8. "Рассвет"

Проверяю дыхание. Ничего. Пульса тоже нет.

– Не вздумай умирать! – продолжаю делать компрессии.

Мои губы почти касаются его, когда он вдруг делает судорожный вдох. Отшатываюсь, чувствуя странную смесь облегчения и смущения.

– Эй, ты в порядке? – мой голос дрожит. Меня саму начинает потряхивать.

– Я, кажется, раздал не только все звезды, но и себя, – отвечает слабым голосом. Никак не могу понять, бредит он или шутит.

Краем глаза замечаю движение. К нам бегут двое парней в форме скорой помощи. Очень вовремя…

– Была остановка. Сознание спутанно, начал бредить. Перекладываем, – командую врачами.

Но вдруг Любомир резко садится, отталкивая руки медиков. Его движение настолько внезапное и энергичное, что я даже подпрыгиваю от неожиданности.

– Ну вы чо. Какие носилки. Я в порядке. Просто не жрал ничего со вчера, – заявляет с такой уверенностью, будто не он только что лежал без признаков жизни.

– У тебя пульса не было больше минуты.

– Как будто первый раз…

– Что? – переспрашиваю. Но он только отмахивается и включает режим балбеса.

– Это потому что ты рядом такая красивая. Давай продолжим с того момента, на котором остановились, когда я очнулся? – тянется поцеловать.

Инстинктивно отклоняюсь назад, чувствуя, как щеки заливает краска. Ну точно выздоровел. Только что был при смерти, а теперь пытается флиртовать.

Парни из скорой синхронно закатывают глаза, собирают свои сумки и уходят, бормоча что-то крайне матерное.

Любомир смотрит на меня с довольной ухмылкой. Скалится, как хищник, поймавший добычу, но в его глазах я вижу уязвимость и усталость.

– Домой тебя провожу, – говорю решительно, хотя внутри меня все дрожит от странного волнения.

– Обычно бывает наоборот. Парни провожают девушек домой.

– Мы с тобой вообще не похожи на обычную пару. В смысле совсем не на пару. Я не то хотела сказать, – чувствую, как путаюсь в собственных словах. —В общем, сиди жди. Сейчас за сумкой схожу!

– Вместе пойдем, – пытается встать, но ноги подкашиваются, и он снова падает на лавочку. Нахожу в кармане маленькую шоколадку и припечатываю к его ладони.

– Сиди и ешь шоколад! – командую и быстрым шагом направляюсь обратно в школу, чтобы забрать сумку.

В коридоре меня перехватывает Петрович. Водитель нашей скорой. Высокий, грузный мужчина с густыми усами и добрым сердцем. Сегодня он помогал разбирать завалы.

– Аврора. Я домой. Тебя подвезти? – спрашивает, звеня ключами от своего старенького Форда.

– Да! Пожалуйста! Там еще Любомира нужно… Если можно.

– Опять ты всяких бомжей подбираешь! —хмурится. Его густые брови сходятся на переносице. – Давай со своим сыном познакомлю? Он у меня знаешь какой…

– Ну дядь Коль. – перебиваю, используя его имя вместо отчества. Каждый раз помогает. – Я ж не в этом смысле. Ему плохо стало!

– Все вы не в этом смысле, – вздыхает. – Жду на парковке.

Подхватываю сумку и возвращаюсь к Миру. Он сидит, обхватив голову руками, шоколадка лежит рядом нераспечатанная. Подхожу ближе, и он поднимает взгляд. Все еще затуманенный, но уже более осмысленный.

– Идти сможешь?

– Ради тебя хоть на край света, – отвечает с той же дурацкой улыбкой, но чувствую, как дрожат его пальцы, когда он берет мою руку.

Поддерживаю его за талию, чувствуя, что он замерз без своей толстовки. Он тяжело опирается на меня, дыхание сбивается от каждого шага. Медленно, но верно мы добираемся до парковки, где нас ждет Петрович, нетерпеливо постукивающий пальцами по рулю.

Усаживаю Мира на заднее сиденье. Он откидывается на спинку, закрывая глаза. Сажусь рядом с Петровичем, чувствуя на себе осуждающий взгляд.

