раз Склодский застал свежую партию «товара». Из подъехавших скрипучих телег сгрузили мешки с негашёной известью якобы для ремонта, а под ними припрятали тела. Орден старались лишний раз не трогать, их витязи приносили огромные суммы в казну города за счёт бесперебойной охоты в Межмирье. Храм в Черкассах процветал.

Так вот, вчера в привычном расписании «Безликого» всё кардинально изменилось. Ворон от брата принёс ему приказ выполнить работу. Сегодня офицер тевтонцев был в особом возбуждении, активно жестикулировал. Жалко, стоял почти всё время спиной и мало что слышно было, но по отрывкам чтения по губам Склодский понял: их срочно отсюда отсылают.

«В 4 утра», — распознал он, когда тевтонец седлал коня.

Путём нехитрых вычислений и произошедших недавно событий в баронстве Черноярского, «Безликий» догадался, что склад срочно переносят в другое место. Экспедиционный корпус начал тотальную проверку по указке императора. Весть о своевольном некроманте дошла-таки до столицы, и Его Величество не мог допустить такого падения своего авторитета. Гада срочно нужно было поймать и ликвидировать.

Две тысячи мертвецов, что напали на крепость Таленбург, из ниоткуда не появились. Если их где-то хранят, значит, эти места следовало вычислить и вскрыть. Барон Черноярский всё свалил на Остроградского, а тот был тесно связан с тевтонцами и давал им своё имя «в аренду». Собственность графа в его же вотчине неприкосновенна, но теперь этот запрет был под угрозой.

Костёл в бессрочное пользование разрешил отдать именно Остроградский. «Безликий» видел эти бумаги. Окраину Черкасс скоро наводнят императорские шпики и разведка. Время 3:20, ещё сорок минут до приезда каравана телег. Охрана откровенно клевала носом, сидя на стульях снаружи. Ждали бедолаги своего начальника, только сон незаметно сморил их.

И убил.

Два беззвучных выстрела сжатой водной струёй размазали мозги обоих по стенам. Больше не таясь, Склодский выпрямился, размял затёкшую шею и в темноте перебежал к входу. Он уверенно и шумя спустился по ступенькам в подвал-ледник. Там с помощью каменного элементаля подтаскивал тела к выходу третий тевтонец, готовил переезд. От него к вызванному существу тянулся поводок, переливающий магическую энергию.

На появление «Безликого» работничек даже не обернулся.

— Warum soll nur ich mich damit rumplagen?*

*Почему только я должен с этим мучиться? (пер. с нем.)

Лишний раз не рискуя, убийца пробил насквозь сердце бедолаги, и действие созидающей магии оборвалось. Раздалось кряхтение. Склодский отбросил тело от себя так, что умирающий смотрел вверх. Наступив ему ногой на грудь, «Безликий» взглянул в испуганные глаза тевтонца и произнёс.

— Weil du die Ehre hast, diese Kollektion als letzter zu zieren.*

Потому, что тебе выпала честь украсить эту коллекцию последним.

Охранник испустил предсмертный хрип и отошёл. Переступив через него, Склодский перевернул рюкзак со спины на живот и достал оттуда банку артефакторной смеси для розжига. Насвистывая, он прошёлся вдоль сотен сложенных друг на друга посеревших мертвецов и тщательно рассыпал порошок.

Холод ледника позволял сохранять свежесть некромантского «продукта», но повсюду также виднелись широкие пластины зеленца. Ими, как прослойкой, обложили трупы и значительно замедлили процесс гниения. Закончив с подготовкой поджога, «Безликий» затащил охранников снаружи и бросил в общую кучу.

— Гори, гори ясно, — прошептал он, чиркая спичкой, и огонь жадно пополз внутрь.

Потушить такое пламя нелегко и вскоре оно взобралось до самого верха, но изюминкой стал взрыв, обрушивший своды костёла и неслабо перепугавший жителей Черкасс. Где-то там забил пожарный колокол, и выехала конная бригада водников.

* * *

В это же время Таганрог, стапель для починки стругов.

Рыболюд с двумя стеклянными сосудами выбрался на поверхность. Нёс он их в сетчатых мешках аккуратно, как и велели. Владеющий земляной магией старик называл его Шпротояр, но родное имя глурра было К’зет-Фар. Сейчас это неважно.

Пристань, как и стапель, опустели. Кругом ни души. Под светом луны рыболюд прокрался вперёд, стараясь не шуметь. У него было задание. От другого человека. Не от ворчащего старика, от какой-то женщины со светлой длинной чешуёй на голове. Лицом она походила на мага, который латал их раны в пещере. Они точно родственники.

Глурр без проблем отыскал вход в нижние склады-трюмы. Его особое зрение, отчётливо видевшее каждую деталь в темноте, помогало сохранять равновесие. Резкие дымные запахи, как от затушенного костра, немного отдающие сырой землёй, ударили в разомкнутые ноздри К’зет-Фара, и его глаза заслезились.

Как же воняет.

Даже голова закружилась с непривычки, но он справился. Спустя какое-то время лестница кончилась и глурр обнаружил целое кладбище людей.

«Зачем их не скормили морю?»

Поставив один сосуд прямо у входа, а второй в другом конце, рыболюд потянул за торчащую ниточку на крышке и из темноты выскочил красный огонёк прямо внутри пузатой банки. Фитиль медленно тлел, ползя вниз к магическому порошку.

«Бежать, бежать, бежать!»

Шлёпая мокрыми ногами, он кинулся к выходу и дёрнул по пути за другую ниточку, уже в первом сосуде. Вихрем взметнувшись по ступенькам наверх, Шпротояр услышал звук человеческой речи. Ему что-то кричали и махали руками, но рыболюд лихорадочно топал к воде, перепрыгивая через деревянные балки. Одна из них с треском разлетелась и обколола щепками. Злому человеку не понравился К’зет-Фара!

Вскрикнув, глурр выпучил глаза и припустил быстрее. Незнакомец за ним. Прыжок в воду и в этот момент за спиной прогремел такой силы взрыв, что пловца подхватило течением и понесло вдаль от берега. Задание было выполнено.