Глава 41. Путь

Я подхожу к Оларху, и тут рядом оказывается Янар. Накидывает мне на плечи дорожный плащ, плотный, с тонкой серебряной вышивкой по краю.

— В лесу холоднее будет, — говорит он коротко и отходит к коням.

Плащ хранит его запах, неуловимо мужской и притягательный, и я невольно зарываюсь в него носом, пряча улыбку.

Поворачиваюсь к Оларху. Он подхватывает меня легко, как пушинку, усаживает в седло и сам запрыгивает сзади одним плавным движением.

Я прижимаюсь спиной к его широкой груди. Он берёт поводья, смыкая руки по бокам от меня, и я оказываюсь в кольце его надёжных рук.

— Два дня, — говорит он мне в макушку, — и будем в Вересковке.

Конь нетерпеливо переступает, чувствуя дорогу.

Трогаемся. Янар едет впереди, осматривая лес. Иногда он оборачивается, проверяя нас.

Тахир держится позади, иногда едва слышно насвистывая. Лес густой, но тропа широкая. Кони идут шагом, Оларх чуть сжимает руки, придерживая меня. Молчит. С ним молчать легко, и мне очень хорошо так ехать с ним.

Мы едем неспешно сквозь густой лес, и в этой неспешности есть что-то правильное. Будто мир даёт нам передышку, а два дня до Вересковки — подарок, короткий миг покоя среди бури.

Я подставляю лицо ветру и впитываю запах леса, мерный шаг коня, тепло Оларха за спиной. Я знаю, что там, впереди, столица и те, кто меня ищет. Но сейчас, в кольце его сильных рук, между Янаром и Тахиром, мне по-настоящему спокойно.

К полудню тревога всё-таки нагоняет меня холодным узелком под ложечкой. Мы едем в столицу. И что я буду там делать? Работать швеёй, как собиралась?

Янар ведь собирается предъявить королю долг за Элдара и его спасение вождя орков. И что сделает король, когда поймёт, кто я?..

— О чём думаешь? — Оларх, кажется, чувствует, как я напряглась.

— О столице, — признаюсь я. — Мы продолжаем путь, а я…

Обрываю свои слова. Оларх обнимает меня крепче и усаживает удобнее в седле. И так это у него ловко и естественно получается, что даже тепло внутри растекается.

Вот куда я от него, а?.. Они посетят короля, отправятся обратно в степь, а я останусь в столице? Серьёзно? Без него?..

Взгляд падает на широкую спину Янара впереди нас. Позади Тахир едет. А без них я — как?..

Оларх молчит, не спрашивает больше ничего. И наводящих вопросов не задаёт. Наверное, это правильно, потому что я в полном смятении.

Прерывисто вздыхаю и откидываю голову назад, на плечо Оларха и тут же чувствую лёгкий поцелуй в моих волосах.

Так, в молчании и едем дальше.

Первый привал делаем у небольшого озерца. Вода тёмная, спокойная, в ней отражаются кроны деревьев. Янар спешивается первым, обходит поляну, вглядываясь в кусты. Тахир достаёт круглый артефакт — тот загорается мягким зелёным светом.

— Чисто, — говорит Тахир.

Только после короткого кивка Янара Оларх помогает мне спуститься, и его руки задерживаются на моей талии дольше необходимого. Я чувствую это мгновение всей кожей.

Тахир мне находит дело, мыть овощи, и я бросаю на него благодарный взгляд. Понимает, что мне нужно руки занять чем-то занять, чтобы от мыслей отвлечься.

За едой завязывается беседа, и я постепенно расслабляюсь, слушая их низкие уверенные голоса.

Затем едем дальше. В молчании с Олархом мне хорошо. Даже придрёмываю иногда в его надёжных объятиях. Замечаю, что постепенно расслабляюсь и начинаю получать настоящее удовольствие от этого пути вчетвером.

Это намного лучше, чем на корабле. И уж точно спокойнее, чем то, когда я ехала по лесу одна. Тогда, в моём первом пути после побега из замка, я была совсем одна, и совершенно беззащитна, сейчас я это со всей отчётливостью понимаю.

Мне по-настоящему везло, я встретила добрую женщину, а могла бы и разбойников каких…

Посматриваю на моих орков, замечая, что я действительно уже думаю о них, как о моих… Не только об Олархе так думаю. Тахир и Янар тоже мне важны. Очень.

На новом привале я принимаю окончательное решение пока не думать о будущем. Я ведь и не жила толком ещё. Очень мало знаю о большом открытом мире.

Почему бы моей жизни пока не побыть такой? В пути, среди ненавязчивой заботы трёх сильных надёжных мужчин.

Я чувствую их внимание постоянно. Они часто делают привалы.

Как-то незаметно получается, что все трое то и дело оказываются рядом со мной. Тахир увлекает лёгкой беседой, в которой я забываюсь. Янар и Оларх тоже окутывают своим надёжным присутствием.

Все трое находят и повод, и возможность ко мне прикоснуться, стоять близко, так, что дыхание спирает.

И делают они это так… естественно, что мне и возразить повода нет. Да и не хочу. Приятно мне это. Очень. Сама тянусь. К каждому.

Прислониться к Оларху, когда он приобнимает меня за плечи. Принять еду из рук Янара, а потом замирать от сладкого восторга, когда он пересядет рядом, и начнёт показывать, как правильно заворачивать сыр в лепёшку, чтобы на три укуса. От его близости и того, как ловко его сильные пальцы направляют при этом мои.

Тахир тоже не теряется. То на моей сумке ремень поправит. То приобнимет.

И забалтывает меня всё время. За это я ему особенно благодарна. Он очень интересно рассказывает и о степи, и о том, что видели в королевстве. Да и Янара с Олархом он находит возможность разговорить.

