Глава третья Обещание

Старший сын Джуны и Моруна готовился тщательно и куда дольше, чем рассчитывал. Кажется, взрослые хранители даже успели встретиться за столом Предназначений, а он все наблюдал, прикидывал и подсчитывал.

Эрслоу облюбовала два мира и, попадая то в один, то в другой, примеряла на себя личины множества существ. Иногда разумных, иногда — нет. Сначала Черлинд не видел системы, но потом из сонма прочих вычленил ее приятелей. В одном мире она повадилась болтать с белобрысым простодушным здоровяком, а в другом — учиться местной магии у задумчивой, немолодой брюнетки. В обоих мирах время текло медленно, и Эрслоу, вероятно, нравилась возможность возвращаться к друзьям снова и снова.

Брюнетку Черлинд не одолел. Ее сущь оказалась куда сильнее, чем рассчитывал, и, несмотря на все магические ухищрения, почти мгновенно вытесняла чужака. С блондином дела обстояли лучше. Не хватало стабильности, но Черлинд не считал это большой бедой. Верил, что успеет получить нужное, и за короткий срок.

Подготовка не помогла подойти к делу спокойно. Черлинд хоть и убеждал родителей в своем неминуемом успехе, ненадолго замешкался, ныряя вслед за Эрслоу в нужный мир. На миг разумом овладел малодушный страх. Собрался, уже разрывая пространство, а подавляя чужую сущь, и вовсе забыл обо всем. Процесс отнимал столько сил, что стало не до сомнений.

Черлинд делал все возможное и даже немножко больше. Магическая энергия утекала с такой скоростью, что казалось, встань он в Источник сущего и расходуй из него, все равно не хватит. Пожалел, что не смог просто превратиться с блондина и сейчас пришлось и вторгнуться в чужое сознание, чтобы потеснить сущность.

Ему не обрадовались, но хозяин побрыкался и притих. Так или иначе, хранитель свое получил: завладел телом и душой собеседника Эрслоу. Она в этом мире выбрала себе в жертву рыжую веснушчатую женщину, вытеснила ее сущь своей. Вероятно, та меньше остальных сопротивлялась вторжению извне.

Эти двое сидели за столом в огромном холодном зале, жевали сладкие булки и пили горький, горячий напиток. Болтали о стройке. Вероятно, блондин руководил каким-то большим объектом, а рыжая женщина, видимо, занималась чем-то смежным и потому терпеливо выслушивала его рассказ. Черлинд не понимал, для чего эта болтовня требовалась Эрслоу, но решил оставить разгадку на потом. Выждал для порядка и начал подводить ее к нужным фразам.

— Можно подумать, ты бы справилась лучше меня, — он заставил блондина подмигнуть и откусить булку, — вот не верю, Лара. Надо найти людей, надо наладить снабжение, надо дружить со всеми начиная от экологов и рабочих, заканчивая заказчиками строительства и членами совета.

— Ерунда, — отмахнулась собеседница. — Я все это умею…

Отхлебнула из чашки. Черлинд заставил мужчину покачать головой. Поймал себя на мысли, что даже в чужом обличье опасается смотреть в ее глаза.

— Я двенадцать лет занимаюсь строительством, и до сих пор до конца не уверен, а ты так просто говоришь об этом… Научишь секретам?

Сын Джуны закончил фразу и застыл, ожидая ответа. Хранители могли нарушить только одно обещание, и среди себе подобных не давали их так легко, как хотелось бы, но он надеялся на беспечность собеседницы.

— Конечно! — ухмыльнулась женщина и залихватски махнула рукой. — Все мои знания к твоим услугам, только попроси.

Черлинд почувствовал, как сердце блондина взяло разбег, похоже, ему передавался настрой захватчика.

Он усмехнулся, снова приложился к чашке и запихал в рот остатки булки.

— Обещаешь? — поинтересовался вкрадчиво. — Рассчитываю на множество уроков.

— Обещаю, — подмигнула собеседница. — Сколько и чего пожелаешь. Готова поведать обо всем.

