«Жёлтый-6», зелёная сторона, Потап Новиков.

Томофока зевнула с подрыкиванием, демонстрируя ряд грозных клыков. Ирбис разлеглась в тенёчке после обильной трапезы и переваривала дичь. Её оттопырившееся пузо мелко-мелко тряслось от частого дыхания, а морда светилась спокойствием. На двое-трое суток этого хватит. После долгого снежного перехода с грузом на спине её ждал заслуженный отдых.

Потап не был против такого расклада, убрал свою трапезу обратно в сумку и стряхнул крошки с новенькой походной одежды. Перед этой миссией Черноярский обеспечил его всем необходимым. Маг с удовольствием расстался с драными обносками, в которых восемь месяцев бродил по диким землям — кожа от них ужасно чесалась и от одежды там одно только название. Кое-как срезанную шкуру маммотума он тоже сдал, но взамен получил идеально сшитый полушубок из такого же материала. Красота!

Труп гигантского восьмиметрового оленя валялся сейчас в нескольких километрах от них. Томофока довольствовалась лишь сердцем, печенью и потрохами — остальное досталось двуглавым псам. Стайные падальщики за сутки обглодают дичь до костей, а потом подойдёт очередь стервятников. На зелёной стороне ни один кусочек пищи не остаётся бесхозным — природа накормит всех.

— Я ухожу, возвращайся, как проголодаешься, — бросил на прощание Потап.

Кошка лениво на него глянула и положила голову на лапы, наслаждаясь тёплым ветерком. День был просто замечательным, как и все на зелёной стороне. Смесь вечного лета и весны. Может показаться раем, но есть нюансы: опасность пряталась на каждом шагу, зачастую приятная с виду — прислонишься не к тому дереву и будешь сожран, переварен заживо, парализованный охотничьим ядом.

Растения тоже хотят кушать.

Первые дни здесь для Потапа превратились в сплошной кошмар. Маммотумы после короткого сезона спаривания и кормления поспешили убраться обратно на зимнюю сторону, потому как ежедневные нападения беспокоили их стадо. Это так-то и сезон кормления для местных хищников. Одному взрослому слону не повезло, так бывает.

Новиков до сих пор помнил ночные подвывания гигантских чудовищ. Звери в темноте рычали, шипели, ревели, бились и визжали от боли за право вкусить добычу первыми. Земля сотрясалась от драк, про сон в такой обстановке можно было забыть. Кажется, те еле отросшие волосы на макушке у Потапа поседели тогда от страха.

Всё в «Жёлтом-6» было невероятно больших размеров, а для их поддержания требовалось обилие дичи. Каждый километр строго закреплён за стаей хищников или одиночным гордым охотником. Не приведи бог сунуться на чужую территорию — разорвут без выяснения причин. Всё просто — это моя земля, тут ходить нельзя, моя речка, мои угодья, а раз зашёл, значит, намерения недобрые таишь. Берегись.

Маленькому человеку в таких обстоятельствах без чужой помощи не выжить, но Потап смог. Спас дар общения с живым миром.

«Почти пришли, хм, вроде всё на месте…» — сказал себе Новиков спустя шесть часов обходных путей.

Хоть он и знаком с множеством обитателей приснежных земель, но его не было почти с месяц. За такой срок положение в иерархии легко могло поменяться: зачем лишний раз нервировать новых хозяев? Важно понимать чужие потребности. Кто уважает порядок и обычаи дикого мира, тот живёт долго. Не факт, что счастливо, но долго.

Так бы Потапу потребовалось куда меньше времени на свой поход, но осторожность заставила сделать крюк.

— Вьють-вьють! Пота-Пота вернулся! Пота-Пота вернулся! — мелкая по здешним меркам птичка величиной с собаку радостно испускала трели, привлекая внимание сородичей.

«Пота-Пота» — это, конечно же, он. Толмач приветственно помахал рукой сидевшей на суку болтливой спутнице. Когда-то маг с высоченных деревьев не слазил неделями. Боялся. Тогда и сдружился со многими пернатыми.

Пёстрая порода «малюток» называлась чьяска. Каждая особь строго индивидуальна, со своим уникальным оперением, топорщащимся во все стороны, из-за чего чьяски казались круглым пушистыми комками. Питались те исключительно фруктами, плодами и насекомыми. От природы любопытны, дружелюбны и глуповаты (гибли часто почём зря). В лесу их было очень много!

