Глава 9. Город

Договариваюсь с харчевницей о помощи на кухне. Весь вечер мою посуду вместо её дочери, которая ей помогает, и зарабатываю этим место на сеновале для ночлега.

Утром нахожу местного торговца лошадьми. Это тощий, высохший старик с хитрыми глазами, который долго рассматривает мои платки, крутит их в руках, даже принюхивается.

— Магия, — наконец заключает он. — Хорошая магия. Лечебная.

— Мне лошадь нужна, — говорю твёрдо. — До города добраться.

Старик щурится, оценивая меня.

— Сколько платков?

— Два, — отвечаю. — Или три, если лошадь крепкая.

Торгуемся долго. В итоге он отдаёт мне за два платка старую, но крепкую лошадку. Гнедая, мохнатая, с умными глазами и широкой спиной, она мне сразу очень понравилась.

В придачу старик даёт потёртое седло и мешок овса.

— Кобыла спокойная, — говорит на прощание. — Не брыкается, идёт ровно. Довезёт.

Я сажусь в седло неловко, ведь я совсем мало ездила верхом. Но кобыла и правда спокойная, стоит смирно, пока я устраиваюсь. Трогаю поводья, и мы медленно выезжаем из деревни.

Дорога теперь идёт вдоль большой судоходной реки. Широкая спокойная вода блестит на солнце, по ней плывут лодки, а вдалеке виднеются мачты больших кораблей.

Скоро будет большой портовый город.

Я еду и думаю. В сумке лежат оставшиеся платки, брошь отца, два золотых, немного меди. Хватит ли, чтобы выплатить долг официально, через судью?

Возможно, придётся продать брошь, чтобы хватило и на выплату долга, и на место на корабле до столицы. Но всё же… Надо постараться всеми способами этого избежать.

Река расширяется, берега становятся пологими. Впереди, на холме, вырастает город с белыми стенами и черепичными крышами.

Даже лошадь идёт быстрее, а я смотрю на открывшуюся панораму. Очень не хочется продавать брошь… Может, всё же денег хватит?

Вблизи город оказывается намного внушительнее, чем казался издалека.

Я только в самом раннем детстве была в настоящем городе, почти и не помню. Выросла я в деревнях, ведь мама всё время от кого-то скрывалась.

Сейчас же смотрю на большой город во все глаза.

Ворота распахнуты настежь, через них туда-сюда снуют люди, телеги, всадники. Стражники в форме городской стражи лениво поглядывают на проходящих, но никого не останавливают.

После лесной тишины шум оглушает. Люди кричат, лошади ржут, колёса телег грохочут по камням, где-то звенит металл, где-то поёт пьяная песня, и всё это смешивается в один сплошной гул, от которого закладывает уши.

Здесь все такие... громкие. Уверенные. Они знают, куда идут, что делают, а я самой себе кажусь одиноким листом, упавшим с ветки в бурный поток.

Кобыла идёт ровно, осторожно переступая по булыжной мостовой. Я вцепилась в поводья так, что пальцы занемели. Смотрю по сторонам и не могу насмотреться.

Дома здесь стоят вплотную друг к другу, высокие, в два, а то и в три этажа. На первом этаже почти везде лавки и мастерские с распахнутыми ставнями, откуда доносятся запахи кожи, металла, свежего хлеба. Над головой, на верёвках, протянутых между домами, сушится бельё — рубахи, простыни, чьи-то пёстрые юбки.

Люди... их так много, что глаза разбегаются. Крестьяне в грубых серых одеждах, купцы в добротных суконных камзолах, женщины в цветастых платках, дети, бегающие прямо под ногами, солдаты с алебардами, нищие в лохмотьях, жмущиеся к стенам.

Я чувствую запах жареного мяса, и желудок тут же сводит сладкой судорогой. Втягиваю носом воздух, пытаясь понять, откуда это. Рынок. Где-то здесь должен быть рынок.

Пробираюсь дальше, спрашивая дорогу у прохожих. Одни отмахиваются, другие показывают, третьи вообще не обращают на меня внимания.

Но я всё же добираюсь до площади. Она настолько огромная, что в ней мог бы поместиться весь замок графа вместе с двором и конюшнями.

Ряды торговцев тянутся во все стороны — мясные, хлебные, гончарные, ткацкие, оружейные. Между ними снуют покупатели.

Я слезаю с лошади, веду её под уздцы, осторожно пробираясь сквозь толпу. Нахожу коновязь у большого постоялого двора, привязываю кобылу, даю ей немного овса из мешка и глажу по тёплой морде.

— Я скоро, — шепчу ей. — Потерпи.

Она смотрит на меня умным тёмным глазом и фыркает, утыкаясь мордой в овёс.

Иду на рынок. Внутри всё дрожит. Сейчас решится, хватит ли мне денег на долг. Должно хватить.

Прохожу мимо рядов, присматриваясь, кто торгует тканями. Мне нужен тот, кто поймёт ценность магического шитья, кто не просто скупает тряпки, а разбирается в товаре.

Хожу долго. Наконец, моё внимание привлекает пожилая женщина. Лицо у неё морщинистое, спокойное. Перед ней разложены отрезки добротной ткани. Вижу шерсть, лён, даже отрез шёлка.

Женщина не зазывает покупателей, просто сидит и смотрит на проходящих мудрыми усталыми глазами.

— Здравствуйте, — говорю тихо, и голос срывается от волнения. — Вы торгуете тканями?

— Торгую, — отвечает она, окидывая меня взглядом. — А ты что, продать хочешь? Или купить?

— Продать, — я открываю сумку. — У меня есть... платки. Вышитые. Магические.

Женщина приподнимает бровь, но ничего не говорит. Я кладу перед ней три платка попроще, без сложных узоров, но с хорошим целебным плетением.

Она берёт их в руки, долго рассматривает. Пальцы гладят ткань, проводят по стежкам. Я вижу, как её глаза расширяются, когда она чувствует тепло, исходящее от узоров.

— Хорошая работа, — наконец говорит она. — Чистая магия. Лечебная?

— Да, — киваю я. — От спины хорошо помогает. И от головной боли. И для суставов хорошо.

— Сама вышивала?

— Сама.

Женщина смотрит на меня долго, внимательно.

— Сколько хочешь?

Я называю цену. Торгуемся. Женщина умеет торговаться, спокойно и твёрдо гнёт свою линию. Я держусь, потому что знаю цену своей работе, сколько времени и магии вложено в каждый стежок.

В итоге сходимся. Она отсчитывает монеты — серебро, не медь! — и я чувствую, как внутри разливается тепло. Хорошая цена. Очень хорошая.

— Ещё есть? — спрашивает женщина, убирая платки.

— Есть, — признаюсь я. — Но я хотела бы продать их подороже.

— Умная, — кивает она. — Ступай вон туда, к окраине рынка. Там купец сидит, Асмус. Он такими вещами торгует. У него и цену хорошую получишь. Скажешь, от тётки Льриеты.

Я благодарю её и иду дальше, пряча кошель с серебром.

Сердце колотится радостно, легко. С первыми платками хорошо получилось!