Глава 28. Нитки

— А что хочешь-то? — прищуривается Тахир.

— Для целебных лучше шерсть, — продолжаю я увереннее, выцепляя взглядом то, что мне подойдёт лучше. — Она держит магию тепла. Для защитных нужен лён, он плотнее, на нём чётче плетение. А для самых сильных возьму шёлк. Он сложный и капризный в работе, но с таким, как здесь…

Я цепко осматриваюсь вокруг, уже лучше понимая, что мне нужно.

— Здесь есть другие материалы, много, но меня учили работать только с этими тремя. Их возьму.

Тахир слушает внимательно, и мне от этого приятно. Он правда хочет понять.

— Любой цвет возьмёшь? — прищуривается он.

— Нет, не любой, — я на лету решаю, что брать, перебирая мотки. — Но я возьму самые чистые цвета. Синий для спокойствия. Зелёный исцеляет. Красный даёт силу и защиту. Тут ещё важно оттенки взять, чтобы тёплое к тёплому, а холодное… Хотя холодные можно контрастом…

Тахир настолько мастерски направляет меня вопросами, что очень быстро я выбираю то, что нужно.

Я потянулась к кошельку с деньгами за мою кобылу.

Всё-таки удачно Тахир тогда её продал. Да ещё и кошелёк мне вручил с деньгами за неё. Дороже продал, чем я бы это сделала, но у него кто угодно что угодно купит, явно умеет торговаться.

Мысль, что я сама могу купить эту красоту, — пусть и совсем немного, но великолепное, — окрыляет.

Но Тахир останавливает меня.

— Не торопись покупать. Это не единственная лавка. Пройдёмся, посмотришь ещё, и потом, если здесь лучше, вернёшься сюда.

Поймав недовольный взгляд лавочника, Тахир с опасной усмешкой смотрит на него, и тот преображается.

Лавочник торопливо и тщательно записывает всё, что я хотела взять, причём без указания цены, и Тахир забирает листок, увлекая меня к выходу.

Мы ходим от лавки к лавке. Тахир говорит не спешить, идёт рядом, иногда спрашивает, но больше молчит и разглядывает меня.

Но меня уже это не смущает. Наоборот. От его присутствия мне очень хорошо. И мне нравится, что благодаря ему теперь у меня есть списки понравившегося в каждой лавке. Очень помогает выбирать именно то, что нужно.

Похоже, что мы вернёмся в первую лавку, там лучше всего оттенки ниток.

Но мы входим в очередную лавку, и я забываю обо всём.

Здесь те самые рейвальские нити, о которых рассказывала Марта… Тонкие, почти невесомые, с едва заметным блеском. Они пропитаны чем-то особенным.

Хозяин лавки — высокий жилистый мужчина с цепкими глазами — смотрит на меня с сомнением. Он начинает говорить про цену и про то, что нельзя трогать руками, но осекается, поймав тёмный взгляд Тахира.

— Она выберет то, что ей нужно, — властно произносит Тахир и кладёт увесистый кошелёк на стол.

Я смотрю на него ошеломлённо.

— Тахир, это…

— Это для твоей работы, — перебивает он, и его низкий голос наливается сталью. — Не спорь, — и тяжёлый взгляд на хозяина: — помоги выбрать.

Лавочник преображается. Суетится, начинает рассказывать и предлагать.

Подумав, я решаю для себя, что это правильно. Сама я дорогие материалы не смогу купить. Но это же работа для наследников. Они привыкли к лучшему — вон в какой роскоши на корабле мы плывём.

Разумно, что и материалы для платков, которые я для них вышиваю, должны быть лучшими.

Отбросив сомнения, я начинаю выбирать.

Очень скоро моя новая сумка, которую купили в Милдхейвене, наполняется невероятным богатством. А меня всю переполняет трепет от того, что я буду работать с настолько дорогим материалом.

Тахир наблюдает за мной и улыбается краешком губ.

— Что ещё? — спрашивает он. — Иглы? Пяльцы? Артефакты для стабилизации?

Я даже не знала, что такие бывают. Но в следующей лавке — лавке артефактных мелочей — я вижу тонкие металлические пластины, которые можно вшивать в ткань, и маленькие кристаллы, усиливающие плетение.

Тахир расспрашивает хозяйку — пожилую женщину с морщинистыми руками и пронзительными глазами. Она объясняет, что для моего набора ниток лучше подходят лунные камни и особые серебряные иглы.

Под моим потрясённым взглядом Тахир покупает и то, и другое, а ещё маленькие ножницы, которые идеально режут край нитки, не оставляя на концах волокна.

Потом Тахир забирает у меня листки, раскладывает на столе и начинает сыпать вопросами.

Тут уже у меня просто лицо вытягивается, глядя на гору всего по моим спискам, за которую этот орк невозмутимо вываливает из поясной сумки новый кошелёк.

И как я это всё унесу?..

— Тахир, — осторожно начинаю я, но он прикладывает палец к моим губам.

— Тшшш, — усмехается он. — Ты очень искусна в шитье. Материалы и инструменты должны быть на уровне.

Сказал и так и держит палец на моих губах. А я почему-то замираю, внутри всё вспыхивает, но он убирает руку сам, не дожидаясь, пока я сама отстранюсь.

Краснею от его бесцеремонности, но Тахир уже снова поворачивается к лавочнице и кивает на мою сумку.

— Места мало. Нужно что-то, чтобы вещи не тянули и помещалось больше.

Женщина усмехается и идёт к дальней полке, достаёт небольшой мешочек из чёрной замши. Развязывает, вынимает на ладонь плоский камень с серебряными письменами.