Взяла чашку в руки и по местному отсалютовала ею, будто ободряя. Он заставил блондина выдавить несмелую улыбку.

Расслабился на мгновение. Кажется, получилось… Глупец! Мига хватило, чтобы взбунтовалась хозяйская сущность. Разуму мужчины надоело терпеть рядом постороннего, тем более, хватка ослабла. Черлинду следовало уходить. Осторожно, тихо, без значительных колебаний окружающей энергии. Обещание он получил, оставалось выбраться из этой передряги живым.

Не тут-то было! Хозяйская сущность, добыв нежданную свободу, ринулась в атаку. Яростную и безрассудную. Словно решила, что другого шанса выжить не будет. Первый удар Черлинд выдержал с честью, просто нивелировал изменения энергии, снаружи никто ничего и не заметил, а вот со вторым не повезло. Воздействие оказалось слишком сильным! Подсознание хранителя отреагировало так же, как при любом другом поединке — встречным ударом. Одна беда: такие как он, не могли ни калибровать ответ, ни уменьшить уровень его энергии, и Эрслоу, сидящая в соседней голове, без труда поняла, что происходит.

Черлинд не стал мешкать. Покинул чужое тело и собрался сбежать домой. Не смог. На него будто сеть набросили. Поток колючей энергии мертвой хваткой держал на месте. Обернулся к источнику воздействия и столкнулся взглядом с Эрслоу. Они оба были бестелесны, но он каждой своей частичкой почувствовал ее раздражение и злость. Захотелось раствориться, исчезнуть в пространстве, но Черлинд точно знал — не поможет. Ничего уже, наверное, не поможет. Мысленно сжался в комок. В голове застряла нехорошая мысль: его даже не убьют, просто закинут не пойми куда, чтобы не смог вернуться домой.

Открылся пространству, чтобы отыскать тело. Тщетно. Кольнул переток энергии совсем рядом, Эрслоу, видимо, приготовилась к атаке. «Папа!», — будто ребенок позвал хранитель. Страх заставил забыть гордость. Почувствовал, как Эрслоу усмехнулась, а потом разум утонул в бессознательной пустоте.

* * *

Существа из поколения Джуны мало интересовались Эрслоу и почти ничего о ней не знали. Но про нелюбовь хранительницы мертвых душ к незваным гостям просто ходили легенды. Кто-то из ныне живущих, видимо, испытал ее чувства на себе. Сегодня настала очередь Джуны проверить слухи.

Уловив, как и положено части гармоничной пары, зов сына одновременно с Моруном, она сразу сообразила, что надо делать. Любыми средствами требовалось отвлечь Эрслоу от Черлинда, и в голову пришли два самых простых: потревожить дом и, если не поможет, побеспокоить оставленное в этом мире тело. Джуна не стала медлить, каждое мгновение могло обойтись ее мальчику слишком дорого.

Не пошла через сад. Материализовалась в холле дома Эрслоу. Узком темном коридоре с низким потолком и ярким огоньком где-то вдалеке. Мгновение, и Джуна перенеслась к источнику света, огромной слепящей лампе, мирно устроившийся на низком столе. Осмотрелась в поисках пристанища тела хозяйки дома, но увидела только три двери.

Стала заглядывать в каждую по очереди. Не знала, как угадать, проще было перебрать все варианты. За первой дверью оказалась белая комната с неимоверно высоким стеклянным потолком и панорамным окном, выходящим в один из далеких миров. В западном углу помещения скрывался белый пенал, а посередине красовался высокий, такого же цвета, стол. Стульев не было. Тела хозяйки дома — тоже. Джуна фыркнула и перешла к следующей двери. Эрслоу не могла взять тело с собой, значит, надо искать где-то здесь. В конце концов, домовая метка не зря называется домовой, обычно она прячется в жилище хранителя.

За другой дверью не было ничего. Не только предметов, но и следов какой-либо материи или сущности — абсолютная пустота. Джуна тяжело проглотила слюну и поспешила захлопнуть этот вход в небытие. Бесследно спрятать там свой маячок не смогла бы даже такая, как Эрслоу.