На вечернем привале мы в гуще леса. На небольшой поляне орки решают развести костер и здесь же заночевать. Рвусь помочь с чем-нибудь, но понимаю, что эти трое уже всё быстро и ловко развернули без меня.

Мне остаётся только сесть на поваленное дерево между Олархом и Янаром, напротив Тахира, и, прищуриваясь от удовольствия, есть вкуснейшую походную еду.

Убираем мы всё уже вместе. Я устраиваюсь у костра, доставая шитьё. Разговор идёт сам собой — про орочий быт, про то, как они живут. Очень интересно и необычно. Мне очень нравится про это слушать.

А потом Тахир и Оларх начинают обсуждать свойства разных камней для артефактов. Замечаю, что они очень много об этом знают. Их беседа очень напоминает ремесленную, а потом понимаю из разговора, что они многое делают сами.

— Я думала, воины только воюют, — улыбаюсь я. — Получается, что вы ещё и артефакторы?

— Нет, только я, — отвечает Тахир. — В орочьих племенах каждый воин владеет ремеслом. Янар — оружейник, Оларх — резчик по камню, я — артефактор. Плюс целительство у меня ещё, это уже от силы духов.

— Как получилось, что вы дружите? — спрашиваю я, когда взгляды всех троих задерживаются на мне.

— Это не дружба. Это — тугхаррат, — называет Янар орочье слово. — У людей нет такого. Ближе всего по значению… сотрудничество, или боевое братство. Вырастает из детских тренировок. Для каждого из нас внутри племени сверстники очень быстро перестали быть ровней. Отцы искали тех, с кем мы могли бы тренироваться на равных. Нашлись в других племенах. Старшие сыновья вождей.

— Я думала, племена далеко друг от друга.

— В глубине степи есть большой… скажем так, город, Урхиал-Айлх. Очень большая постоянная стоянка. Племена уже давно не разрознены, и вожди предпочитают жить в Айлхе, оттуда удобно всем управлять. Так что мы росли вместе.

— И что, вы сразу подружились? — тут же спрашиваю я, настолько это всё мне интересно.

— Поначалу непросто было, — усмехается Тахир. — В двенадцать лет Оларх постоянно вызывал меня на бой без правил.

— Ты жутко раздражал, — бросает на него мрачный взгляд Оларх. — Слишком много болтал.

— А ты всегда молчал, — тут же прищуривается Тахир. — И бесил этим дико. С Янаром хоть что-то обсудить можно было.

Оларх едва заметно улыбается уголком губ и поясняет мне:

— За нашими боями всегда Янар следил. А когда видел, что вот-вот покалечим друг друга, разнимал. Нас обоих раскидывал играючи.

— И как же так получилось, что вы стали… — затрудняюсь я вспомнить названное мне орочье слово.

— Тугхарами? — подсказывает Тахир и тут же поясняет: — Это больше, чем дружба. Не побратимы ещё, но намного больше, чем друзья. Те, с кем охотно делишь и путь, и еду, и кров. Кому подставишь спину, не задумываясь.

На мой вопрос вдруг отвечает Оларх.

— Тахир однажды мне задал вопрос, — в его низком голосе появляются тёплые ноты. — Почему мы даже вдвоём не можем одолеть одного Янара.

— Точно, — подхватывает Тахир, широко улыбаясь. — Ты подумал-подумал, и предложил тренироваться вдвоём. Тогда и выяснилось, что когда мы заодно, у Янара нет шансов.

Янар улыбается краешком губ.

— Вы сильные воины. Я многому учился у вас.

Я улыбаюсь и продолжаю расспрашивать. В основном рассказывает Тахир, и это невероятно интересно.

Костёр трещит, начинает темнеть, а я вышиваю в свете светящегося камня, который пристроил рядом со мной Янар. И слушаю, как они втроём подростками пошли в горы и встретили снежного духа.

Янар иногда поправляет Тахира, да и Оларх изредка вставляет «не так всё было».

А потом Тахир заворачивает такое, что я смеюсь от души, запрокинув голову.

Смеюсь, и всё никак не могу успокоиться. А потом смотрю на Янара с Тахиром, и по всему телу жаркой волной обдаёт от того, как они на меня смотрят. Тяжёлыми, горящими мужскими взглядами.

— Красивый смех у тебя, — пристально глядя на меня, произносит Янар. — Всё время серьёзная такая. Думал, не скоро услышу. И услышу ли.

Смущаюсь, и Янар встаёт и говорит, что сейчас стемнеет, и надо готовиться ко сну.

Мужчины быстро распределяют очередь, кто когда будет оставаться на страже. Тахир вызывается первым, Янар отдаёт вторую очередь Оларху, а сам берёт самую сложную часть ночи перед рассветом.

Тахир и Янар отходят к коням, достают из седельных сумок несколько покрывал, а я поворачиваюсь к Оларху. Я очень хочу спросить, но как, с чего начать…

— Спрашивай, Иола, — понимает меня с полувзгляда Оларх. — Говори, как есть.

Прерывисто вздыхаю. Всё-то он видит. Но всё-таки решаюсь задать мучающий меня вопрос.

— Оларх, ты… Вы говорите, что три мужа, три косы… Ты так спокойно это воспринимаешь.

Он молчит, потом притягивает меня ближе.

— Я не слепой, Иола. Я видел, как ты смотришь на нас. Не только на меня. И на Тахира, и на Янара. С самого начала. И в нашу первую встречу. В городе. На корабле. Сейчас тоже в дороге. На самом деле ты уже выбрала. Всех троих. Просто пока не готова это понять и осознать. Мы подождём, когда поймёшь, что на самом деле мы уже все трое — твои. А ты уже — наша.