Глава седьмая Взрослые испытания
И под пытками не вспомнил бы, как провел следующие три дня. Не появлялся у кушетки, не смотрел на звезды, не думал о родителях и их планах. Был рядом с любимой и не хотел ничего другого. Эрслоу не осталась в стороне. Вглядывалась в него затуманенными страстью глазами, улыбалась и смеялась гораздо чаще, чем раньше. Будто весь мир сузился до них двоих. Черлинду показалось даже, что если бы в эти дни их побеспокоил Гуру, наставница не заметила бы его присутствия. Жаль, что только показалось.
Он в очередной раз отвлек ее от занятий рассказом об отцовском аквариуме, плавно переходящим в поцелуи, когда почувствовал едва заметное колебание силы.
— Что это? — поинтересовался настороженно. — Не похоже на твоих помощников.
— Это не они, — спокойно заметила, в миг ставшая серьезной Эрслоу. — Это вызов. Кто-то сидит на моем кресле.
Черлинду захотелось выть. Мать все-таки сделала это! Зачем? Чтобы помучить его лишний раз?
— Оставайся здесь, — приказала Эрслоу ученику, а сама направилась куда-то в пространство.
Черлинд не послушался, отправился следом. С любопытством ребенка наблюдал, как наставница трансформировала одежду в подходящую для зала со Столом Предназначений, как она материализовалась у входа и спокойно направилась к своему креслу. А потом увидел мать, восседающую не на своем обычном месте, а в кресле Эрслоу, и страх за обеих дорогих женщин сжал колючей ладонью самую сущность, собрал всю энергию в неподвижный, мертвый комок.
Хранитель не мог не принять вызов. Хранитель не мог сражаться в полсилы. Хранитель не мог пожалеть соперника. Борьба за место всегда шла по-настоящему. Но хранитель не мог умереть во время поединка. Только после, если силы оставят его. Черлинд впитал эти знания с самым первым вдохом ученического тела, и сейчас лишний раз напоминал себе постулаты, пытаясь успокоиться.
Джуна ударила без слов и долгих вступлений. Обычная, заряженная огромной силой атака. Хлыст из мощи и боли. Эрслоу ответила витиеватым, но низкозатратным приемом, будто жалея энергию. Джуна не сдалась. Продолжила атаковать. Каждое новое нападение оказывалось изощренней и мощнее предыдущего. Эрслоу отбивалась одинаково, словно и не владела ничем другим. Улавливая, как нагрелся и замерцал воздух вокруг, Черлинд пытался понять, в чем дело: наставнице покорялись куда более сложные инструменты, но она отчего-то не применяла их. Изматывала противника? Или надеялась одолеть Джуну малой кровью? А может, просто берегла хранительницу света?
Пространство вокруг наполнилось разноцветными искрами. Наэлектризовалось и выпустило невидимые колючки. Несколько прибежавших взглянуть на поединок хранителей поспешили ретироваться. Большая концентрация энергии губила слабых. Черлинд уловил, как сила вокруг пришла в движение. Мать приготовилась к решительному удару.
Наставница не предпринимала ничего. Ждала. Черлинду захотелось прикрыть ее от атаки, спрятать, но он слишком хорошо знал: в чужой поединок не влезть. Посмотрел на Джуну. В глазах той была такая отчаянная решимость, что он невольно потянулся сознанием к Эрслоу, приказать отступить, наплевать на законы мироздания и сохранить свою жизнь.
Не успел. Удар обрушился раньше. Пространство вокруг дернулось, как в объективе камеры неумелого режиссера, и послышался знакомый стон. Протяжный, шершавый, ледяной. Мертвые не желали отдавать силы. Эрслоу шумно вздохнула, направляя струю воплей в соперницу. Джуна вскрикнула и рухнула на пол. Стон прекратился. Хранительница мертвых душ, изменив себе, растворилась в воздухе и направилась прочь из зала. Поединок закончился.
Черлинд поймал взгляд стоящего неподалеку Маруна. Никто лучше гармоничной пары, не чувствовал жива ли половина. Отец успокаивающе кивнул, и сын направился вслед за возлюбленной. Что-то подсказывало ему, что у его гармоничной пары тоже не все гладко.
Эрслоу стояла у окна в белой комнате и смотрела на город. Казалось, она пристально наблюдает за каждым из снующих вдалеке существ. Взгляд ее был сосредоточенным, но Черлинд жизнь готов был поставить: это только иллюзия. Судя по непривычному изгибу губ и собранным под грудью рукам, мертвые, там, откуда хранительница берет энергию, пытались отомстить чересчур алчному владельцу. Старались забрать обратно потраченное на поединок.
Черлинд потянулся к разуму Эрслоу. Не будь они гармоничной парой, все было бы сложнее, но единение сил помогало лучше понимать, что происходит с другим. Мыслями хранительница была там, в Мире мертвых. Вокруг нее стонали души, бесконечные мириады похожих друг на друга существ: голодных, злых, обделенных. Она держала подопечных в узде, не выпуская к живым, но это мучило неимоверно: каждая из душ норовила поранить, ударить, обжечь ненавистью. Эрслоу не роптала, происходящее было знакомо, но сегодня души особенно рассвирепели из-за того, что у них забрали слишком много.
Черлинду захотелось помочь, оградить любимую от посягательств, боли, ненависти. Подумал мгновение и решился. Вышел из белой комнаты и открыл ту дверь, за которой не было ничего, ступил на путь, которым уже шел однажды, проверяя свои возможности. Отправился в Мир мертвых, чтобы помочь душам успокоиться.