За третьей дверью открывался длинный коридор с ярким светом в конце. Джуна выругалась и поспешила к нему. Прибежала и снова оказалась в помещении с тремя дверьми и лампой, мирно устроившейся на столе. Покачала головой, отдавая должное остроумию хозяйки дома. Развернулась и, переместившись к той двери, из которой вошла в коридор, открыла ее. Чуть не закричала от радости. Переступила порог и оказалась в небольшой, тускло освещенной комнате с одиноким креслом около занавешенного тяжелой шторой окна. В кресле безвольной безжизненной тряпкой валялось тело Эрслоу.

Джуна глубоко вдохнула, набираясь смелости, и схватила хранительницу мертвых душ за руку. Прикусила губу. Прикосновения за пределами брачных игр соплеменники не жаловали, и рукопожатие должно было вызвать мгновенную реакцию. За спиной пробежал легкий ветерок, вероятно, кто-то из помощников Эрслоу встрепенулся оценить возможную угрозу и, если нужно, позвать хозяйку.

Тело налилось жизнью и, будто желая раздавить, сжало руку Джуны, впилось в ладонь острыми ногтями. А потом вернулась Эрслоу. Открыла глаза и прошила гостью пристальным, колючим взглядом.

— Убирайся! — прорычала, сжимая сильнее и явно призывая силу умерших для заклинания.

Джуне показалось, что ладонь проткнули ржавыми гвоздями. Фыркнула и выдернула руку. Почувствовала, как невидимые сущности вытесняют ее куда-то за пределы дома Эрслоу: все вокруг вертелось в беспорядочном танце и двигалось в неизвестность. Исчезли все мысли, кроме одной: ее час не настал, значит, хозяйка дома не пойдет до конца.

Пришла в себя около ворот в чужой сад. Вздохнула и слабо улыбнулась. Самолюбие, конечно, пострадало, но дело сделано. Эрслоу здесь и вряд ли успела даже потрепать ее мальчика. Все остальное — ерунда. Если Черлинд запутался, Морун приведет его домой. В конце концов, сын звал именно его.

* * *

Черлинду пришло видение: они с отцом гуляют вдоль берега холодного глубокого озера. Он держит Моруна за руку. Мир вокруг, как всегда в детстве, еще не познан как следует и оттого притягателен, но немного страшен. Отец предупреждает: прозрачная вода покоится в разломе гигантской скалы, постепенно войти нельзя — сразу глубоко. В ней плещутся блестящие рыбы, великое множество, и Черлинд, желая поймать за хвост хотя бы одну из них, поскальзывается и падает в озеро. Холод сковывает тело, конечности отказываются подчиняться, но где-то наверху уверенно и твердо зовет отец. Черлинд собирает силы в кулак и, преодолевая боль и страх, пытается плыть наверх.

— Сынок, я здесь…- кричит родитель, и мальчик интенсивнее работает руками и ногами.

— Дай руку, — приказывает Морун, и сын протягивает ему трясущуюся ладонь. Хранитель хватает ее и тянет на себя, туда, где тепло и можно дышать…

Черлинд зажмурился и вынырнул. Хватил ртом воздуха и распахнул глаза. Столкнулся взглядом с Моруном.

— Долго же пришлось звать тебя, сын, — добродушно упрекнул тот.

— Я запутался, как по лабиринту ходил, — поспешил оправдаться Черлинд. — Сначала была тьма, потом вода и холод.

Сел на кушетке и потер лицо ладонями.

— Хоть не зря рисковал? — Морун потрепал его шевелюру. — Мы с матерью очень волновались.

— Она пообещала…- Черлинд посмотрел на свои руки так, будто видит их в первый раз, и довольно ухмыльнулся. — Отец, она сказала нужное, и я при этом остался жив! Поверь, все окупится сторицей!

Морун вздохнул и уселся на кушетку рядом с сыном.