Конкретно эта стайка из полутысячи птиц облюбовала себе данное дерево и самки за всю жизнь никуда не переселялась. Они могли улетать на день, неделю или даже месяц в поисках самца, но неизменно возвращались. Здесь было их гнездовье.

— Пота-Пота, дай лунные зёрна! Пота-Пота, дай-дай-дай! — заголосили сверху.

Поднялся сущий гвалт, стая передавала новости о возвращении двуногого кормильца, мельтешила, порхая тут-там, больше привлекая внимание хищников.

— Да тише вы! Помогите, раз такое дело! — строго прикрикнул он, выставив обе руки вверх.

Двое чьясок приподняли его над землёй, каждая ухватившись за ладонь, ещё двое присоединились и цапнули за лодыжки. Так, болтаясь на высоте десятиэтажного здания (если такие существуют), он добрался до знакомой толстой ветки, где в своё время прятался от невзгод. Родные узловатые переплетения вызвали смешанные воспоминания: там была и теплота от первых приютивших его животных и переживания за свою никчёмную жизнь, озабоченность добычей пропитания, первые болезни…

— Скучала без меня, Хриза? — сказал он, присев и обняв ту самую болтушку, своего лучшего друга в стае.

— Мы думали Пота-Пота всё, а Пота-Пота ушёл и не предупредил, — обиженно произнесла чьяска, но толмач знал, чем её задобрить.

— Обязательно расскажу, где побывал, а сейчас лунные зёрна. Идём.

Вот с этого надо было начинать. Его проводили по ветке как короля: тут тебе и пешая процессия спереди и сзади, а также «стража», плывущая по воздуху с боков.

Они именно плыли. Распушённое оперение позволяло парить с собственным весом, а чёрный хвост, как весло задавал направление: вверх подталкивали, вниз, вбок, наискось — куда надо, туда и подлетит. Также особое оперение даровало им способность застывать на месте, они этим пользовались для своей защиты.

Общий окрас синий, но оттенки различались: кто-то темнее, кто-то светлее. Потап приблизился к обильным гроздьям костянок молочно-белого цвета. Незрелые. Им требовался месяц, чтобы посинеть и раздуться в десять раз до размеров чьясок. Тогда-то их и поклюют.

Вы, наверное, уже догадались, что окрас спелых плодов и стайки птиц схожи? Это неспроста. При появлении хищников чьяски застывали в воздухе, имитируя собой плоды. Раздувшееся оперение дурачило оптической иллюзией, и охотник оставался ни с чем. Уникальные оттенки только добавляли правдоподобности, ведь не все ягоды созревают одновременно. Магзвери превосходно различали всю природную палитру, «идеальный» фрукт вызвал бы у них подозрения.

Потому чьяски и держались за свой цвет, стремясь передать его потомству. Женские особи всегда рождались одного с матерью окраса, а вот самцам в этом плане приходилось несладко — при несовпадении оперения они покидали стаю в поисках нового дома.

Потап коснулся рукой лунного зёрнышка, входя в контакт с плодоносящим древним деревом. Сейчас сохранялось «молочно-белое» окно — раздолье для пернатых хищников, а вот чьяски боялись высовываться.

«Мы это поправим», — сказал он себе, выстраивая привычный ряд проекций.

Фитомантии Новиков обучался стихийно, много практиковался и «беседовал» с испытуемыми, отслеживая отклик на свои действия. Так как он вливал собственную магическую энергию, а не забирал, дерево было не против такого сосуществования. В благодарность Потап отдавал на подпитку одну десятую часть. Для древесного гиганта это как концентрированная сладость, она откладывалась про запас и медленно расходовалась.

Плоды стремительно увеличивались в размерах. Толмач шагнул назад, избегая сдавливания со всех сторон. Гроздь плавно меняла цвет на синий, перекрашиваясь и разрастаясь на глазах. Бо́льшую часть склюют, но где-то треть оставят для маскировки от врагов. Таким образом, смертность чьясок на этом участке заметно сократилась, и «Пота-Пота» быстро стал другом стаи.