Обретая предназначение, каждый из хранителей получал свой источник силы: Эрслоу выжимала мертвые души, Дино — использовала энергию нитей, создающий разум Марун — один из родников, впадающих в Источник сущего. У каждого назначения были свои особенности и беды. Черлинд твердо знал: его Эрслоу досталось самое большое могущество и самая высокая цена. И он жаждал добыть для нее скидку.
Задумка была проста: добраться до душ и немного задобрить их своей энергией. Существовала только одна трудность — путь до мира мертвых вполне мог убить его, но тут Черлинд рассчитывал на помощь гармонии, если его энергия созвучна Эрслоу, дорога сильно потрепать не должна.
Он шел, смутно представляя направление, успокаивая себя тем, что живой не может знать дорогу в мир мертвых наверняка. Шел, теряя силы и с каждым шагом все больше сомневаясь в своей затее. Но всякий раз, трогая сознание Эрслоу, он натыкался на ту же муку и с новыми силами двигался к цели. Вокруг царила пустота. Абсолютная. Холодная. Равнодушная. Ни запахов, ни звуков, ни света.
Сам того не замечая, он прошел сквозь преграду, что-то вроде забора с подведенным к нему электрическим током. Разве что большей мощностью и без материального ограждения как такового. Сначала запахло серой, потом глаза атаковал едкий дым, а после он увидел их. Голодных, разъяренных, безжалостных мертвых.
Черлинд рассеял тело и принялся делиться энергией. Он силен, всем хватит понемногу, а когда местные выпьют его, мироздание вернет его на кушетку. После они с Эрслоу обязательно наверстают потери.
Не тут-то было! Души накинулись на гостя, как путники пустыни на флягу с водой. Они пили и пили, пили и пили, и когда Черлинд подошел к своему краю, он понял, даже мирозданью не вытащить его из этих жадных рук. Просто не хватит сил.
Было ли страшно? Нет. Отчего-то вспомнились слова Эрслоу: «Если не справлюсь, значит, просто настал мой срок». И только.
Вздохнул в унисон с окружающими частицами и разрешил себе раствориться в них. Расслабиться, потерять все до конца…
Ледяная безжалостная рука схватила за шкирку будто шелудивого щенка. Тело нехотя собралось воедино, кожу обожгло воздухом, и Черлинд, сам того не желая, полетел в неизвестном направлении.
Эрслоу не сразу поняла, что происходит. Атакующие ее мертвые будто отвлеклись на что-то. Направили свою ненависть в другую сторону. Это казалось странным. Никогда за свою долгую жизнь она не сталкивалась с подобным. Каждый миг, каждый воображаемый вздох мертвые винили ее во всем: и в том, какие принимали решения, и в том, что не успели довести до конца, и в том, что никогда уже не наверстают упущенное.
Сейчас происходило необычное. Незнакомое и оттого пугающее до дрожи внутри. Она прислушалась к подопечным. Мертвые довольно улюлюкали и переругивались друг с другом, явно радуясь ухваченной добыче. А потом она почувствовала живую энергию за спиной и застыла от неприятного изумления. Откуда взялись живые? И зачем кто-то пошел туда? Нельзя нарушать порядок мироздания! Нельзя спешить и перекраивать срок! Неизвестно, чем все это может закончиться.
Вдохнула поглубже и впилась взглядом во вверенный ей мир. Его серые бесконечные пространства, кишащие бесплотными, забывшими все живые порывы душами. Присмотрелась и застыла от ужаса. Те, кому давно нет места среди дышащих по-настоящему, терзали Черлинда! Ее славного и нежного мальчишку!
Кровь замедлилась и поползла по жилам леденящей кашей. Эрслоу смотрела, как мертвые пьют его силы, и не понимала, в состоянии ли помочь. Она не может приказать им напрямую, это не в ее власти, только разогнать их силой. Вариант дорогой, в мире мертвых энергия его обителей преобразовывалась с трудом, но, похоже, единственно возможный. Вздохнула и направилась в гости.
Тело, пока оно еще было, била мелкая дрожь. Эрслоу боялась потерять Черлинда. Не хотелось его смерти. Боялась и нарушить законы мироздания, и не совладать с душами. После поединка и без лишних встрясок не хватало энергии, а мир мертвых частенько подкидывал сюрпризы.
Остановилась на самом дальнем из возможных расстояний. Нырять вглубь было страшно и глупо, сначала следовало попробовать помочь Черлинду издалека. Сосредоточилась на происходящем и выставила щит, мешая мертвым пить его дальше. По ушам ударил стон. Жуткий, шершавый, ледяной. Подопечные могли отвлечься, но не спрятать энергию. Среди сонма голосов Эрслоу услышала Черлинда и вздрогнула. Нет! Нет! Нет! Что угодно, только не это!
Посмотрела на спрятанные щитом остатки любовника, вздохнула и призвала все силы, чтобы вытолкнуть его наружу. Главное — выйти за пределы Мира Мертвых, а тело и энергия после добавятся сами.
Слезы выступили на глазах от усилий. Эрслоу понимала, что у нее нет тела, но отчетливо чувствовала и боль, и холод, и дрожь.
Закричала. Закрыла глаза. Показалось на миг, что ничего не выйдет, хуже того, она тоже погрязнет в окружающей безликой серости.