— Думаю, осталось завершить еще немного. Выжить после того, как предъявишь ей счет.

— Брось, отец, — отмахнулся Черлинд, как в детстве, опираясь спиной на плечо родителя. — Не хуже меня знаешь, хранители просто не могут нарушать обещания данные себе подобным. Эрслоу живет долго и, подозреваю, давно использовала свое право забрать слово. Так что ей останется только сделать, что прошу, и все.

— Мне бы такую уверенность, — покачал головой Морун. — Пока от мыслей о твоей авантюре только волнения.

— Завтра все решится, — заверил его сын. — Пойду к ней утром и затребую своего.

— Пусть вечность поможет тебе вернуться от Эрслоу живым…- отец почти прошептал старое, но довольно сильное благословение.

Черлинд благодарно улыбнулся и кивнул. Он тоже боялся до дрожи во всех частицах сущности, но показывать слабость не хотел даже отцу.

* * *

Вечер пригласил за Стол Предназначений. Предсказуемо, но все равно неожиданно. Нить слабейшего из поколения Джуны оборвалась не так давно, его назначение принял кто-то из создавших тела молодых, и ничего не предвещало очередного сбора. Похоже, хранители из нового поколения решили поиграть в борьбу за незначительное место.

Джуне, видимо, хотелось лишний раз посмотреть на своего младшего во взрослом теле, и она потащила туда всю семью. Черлинд поначалу отнекивался, но потом согласился. В конце концов, помогли же родители в его авантюре, так почему бы не уступить им в малом?

Стол Предназначений и впрямь был именно столом, правда, немного необычным. Похожая на огромную сцену амфитеатра каменная столешница имела форму многоугольника с гранями неравной длины, вдоль которых стояли стулья. Хранитель занимал место согласно выбранной ниши. У каждого назначения был свой уровень энергии, не достигнув которого невозможно было сесть на соответствующий стул. А заняв чужое место, хранитель вызывал его хозяина на поединок, как бы заявляя: у меня достаточно сил вытеснить тебя вниз, докажи, что ты достоин остаться. Обычно хранители наращивали энергию и постепенно перемещались к голове стола, к месту с тремя массивными креслами, не оставляющими сомнений в силе хозяев. Можно было игнорировать соревнование, но каждый помнил одно: чем лучше твое положение, тем дольше твоя жизнь.

Когда Черлинд с родителями вошли в зал, почти все присутствующие уже расселись. Рядом со столом остались стоять лишь хранители–ученики и те, кто создал свои тела недавно. Там, далеко от главы стола, освободилось еще место. Сесть туда, пока никто не решился. С одной стороны, обязанности добавляли опыта и увеличивали энергию, а с другой — они обещали лишние поединки, тем более, когда речь шла о месте с низким порогом силы.

Джуна, как самый сильный хранитель своего поколения, заняла одно из массивных кресел во главе стола, отец устроился на стуле рядом, а Черлинд внимательно посмотрел на собравшихся.

Хранители из поколения родителей волновали мало, там все было как раньше: те же великолепные тела, те же строгие взгляды. И чем ближе к креслу Джуны, тем тела прекраснее, а взоры строже… А вот сверстники будили нешуточный интерес. Уже сейчас Черлинд мог предсказать, с кем придется соперничать.

Ката, девушка брата, создала безупречное тело. Судя по нему, родители: пятый и шестой хранители в текущем поколении, наделили ее немалой силой. Державший ее за руку брат Черлинда, Нариф, ничем не уступал своей паре. Не отставал и Фаракут — сын седьмого и двенадцатого хранителей в иерархии, его тело смотрелось даже приятнее, чем у остальных. Настоящей красавицей казалась Люта — дочь девятого и десятого хранителей. Кажется, они с Фаракутом тоже были парой, но в отличие от Нарифа и Каты, отчего-то пытались держать свое общение в секрете.