На вкус лунные зёрна напоминали смесь недозрелой черники и можжевельника. Увы, но желудок Новикова ненавидел эту дрянь. Пищи вокруг много, но почти вся выворачивала наизнанку, а после ждала апатия, повышенная температура, обезвоживание и диарея.

Его буквально выкармливали с клюва, как птенца, чтобы не дать помереть: приносили воду, всевозможных личинок (даже не спрашивайте, какие они на вкус), подбирали съедобные растения. Хриза умудрялась иногда притаскивать кусочки свежего мяса, когда помирал какой-нибудь травоядный гигант. В суматохе драк за добычу малютка пользовалась моментом и воровала. Понятное дело, её клюв не приспособлен для такого, но Хриза старалась.

Кстати, именно она отыскала раненую Томофоку и предупредила Потапа, но это уже другая история, становление дружбы между ирбисом и человеком. Кошечка молодая по меркам зелёной стороны и должна вымахать в два раза больше. Если брать людскую шкалу возраста — она подросток. Строптивый, гордый, местами вредный, но благодарный за спасение. Потап её выходил.

Оставив одну ветвь, он перебрался на другую и накрыл шикарный стол для чьясок.

— Фух, наконец-то я от вас отделался, — устало произнёс он, снимая рюкзак с компактным аккумом.

Облюбованная удобная выемка в стволе осталась незаселённой — Хриза ревностно стерегла его дом, не давая всяким чужакам подселиться. Там хранился обильный запас редких семян, а также весь собранный в разъездах хронолит.

«Как бы повторно не пришлось гонять Томофоку…»

Впрочем, Потап всегда может вырастить необходимое сырьё в теплицах Александра или на межмировой плантации, хм. Тогда стоит забрать с собой по пять-десять образчиков, остальной груз ни к чему. Новиков взялся сортировать свои богатства и провозился так до ночи. Для готовки у него была каменная плита-основание, сложенная из множества булыжников. На ней он развёл костёр из магического порошка, достал котелок и приготовил мясной суп из трав, не забыв добавить самого главного.

«Перчик, как же мне тебя не хватало!» — да, он любил остренькое и набрал с собой побольше приправ.

Огонь не вредил стволу, а дыма было мало в сравнении с масштабами окружающего леса: как не заметят муравья издали в траве, так и убежище Потапа спряталось под защиту могучей лиственной кроны.

Перекусив, он подошёл к выходу, коснулся ладонью ствола, и из того поползли отростки, переплетаясь в прочную решётчатую структуру. Баррикада от случайных гостей.

«Ночь тема и опасна, не забывай, где ты».

Быть сожранным во сне сороконожкой или мсье пауком — сомнительное удовольствие. От древесных паразитов Потап давно избавил это место, так что подкопов не боялся. Дерево предупредит. Они в ладах.

Лёжа в спальном мешке, он разглядывал свои мечущиеся по предплечьям татуировки и перечислял языки зверей как овечек. В голове роилась целая библиотека из их повадок, обычаев, пищевых цепочек, подвидов и прочих системных энциклопедических знаний, о которых он раньше не имел понятия. Столько тонкостей, что диву даёшься. С тех пор как Потап научился правильно пользоваться даром, эти всполохи озарений часто переполняли его разум…

Утром Новиков выстлал стенки сумок шкурами маммотума и основательно заполнил их семенами, кореньями, высушенными плодами и прочей важной для фитомантии растительностью. В своё время он на опасных ночных вылазках прилично натаскал себе хладостойких обрезков, когда обустраивал жилище.

Хриза прилетела ему рассказать утренние новости, а маг, не спеша, поведал ей о своих злоключениях.

— Пота-Пота отыскал братьев? Какая радость! — воскликнула птица, расправляя от избытка эмоций крылья.

— Ага, они помогут мне вернуться, но ты не переживай. Я к вам буду захаживать иногда, — в это он слабо верил с учётом загруженности Черноярского и развёрнутой им активности, но ему не хотелось расстраивать Хризу. — У меня к тебе и твоим друзьям будет маленькая просьба…

Новиков лежал на спине, скрестив руки за головой, и наслаждался согревающим солнышком. Улёгся в то место, куда смог прорваться луч света. Косточки сказали спасибо.

