Глава 22. Слово

Тахир касается твёрдыми губами моих губ.

Осторожное прикосновение.

Замираю, зажмурившись, каменея всем телом, а внутри словно искры вспыхивают.

Первое мгновение я под властью чистого ошеломления. Его губы прижимают мои, а мой потрясённый разум совершенно отказывается верить в происходящее.

Меня целуют. Мужчина. Орк. Тахир.

Тёплые, твёрдые мужские губы уверенно прихватывают мои, и по моему испуганно замершему телу проносится мгновенная, оглушительная волна жара. От макушки до пяток.

Кожа на щеках пламенеет, в груди всё горит и рассыпается искрами по всему телу. Соски твердеют, упираясь в ткань ночного платья под плащом. По низу живота разливается тяжёлое, горячее томление.

Ноги слабеют, колени подгибаются, и я хватаюсь за его рубашку, сжимая ткань в кулаках, стремясь то ли оттолкнуть с испугу от непонятной реакции моего обезумевшего тела, то ли поддаться этому жару и прижаться ближе.

Его широкие ладони удерживают моё лицо, и я чувствую вкус его губ, солёный от морского ветра, с привкусом трав.

Прерывисто вздыхаю, и что-то в Тахире меняется.

Поцелуй становится другим. Властным. Сильным.

Меня целует мужчина, который точно знает, чего хочет.

Его язык скользит по моим губам, раздвигает их, проникает внутрь.

Я ошеломлённо ахаю, и мой возглас тонет в нём. Ласкающий, требовательный язык касается моего, и я вздрагиваю всем телом, чувствуя, как по позвоночнику пробегает острая, сладкая дрожь.

Это совсем неправильно, но при этом... слишком, до невозможности хорошо.

Мой собственный язык робко трогает его в ответ, и Тахир издаёт низкий, хриплый звук. От этого одобряющего и поощряющего рыка внутри всё туже, жар в крови становится почти невыносимым.

Тело поёт. Мне нравится… Очень нравится!

Всё моё существо откликается, тянется к большому сильному мужчине, требует больше.

Проносится едва осознаваемая мысль, что раньше для меня мужские взгляды означали угрозу. Я старалась держаться от всех подальше. Но сейчас, под властью умелых властных губ Тахира, всё кажется таким далёким…

Сейчас только жар, только он. Почему-то между ног становится влажно, там набухает и пульсирует, чего я никогда-никогда ещё не испытывала. Это стыдно и пугающе, но так запретно восхитительно, что моё предательское тело льнёт к нему само.

Орк напирает. Его руки с моего лица спускаются на плечи, потом на спину.

Тахир прижимает меня к себе. Впечатывает в своё высокое сильное тело. Я оказываюсь прижатой к мощной, рельефной груди, чувствую каждый мускул. Он твёрдый, горячий. Мои руки беспомощно упираются в его грудь, и я чувствую, как под ладонями упруго перекатываются могучие мышцы.

Он большой, намного больше меня, и то, как он обнимает меня, полностью, целиком забирая в кольцо своих горячих рук, воспринимается таким правильным. Будто я должна быть именно здесь, и моё тело знало это всегда, просто ждало момента, когда это, наконец, произойдёт.

И я поддаюсь этому восхитительному ощущению правильности. Мои губы раскрываются шире, впуская его глубже. Его язык танцует с моим, властно и напористо. Он ведёт, а я следую.

Тахир углубляет поцелуй. Властная, ласковая настойчивость мужчины, который точно знает, как сделать мне хорошо. Его губы двигаются медленно, чувственно, он то отстраняется, дразня, то снова захватывает мои губы.

Каждое движение добавляет жара.

Мне хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни.

Его рука скользит по моей спине вниз, поглаживает поясницу. Потом поднимается выше, и я чувствую, как его пальцы касаются моей груди.

Оказывается, он распахнул мой плащ, и теперь единственная преграда между его ладонью и моей кожей — тонкая ткань ночного платья.

Прикосновение обжигает. Он оглаживает грудь ладонью, бережно и уверенно, и у меня вырывается протяжный стон. Его большой палец находит сосок, твёрдый, чувствительный до предела, и надавливает. Круговое движение, и внутри у меня вспыхивает настоящий, обжигающий пожар.

Я стону ему в губы, и он выпивает этот звук, продолжая ласкать мою грудь, сжимая, поглаживая, доводя меня до дрожи.

И в этот момент я чувствую, как что-то твёрдое упирается мне в живот. Горячее, даже сквозь ткань его штанов. Большое. Очень большое.

Я понимаю. Резко, внезапно.

Тахир. Он хочет меня. По-настоящему.

Его желание, твёрдое, недвусмысленное, прижато к моему животу. Мой рот всё ещё занят его поцелуем, тело всё ещё горит, но уже этот жар сменяется льдом.

Нет, я не готова. Я не знаю, как это. Я никогда…

Конечно, там, в замке, служанки шептались о том, что мужчины делают с женщинами. И довольных что-то я не видела. Жаловались на грубость и невнимательность. А в первый раз вообще очень больно…

Каменею от воспоминаний о всех этих рассказах.

Но это с людьми. А этот орк такой большой. Его тело мощное, несравнимо сильнее моего.

Его желание пугает. Нет, я не могу… Не могу!

Я упираюсь ладонями в его грудь. Пытаюсь оттолкнуться, но сил слишком мало. Он продолжает держать меня, терзая мои губы, а я уже впадаю в настоящую панику.

— Пусти, — выдыхаю я в поцелуй, но звук тонет.

Я толкаю сильнее, упираюсь изо всех сил, вырываю губы из-под его губ.

— Пусти!

Мой голос срывается на крик. Тахир замирает. Его руки разжимаются.

Он тут же отпускает меня и отступает на шаг. Прищуренные глаза пристально всматриваются в моё лицо.

Я стою, прижав ладони к груди, запахивая плащ. Пытаюсь отдышаться.

Губы горят. Тело дрожит. Между ног влажно и горячо, и от этого стыдно до слёз. Холод сжимает горло. Я хочу убежать, но сейчас я не смогу сделать и шагу.

Тяжёлые шаги за спиной.

Оборачиваюсь резко.

Оларх… Меня окатывает страхом с ног до головы. Лицо страшное, каменное. Чёрные глаза в полумраке кажутся бездной.

Только вот смотрит он на Тахира. Прожигает буквально чёрным взглядом.

Неуловимо быстрое движение, и Оларх задвигает меня за свою спину. Теперь я отгорожена от Тахира широкой спиной орка.

Пячусь осторожно, глядя во все глаза на двух здоровенных опасных воинов друг напротив друга.

Страшно до жути. По спине ползёт холодок. Сразу вспоминается то, что я видела в замке. Когда двое мужчин вот так стоят друг напротив друга… После этого следует драка и кровь.

Не успеваю ничего сказать.

На палубу выходит Янар. От его мрачного, сосредоточенного взгляда на Тахира и Оларха мне совсем плохеет…

— Кому из вас двоих она сказала «пусти»? — тихо и страшно спрашивает Янар.