Глава 10. Долг

На окраине рынка действительно сидит купец. Асмус — полный, краснощёкий мужчина с хитрыми глазами и пухлыми пальцами, унизанными перстнями.

Его лавка завалена диковинками, я вижу шкатулки с секретом, амулеты на кожаных шнурках, засушенные травы, какие-то кристаллы.

Я показываю ему платки. Два самых лучших, с самыми сложными узорами, с самой сильной магией. Те, что я долго вышивала ночами, вкладывая весь свой дар.

Асмус рассматривает их долго. Вертит так и эдак, подносит к свету, зачем-то нюхает. Потом смотрит на меня.

— Хорошая вещь, — говорит он. — Очень хорошая. Но здесь, в Милдхейвене, я за них столько не дам. Не тот покупатель.

У меня ёкает сердце.

— А сколько дадите?

Он называет цену. Меньше, чем я надеялась.

— Но это же... — начинаю я.

— Я знаю, — перебивает Асмус. — Ты послушай, девочка. Такие вещи надо в столицу везти. Там за них золотом платят, там ценители есть. А здесь только купцы, крестьяне, ремесленники. Им бы подешевле да попроще. Я, если возьму, повезу в столицу сам, но с моими расходами и рисками... Цена будет такая.

Я молчу. Смотрю на платки, на его пухлые пальцы, на монеты в кошельке. Считаю в уме.

— Я продам вам один, — говорю наконец. — А один оставлю.

Асмус пожимает плечами.

— Дело твоё. Один так один.

Мы торгуемся ещё немного, и он отсчитывает монеты. Меньше, чем хотелось бы, но всё равно прибавка к тому, что уже есть.

Я мысленно считаю… Хватает. На выплату долга хватает! Даже немного остаётся: на еду и ночлег, и, возможно, ещё и на место на корабле до столицы.

В груди разливается самое настоящее счастье, такое, что хочется засмеяться в голос. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не привлекать внимания, но улыбка расползается по лицу, и я ничего не могу с этим поделать.

Свобода. Почти. Только дойти!

Расспрашиваю прохожих, где находится городской суд. Оказывается он рядом, на соседней улице.

Здание суда оказывается невзрачным. Я провожу взглядом по стенам. Серый камень, облупившаяся краска на двери. Над входом потускневший герб королевства.

Толкаю дверь, захожу внутрь. В нос ударяет запах пыли и старой бумаги. Внутри темно, только пара свечей чадит на столе. За деревянной перегородкой сидит пожилой писец — лысый худой мужчина с усталыми глазами и пером за ухом.

— Чего надо? — бурчит он, не поднимая головы.

— Я... — голос срывается, приходится откашляться. — Я хочу официально погасить долг по расписке.

Писец поднимает голову. Смотрит на меня устало, равнодушно.

— Расписка есть?

— Нет, осталась у владельца долга, — отвечаю я, и внутри всё сжимается от страха, что сейчас что-то пойдёт не так.

Писец поднимает на меня усталые глаза, равнодушно пожимает плечом. Потом лезет куда-то под стол и достаёт чистый лист пергамента — тонкий, почти прозрачный, с едва заметными золотистыми прожилками. Магический.

Затем выдвигает передо мной артефакт — чёрный камень с кругом в основании и острым пиком.

— Ставь каплю крови, — говорит он скучающим голосом, будто повторяет это в сотый раз за сегодня.

Я смотрю на лист, на писца, и не понимаю.

— Крови? Зачем?

— Расписку восстановим, — поясняет он, уже раздражённо. — Ты должна, значит, твоя кровь и покажет. Давай, не задерживай. Тыкай вон в остриё. Не бойся, тут магия особая, не заразишься.

Я осторожно касаюсь вершины артефакта пальцем. Колит больно, но я даже не вздрагиваю, слишком много всего навалилось. Артефакт окутывается красным облаком, которое оседает на пергаменте.

Писец берёт лист, достаёт из-под стола второй артефакт — чёрный камень в серебряной оправе, покрытый письменами. Проводит им над пергаментом, что-то шепчет.

На пергментре роступают строки, буква за буквой, слово за словом. Я смотрю и не верю глазам… Появляется та самая расписка, которую я подписывала пять лет назад. Моя неумелая подпись внизу… Мне тогда было всего пятнадцать.

Писец изучает текст, щурится, потом поднимает на меня взгляд.

— Владелец долга мёртв, — говорит он всё тем же скучающим тоном. — Годрил, алхимик. Но долговая расписка осталась. Если у него есть наследники, они могут потребовать долг. Магия не обманывает, расписка действительна. Так что, если не выплатишь сейчас, будешь должна тем, кто за ним придёт.

У меня холодеет внутри. У Годрила могут быть родственники, ученики. В его вещах найдут расписку, и кто-то захочет получить деньги. И тогда… Снова выплачивать? Новому хозяину? Нет. Я не выдержу.

— Сколько? — спрашиваю твёрдо, хотя голос подрагивает.

Писец называет сумму. Ту самую, что указана в расписке. Плюс набежавшие проценты, которые я не могу оспорить, и плата за услуги представителя короны.

У меня едва-едва наскребается именно столько, сколько нужно.

Если отдам, останусь ни с чем. Но если не отдам...

— Я расплачусь, — выдыхаю я и начинаю выкладывать монеты на стол.