– Куда его? – спрашивает, выруливая с парковки.

– Адрес? – поворачиваюсь к Миру.

– Гаражный кооператив "Рассвет", – бормочет, не открывая глаз.

Хочу спросить уверен ли он. Но что-то странное скребется в грудине.

Когда мы подъезжаем к гаражному кооперативу, я понимаю, что это. Узнавание. Именно отсюда мы забирали последнего пациента, которого я не смогла спасти.

Неужели Мир действительно живет здесь?

– Ты уверен, что тебе сюда? – спрашиваю, когда Петрович останавливает машину у въезда.

– Абсолютно, – выбирается, прощаясь, пошатываясь и опираясь на дверцу для равновесия.

– Ясно, – вздыхаю и поворачиваюсь к Петровичу. – Дядь Коль, спасибо, что подвезли.

– Тебя может подождать? —смотрит на Мира, стоящего у ворот, с нескрываемым подозрением. В его голосе слышится беспокойство.

– Нет, спасибо, – отвечаю, стараясь звучать уверенно. – Нужно проследить, что он не свалится в обморок.

Петрович качает головой, но ничего больше не говорит. Дожидается, пока я выйду из машины, и уезжает, оставляя нас у ворот кооператива.

Подхожу к Миру, который стоит, привалившись к столбу, и выглядит так, словно может упасть в любой момент.

—Показывай куда идти.

– Тебе не понравится.

Мне не нравится. Очень. Потому что мы останавливаемся у гаража, рядом с которым все еще не убрали остатки пожара.

Мир не достает ключей. Он просто толкает дверь, которая оказывается открытой.

Я замираю на пороге, потрясенная увиденным.

Думала, что подготовлена к любому беспорядку, но реальность превосходит все ожидания. Повсюду разбросаны инструменты, одежда, пустые консервные банки и пустые бутылки из-под виски.

– Ты… здесь живешь? – выдыхаю, не в силах скрыть потрясение.

– Я бы с радостью объяснился, но ужасно хочу спать, – падает на диван и тут же отключается.

– Мир! Эй, Мир! – трясу за плечи, но он не реагирует.

Паника снова подступает к горлу. Пульс слабый, но ритмичный. Дыхание тоже присутствует. Похоже, его организм просто не выдержал всех сегодняшних потрясений и отключился.

Подкладываю под голову скомканную куртку, которую нахожу рядом. Накрываю пледом, лежащим в углу. Выпрямляюсь, оглядывая пространство, и понимаю, что не могу просто уйти и оставить его в таком состоянии.

Решительно закатываю рукава и принимаюсь за уборку.

Сначала собираю все бутылки в большой мусорный пакет, который нахожу под столом. Их, оказывается, так много, что пакет наполняется до отказа. Выношу его за дверь, чтобы выбросить позже.

Затем берусь за разбросанные вещи. Собираю одежду – она вся пропахла сыростью и алкоголем, но выглядит относительно чистой. Складываю ее в найденную коробку.

В глубине гаража нахожу маленькую электрическую плитку. Рядом полка с консервами. Беру одну банку, проверяю срок годности. Удивительно, но нахожу даже посуду, чтобы приготовить ужин.

Пока еда готовится, продолжаю разбирать хаос.

Мир стонет во сне, и я отхожу от стола, чувствуя себя виноватой за любопытство. Это его личное пространство, каким бы странным оно ни было.

Нахожу треснутую, но чистую тарелку. Запах еды, кажется, проникает в его сознание. Мир открывает глаза и медленно садится.

– Ты всё еще здесь, – говорит он с таким удивлением, будто ожидал, что я исчезну, как сон.

– А ты всё еще жив, – отвечаю я, протягивая ему тарелку.

Он берет тарелку, но не ест, просто смотрит на меня.

– Ты убралась, – замечает он, оглядываясь вокруг.

– Немного, – пожимаю плечами. – И выбросила весь алкоголь.

Мир молчит, продолжая смотреть на меня с непонятным выражением.

– Ешь. Тебе нужны силы. А потом нам придется поговорить.