Черлинд прищурился: глядя на этих четверых, он лишний раз убеждался, что лет через десять борьба за места за столом развернется нешуточная. Рядом были еще хранители, создавшие свои тела, но за ними Черлинд не улавливал значимого уровня энергии и сразу сбрасывал со счетов. Они не представляли опасности. По крайней мере, пока.

Кто-то из незначительных юных решился и занял пустующее место. Других желающих не нашлось. Присутствующие отозвались одобряющим гомоном и собралась расходиться по своим делам.

Напрасно! В арке, обозначающий парадный вход, появилась Эрслоу. Оглядела присутствующих и неспешно направилась к столу. Видимо, решила стереть толстый слой пыли со своего кресла.

Черлинд никогда не видел ее в теле, но ошибиться было невозможно, такой силы ни за кем из присутствующих не водилось. А по шумной реакции за столом, можно было смело предположить, что многие из поколения Джуны лицезреют вновь прибывшую в первый раз. Кто-то, из последних сил пытаясь сохранить достоинство, поспешил к выходу, кто-то без стеснения рассматривал совершенное тело хранительницы мертвых душ, а кто-то делал вид, что не замечает ее. Она, в свою очередь, демонстрировала слегка отстраненное спокойствие.

Эрслоу казалась прекрасной настолько, что Черлинд не мог отвести глаз. Красота ее была немного необычной, но лишь немного. Брюнетка с бледной, почти прозрачной кожей, она смотрела вокруг темно-фиолетовыми глазами и ухмылялась полными губами цвета спелой вишни. У нее были мягкие черты лица, стройная, немного приземистая, фигура с выверенными пропорциями. Одежда, как и у остальных хранителей в зале со Столом Предназначений, почти ничего не прикрывала, но нагота Эрслоу производила особое впечатление, она будила воображение и заставляла кровь быстрее бегать по жилам.

Черлинд почувствовал, как концентрирует энергию мать, как отец настраивается на волну супруги, чтобы прийти на помощь. Увидел, как брат отвлекся от Каты и тоже попытался дотянуться до силы. Старший сын Джуны нахмурился, но снова поймав взгляд Эрслоу, и понял, что она идет не за стол, а к нему.

Она приблизилась одновременно с родителями. Оглядела его с головы до ног и ухмыльнулась:

— Это к тебе у меня должок? — поинтересовалась низким обволакивающим голосом.

Черлинд тяжело проглотил слюну. Опустил глаза. Сейчас ее близость не будила желания, только страх.

— Завтра жду тебя со списком, юноша. Постарайся учесть все, чтобы потом не дописывать. И помни, я не люблю гостей, которые не прошли ворота сада.

— Как скажешь… — слегка поклонился Черлинд.

Эрслоу поморщилась и развернулась к выходу, давая понять, что разговор закончен. Шагала ногами, без каких-нибудь хранительских ухищрений, размеренно и спокойно.

— Кажется, первую часть плана можно считать исполненной, — заметила Джуна с облегчением, когда Эрслоу скрылась из виду.

— Пора приступать ко второй, — выдохнул Черлинд. Не понимал, чего больше в душе: страха или радости, но планировал продолжить намеченное. Усмехнулся и перенесся домой, прихватив родителей с собой.

Всю ночь они составляли список. Черлинд писал и писал, писал и писал. Пункт за пунктом, навык за навыком. Он был как нищий, добравшийся до золота, постоянно казалось, что металла мало. В списке было все: начиная от самых незначительных азов до важных, серьезных, доступных не всем хранителям действий. А еще там было много невероятного, того, о чем Черлинд слышал разве что в легендах, и кое-что нужное родителям, не ему. Перечитав уже утвержденный родственниками список на рассвете, сын Джуны добавил туда еще несколько пунктов. Марун, глянув мельком дополнение, лишь покачал головой.

— Ей будет проще прикончить тебя, сын, — заметил задумчиво.

— Надеюсь, обойдется, — отмахнулся Черлинд. Тоже переживал, но чем дальше, тем меньше хотелось отступать. Сегодня он ждал великого дня и старался не думать об исходящей от Эрслоу опасности.