Глава 43. Чудовища

Слово «любимая» пронзает меня насквозь, вспыхивает внутри горячим, пьянящим жаром, но тотчас же этот жар сменяется зябким холодом от леденящих интонаций его ставшего рычаще-низким голоса.

Таким тоном не говорят, если нет смертельной опасности.

Я беспрекословно подчиняюсь, закрывая глаза.

Шелест травы под его ногами.

И сразу следом — звук. Металлический лязг, глухой удар, чей-то сдавленный хрип.

Крик. Ещё один. Кто-то падает на землю с глухим стуком.

Я сижу неподвижно, вцепившись побелевшими пальцами в пяльцы с платком.

Глаза плотно закрыты. Но я не могу отгородиться от звуков.

Ритмичные, страшные звуки боя. Свист рассекаемого воздуха, глухие удары, предсмертные хрипы, лязг металла о металл. Кто-то рычит — страшно, низко, по-звериному.

Спина скована леденящим ужасом. Сердце так громко стучит, будто стремится заглушить звуки ожесточённого боя вокруг меня. Это невыносимо — не видеть…

Не выдерживаю. Глаза распахиваются сами собой.

Вокруг меня… ровная пустая зона, а у кромки поляны, у самого края леса…

Нападающих десятки. Стремительные умелые воины. Люди. Все в чёрном, с обнажёнными клинками. Двигаются слишком быстро и слаженно. Их лица скрыты масками, глаза горят холодной решимостью.

Они пытаются прорваться… ко мне.

И не могут. Потому что их останавливают… трое.

Движутся слишком быстро, и лишь в едва уловимо короткие мгновения я могу хоть что-то уловить.

Орки. Зеленокожие чудовища, огромные, смертоносные.

Потрясённо всматриваюсь, осознавая, что это и правда они… узнать могу только по знакомой броне и оружию.

Мелькающий окровавленный топор у одного из них.

Я потрясённо всматриваюсь. Оларх?..

Он стал больше. Я вижу это, хотя не понимаю, как такое возможно. Его плечи кажутся ещё шире, мускулы вздулись до предела, прожилки вздулись на шее и руках.

Топор в его ручищах — продолжение его тела. Каждый взмах выкашивает пространство вокруг него. Нападающие едва успевают приблизиться — он сметает их, как сухие листья.

Но больше всего поражает его лицо…

Оно… изменилось. Нижняя челюсть выдвинулась вперёд, изо рта из-под оттопыренной нижней губы торчат острые, длинные клыки. Нос сморщился, обнажая ноздри, глаза горят чёрной, бездонной яростью.

Точно как те жуткие картинки из книжек моего детства. Чудовище с гобелена на стенах замка, из которого я сбежала. Громадное, зеленокожее, клыкастое, невероятно быстрое и смертоносное чудовище.

Мимо свистит стрела, затем ещё одна, и ещё. Каждая находит цель.

Янар?.. Да, это его лук в руках жуткого клыкастого орка…

Ещё стрела. И ещё. Стремительная смерть, летящая с тетивы.

Его лук поёт, каждое движение отточено до совершенства, стрелы одна за другой вонзаются в тела наёмников с такой силой, что их отбрасывает назад. Он даже не целится. Направляет лук, и смерть с тихим шелестом настигает очередного наёмника.

Лицо Янара так же изменилось: клыки, сморщенный нос, только по глазам узнаю, в этих кажущихся нереальными светящихся сапфирах полыхает ледяной огонь.

Он тоже стал больше, шире в плечах… и со столь знакомой мне уверенной сосредоточенностью.

Третье чудовище с искажённым боевым оскалом лицом, с выступающими клыками — везде.

Тахир. Я не успеваю уследить за его движениями, они слишком быстрые. Кинжалы в его руках я успеваю увидеть по смазанным зеленоватым линиям в воздухе — они светятся зловещим светом.

Как и его изумрудные глаза, которые горят диким зелёным огнём. Он двигается так, будто время для него замедлилось, а для врагов ускорилось. Режет, колет, уклоняется, кружится. Наёмники падают, даже не успев понять, что произошло.

И ещё эти трое рычат… Низкие, гортанные рыки, от которых стынет кровь.

Я смотрю на это и не могу дышать. В груди всё сжалось, даже вдох не делать. Не могу ни пошевелиться, ни даже моргнуть.

Оларх отбивает удар сразу трёх мечей, и одним движением топора отбрасывает людей, как щепки. Янар выпускает стрелу, и она пронзает сразу двоих. Тахир исчезает в клубящейся массе чёрных тел, и через мгновение они падают неподвижно.

Нападающих слишком много. Сосчитать невозможно. Но с каждым ударом орков их становится всё меньше. Тела валяются на земле в неестественных позах. Трава вокруг пропитывается кровью.

Треск. Хруст. Свист. Рык.

И вдруг всё заканчивается.

Внезапно.