Объяснив задание, он никуда не спешил, прикорнул. Без Томофоки разгуливать по лесу глупо. Имперцев надо было дождаться, узнать, где разбили лагерь и лишь потом выходить на разведку. Мирно посапывая, Потап наслаждался последними деньками спокойствия. Только он, наполненный смолянистыми нотками воздух и лёгкая прохладца, обдувающая тело.

Если забраться выше там пожарче, но ветреней — ненароком шлёпнешься вниз и поминай как звали. Укрытие он выбрал на первом ярусе. Близко спускаться, при этом большинство хищников не допрыгнут.

«Идеально».

Так Потап провёл ещё два дня, подкармливая чьясок, вкушая нормальную человеческую еду со всеми благами цивилизации, в единении с собой и в тесном контакте с природой. Многое в его голове встало на свои места: он никогда не станет частью животного мира, как бы ни старался. Чужак есть чужак.

Без людей ему тяжко, переоценил свои возможности. Роскошь человеческого общения, сопричастия чужим эмоциям и чувство родства ничем не заменишь. Одичалость и любовь к уединению — сущности разного порядка.

Когда ты деградируешь, перестаёшь следить за собой, опускаешься в своём сознании, некому тебя одёрнуть и пристыдить. Эта дорожка в один конец, ничего хорошего она не сулит. Флёр лесной романтики разбился о необходимость бороться за выживание.

«Будь сильным или умри».

Разница с людьми не сказать, что большая, так зачем идти на бессмысленные жертвы? Можно жить на два мира, беря от каждого только лучшее, но раньше он этого не сознавал. Время и совершённые ошибки помогли разобраться в себе.

Владимир, Марина, Гио, Мефодий, Нобуёси, Леонид, Ермолай, Кошевой, Александр, Лукична, Драйзер и многие другие ребята обрадовались его возвращению. Он не ожидал, что по нему так соскучатся.

Смурная Томофока утром уже сидела под деревом, вяло помахивая хвостом. Выискивая кожных паразитов, пяток чьясок уселись ей на голову и шею. Вообще-то, ирбисы на них охотились, но я строго-настрого запретил распускать здесь лапы. Птицы к кошке привыкли и не боялись.

— Вьють-вьють! Пота-Пота, мы нашли их! Нашли! — раздалась трель Хризы.

Новиков оторвался от взращивания лунных семян, разогнался и сиганул вниз, выставив руки и ноги звездой, отдавшись чувству свободного полёта.

Его бережно подхватили пернатые спутницы и опустили прямо на спину Томофоки.

— Срочно веди туда!

— Пота-Пота, много их, большая драка ждёт!

Вцепившись в загривок, Новиков выслушал сбивчивый доклад о столкновении саблезубых йети с глиптами и имперскими магами. В последние месяцы он не понимал причин усиления миграции полуразумных племён — раньше они редко забирались на зелёную сторону, предпочитая селиться в обжитых городках по маршруту маммотумов.

После разговора с Владимиром для него картинка сложилась: императорский поход вынудил йети сняться со стоянок, подыскивая безопасные места охоты. Тысячи организованных магзверей как саранча выедали всё на своём пути, беря противников количеством. Единственное, что спасало лес — это неприспособленность племён к тёплому климату, но когда тебя выгоняют, выбирать не приходится.

Томофока продиралась сквозь заросли и карабкалась по монументальным корневищам тысячелетних деревьев. Во время её прыжков Потап молился не выплюнуть селезёнку. Потряхивало как блоху. Сколько он раз предупреждал помягче двигаться, без толку. Ирбис находила его нытьё забавным.

— Стой, — попросил наездник, услышав впереди взрывы.

Они подошли к краю леса и, оставаясь в зарослях, подсмотрели картину бойни. Разведчики на вивернах поливали огненным штормом отступающих в панике йети. Мускулистые тела вспыхивали, разрывались от сотен воздушных клинков и стрел, а кого-то душили водные элементали, не давая и шанса на спасение.

Параллельно шёл последний бой в первых рядах, где дети зимы ожесточённо сражались с глиптами врукопашную. Камнекожие уступали им в размерах и массе, но сапфировые лезвия и превосходство в количестве уравнивали шансы.