— Артефакт пространственного слоя, — поясняет она. — Весовой артефакт, или весовик. Кладёшь на дно сумки, активируешь вот так, — поворачивает на нём крупный тёмный камень. — Внутри создаётся три слоя, каждый размером с эту сумку. Но вес не увеличивается. Удобно для путешествий.

Она называет цену. У меня глаза округляются, за эти деньги можно купить корабль, не меньше, ещё и останется.

Но я ничего не успеваю сделать. Тахир протягивает несколько монет, блеснувших алым поверх серебра.

Я таких никогда не видела, но лавочница явно знает, что это такое.

Она округляет глаза, торопливо кивает с оторопью. С потрясённым благоговением глядя на орка, она забирает монеты и выкладывает на прилавок ещё два очищающих артефакта, заявив, что это подарок её лучшему покупателю.

Тахир только усмехается.

— Сумку давай, — говорит мне он.

От звука его низкого властного голоса я только и могу, что молча стянуть с плеча сумку и протянуть ему.

И тут уже Тахир делает то, что потрясает меня до глубины души.

Он опускается на одно колено прямо посреди лавки — огромный, мощный, прямо передо мной, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

Тахир же деловито устраивает мою сумку у себя на колене и раскрывает её для меня.

— Смотри, Иола, — говорит при этом он. — Весовик кладёшь в верхний карман. То, что у тебя сейчас в сумке, я не трогаю и не смотрю, вот так пальцем проводишь — открывается второй слой. В него я складываю то, что сейчас купили. Тебе покажется, что не влезет, но это только кажется. И вот, смотри сюда, здесь ещё появились кармашки для мелочей.

При этом он ловко складывает внутрь сумки покупки с прилавка. Аккуратно, продуманно.

Я стою и смотрю на его большие руки. Сильные пальцы, широкие ладони. Скорость и ловкость в каждом движении.

— Так не сомнётся, — поясняет он. — И ещё третий слой остаётся, мало ли что ещё тебе захочется купить.

С этими словами он опускает в него ещё один увесистый кошелёк.

Он поднимает на меня пристальный непреклонный взгляд, и я понимаю, что спорить и возражать бесполезно. Мне придётся всё это принять.

Тахир так и стоит передо мной на одном колене, а мне от этого так томительно, неловко и жарко, что слов просто нет. Закончились все.

Замечаю краем глаза, как женщина за прилавком улыбается, но сразу отворачивается, начинает что-то переставлять на полках.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Не знаю, что сделать и сказать.

Но Тахир держится так уверенно, так спокойно, будто ничего особенного не происходит.

Он застёгивает сумку, поднимается, протягивает её мне.

— Как сейчас?

Я надеваю сумку на плечо, и глаза округляются. Ощущается как совершенно пустая, будто внутри ничего нет.

— Легко, — выдыхаю я.

— Артефакт берёт вес на себя, — поясняет Тахир. — Почти весь. Ты даже не устанешь в дороге.

Я смотрю на него, на сумку, на женщину, которая уже не скрывает улыбку. Внутри так много всего — благодарности, смущения, жара — что я не могу выдавить ни слова.

— Спасибо, — шепчу наконец.

Тахир наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Я уже сказал: не благодари. Идём.

Берёт меня за руку и выводит из лавки.

Солнце поднялось выше, воздух прогрелся. В порту всё так же шумно, но теперь я чувствую себя иначе.

И даже ощущение чужих взглядов больше не тревожит. Я с тем, кто меня защищает. И заботится.

Мы идём к месту встречи. Тахир рядом, его рука слегка касается моей спины, направляя на поворотах улиц.

Я поглядываю на него, невольно любуясь его красивым мужественным профилем, и его изумрудные глаза на мгновение встречаются с моими.

Улыбается уголком губ. Я снова краснею.

— Откуда ты столько знаешь про шитьё? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Я в детстве любил вышивать, — с усмешкой говорит он. — Мать у меня — великая искусница. Мне тоже очень нравилось.

— Ты? — округляю я глаза. — Вышивал?

Это так не вяжется с этим огромным сильным воином, что я не могу скрыть своё изумление.

— Да, — его усмешка становится шире. — Но потом отец сказал, что возиться с иголками и нитками не пристало воину, и времени на это у меня больше не осталось. Только учился воевать. Хорошим воином стал. Но руками работать нравится. С артефактами вожусь. Может, когда-нибудь к шитью тоже вернусь. Очень уж нравится.

В этот момент мы выходим на небольшую площадь.

Там нас уже ждут Янар и Оларх. Они о чём-то говорят негромко, но когда мы подходим, прерывают разговор и поворачиваются к нам с Тахиром.

— Всё купили? — спрашивает Янар, пристально глядя на меня.

— Да, — отвечаю я, и мой голос звучит до странности счастливо. — Тахир купил столько всего…

— Потом покажешь и расскажешь, — кивает Янар. — На корабле.

Оларх молчит. Смотрит на меня, на сумку, на Тахира. Его чёрные глаза непроницаемы, но я чувствую, как он изучает нас. И от этого взгляда внутри снова вспыхивает жар.

И вдруг что-то неуловимо меняется.

Орки стремительными резкими движениями выхватывают оружие, а я оглядываюсь туда, куда целится из лука Янар.

Я успеваю заметить, как он выпускает стрелу в лучника в дальнем проулке…

Лучник падает от меткого выстрела Янара, но тот успевает выпустить стрелу.

Стрела летит прямо в меня…