В десятке шагов вокруг меня пусто. А дальше неподвижные тела у края поляны. Чёрные фигуры на зелёной траве. И кровь. Везде кровь.

И три громадных застывших орка, самых настоящих, с клыками, окровавленным оружием, свирепо оглядывающих лес, ожидая новые жертвы.

А потом один из них поворачивается ко мне. Тахир. Но я не замечаю уже черт его искажённого лица. Окаменев, только и могу, что смотреть в полыхающие изумрудной яростью глаза.

Мускулы на его лице подёргиваются, пытаясь вернуть прежние черты.

— Я же сказал, — рычит он жутко. — Глаза закрыть.

Клыки всё ещё торчат из его рта. Он весь ещё тот, чужой и смертоносный.

Но я-то знаю, что это Тахир… Оларх и Янар стоят спиной, пристально глядя в лес и прислушиваясь.

Я не могу говорить. Не могу двигаться. Только смотрю на него, на них всех троих, на эти тела вокруг, на эту картину смерти и силы, и чувствую, как внутри меня что-то окончательно сдвигается. На очень правильные места разрозненные куски моей картины мира встают.

Мне страшно? Конечно. Не передать как. Но я чувствую не только страх. Другое, неумолимо затапливающее меня новое и такое правильное чувство.

Они сделали это. Защитили меня. Уничтожили всех, кто хотел меня убить. С такой лёгкостью и свирепой мощью, что у меня кружится голова.

Оларх подходит ко мне. Его клыки всё ещё торчат, но движения становятся плавнее, человечнее. И лицо уже больше похоже на то, что я знаю. И бездна его чёрных глаз меня не пугает.

— Я сейчас, Иола, — рычащим басом произносит он.

Черты его лица продолжают меняться. Клыки медленно втягиваются обратно, укоротившийся нос снова выпрямляется, челюсть возвращается в нормальное положение.

Такие знакомые мне мужественно-резкие идеальные черты. Жуткий свирепый орк снова становится моим Олархом. Почти. В глазах всё ещё полыхает что-то дикое и смертельно опасное.

Прослеживаю взглядом его небрежный жест: Оларх привычным движением достаёт очищающий артефакт, проводит им по своей броне и кровь исчезает с кожаных пластин. Снова чистый. Быстрое движение вдоль лезвия топора — и оно снова становится матово-стальным, без единого следа бойни.

Янар и Тахир делают то же самое. Быстро, привычно. Бурые пятна исчезают с их оружия и доспехов, будто ничего не было. Только темнеющие тела у края поляны не дают отстраниться о того, что здесь только что произошло.

— Иола? — рычащий бас Янара.

Горло сжимает спазм. Я не могу выдавить ни слова, только киваю, чувствуя, как накатывает невероятное облегчение. Столько же нападавших было, и явно не последние по воинскому искусству. Но мои орки в порядке. Цепко оглядываю их, не заметив и следа ранений.

Живы и целы…

— Я в порядке, — всё же нахожу силы произнести я под требовательным взглядом Янара.

Поднимаю взгляд на Тахира. Он стоит рядом, смотрит на меня сверху вниз. Он делает глубокие вдохи и выдохи, и постепенно к нему возвращается прежний облик. Только сильно укоротившиеся клыки ещё выглядывают из-под нижней губы.

— Это боевая форма, — говорит он тише и ровнее. — Они были слишком близко к тебе.

Я сглатываю ком в горле. Смотрю на него, на Янара, который тоже подходит, уже без клыков, в отличие от Оларха и Тахира. Со знакомым, таким родным мне лицом. На Оларха и Тахира.

На этих трёх мужчин, которые только что перебили всех, чтобы защитить меня.

— Я… — начинаю я, и голос срывается. — Я не испугалась. Вас. Просто… За вас переживала. Сильно, — на выдохе договариваю я.

Я замолкаю, потому что не могу продолжать говорить.

Тахир усмехается уголком губ — уже привычно, по-человечески. Клыки почти исчезли.

— А я думал, нас испугаешься больше, чем их, — говорит он уже знакомым чуть насмешливым тоном. — Рад, что ошибся.

Снова смотрю на Янара и Оларха. Суровые, мужественные, красивые лица, к которым я привыкла. Только глаза горят холодным пламенем.

— Кто это был? — тихо спрашиваю я.

— Допрашивать некого, — зловеще усмехается Тахир. — Если кого ещё встретим, когда ты за спиной, тоже разговаривать не будем.

— Надо двигаться, — говорит Янар коротко, жёстко, оглядываясь на лес. — Это явно не все.

— Пробиваться до Вересковки будем с боем, — мрачно замечает Оларх, обводя взглядом лесную чащу.

Он опускает тяжёлый взгляд на меня. Чёрные глаза встречаются с моими, и в них я вижу сталь и нежность одновременно.

— В нашей связке от меня больше всего толку на острие. Впереди буду. Иола, ты с Янаром поедешь.