Сражение закончилось через два часа, и люди встали лагерем. Потап пересчитал всех, сопоставив с данными Владимира, и развернулся уходить. Разведчики живы в полном составе, глипт уцелело 3500 штук. Полтысячи убили холода и стычки с йети. Всё равно этого внушительного гарнизона хватит для полноценной охоты и обустройства отдалённого форпоста имперцев. Неприхотливые труженики и воины готовы тебе строить, убивать, работать. Его Величество знал, за что отдавал деньги.

Новиков отъехал на несколько километров от греха подальше, но Томофока вдруг остановилась и зарычала на кусты впереди. Хвост пригнулся к земле, пасть оскалилась, самка источала агрессию.

— Кто там? — прошептал Потап, но ответа не предвиделось.

На них вылетела ватага обгоревших беглецов, среди которых один пятиметровый вожак йети. Так-то ростом он с ирбиса и в состоянии подпортить ей шкуру. Новиков достал из кармана десяток семечек и бросил перед собой, напитывая магической энергией. Ирбис молниеносно вмазала когтями по лицу раненого предводителя и ловко отпрыгнула назад, избегая атак с флангов.

«Только бы не засекли нас!»

Пророщенные колючие лозы набросились на противников, впиваясь стальными шипами в шерсть и обвивая их, как живая верёвка. Вначале боль особо не чувствовалась, но это обманчивое впечатление. Подобно змеям они набрасывали свои кольца и вскоре один за другим трёхметровки попадали, не в силах порвать растения. Прочность их удивила.

— Не лезь, я сам, — приказал Томофоке Потап, опасаясь случайного ранения своего питомца.

Вожак продержался дольше всех, но тоже грохнулся, громогласно рыча.

— АШУР-КИППАТ, БЕСКОЖИЙ, ЗА ТОБОЙ ПРИДЁТ ПОГИБЕЛЬ! ЭТИ ЗЕМЛИ БУДУТ НАШ… — стальная лоза заползла ему в рот, не дав договорить, а также обвила шею.

Сородичи вожака лежали бездыханно. Досматривать Потап не стал, и они побежали домой. С этого дня из стана людей повсюду поползли и полетели отряды лазутчиков разведывать местность. Как только они собрали достаточно информации, а поселение превратилось в неприступную крепость, началась первая охота. Как его и просили, Новиков не вмешивался: запоминал кого, и сколько убили. Хриза и Томофока активно ему в этом помогли.

Виверны — это бич Межмирья из-за своих всадников. Получая выгодный обзор, маг безнаказанно охотился даже в одиночку, изматывая монстра серией атак. Едва тот затихал, посылали за группой разделки. Глипты свежевали дичь, забирая самое ценное, а заодно отгоняли очередь из желающих набить брюхо.

Вскоре имперцы сообразили отдавать пришлецам мясную часть добычи. Магзвери попадались на удочку и умирали от заклинаний смеющихся разведчиков во время трапезы. Плюс ресурсы за просто так.

Экспедиция организованно собрала первую партию трофеев и даже одолела крупного маммотума, обстреливая того целых четыре дня. Это была победа гения человеческой смекалки, жадности и жестокости. Корпус отослал в обратную дорогу треть своих сил, справедливо полагая, что йети после взбучки будут обходить их за версту.

Потап покинул зелёную сторону одновременно с караваном людей.

— Всё привёз? — спросил Владимир при встрече после того, как разжал руку.

— Да, вот, — Новиков показал ему на четыре полных сумки с хронолитом. — Восемьсот кусков, всё пересчитал.

— Отлично, рассказывай, что видел, — они сели пить чай и Черноярский во всех подробностях узнал о положении дел колонизаторов Константина.

Барон внимательно слушал и кивал, смотря сквозь него. Близкие привыкли, когда он так делал, но вот посторонних взгляд ведуна пугал. Они придумывали различные небылицы, жалуясь на неудачи, мол, их прокляли. Всякие разговоры ходили за спиной Черноярского, но Потап знал подлинную натуру друга: к бесчестным и порочным не возвращаются.

— Слушай, пока тебя не было, у нас беда стряслась, — мрачно сказал Владимир, сжимая и разжимая правую ладонь в кулак. — Лёлику обе руки оторвало, ты не мог бы посмотреть его? Мы ищем ему подходящие протезы, но он второй день отказывается что-либо есть, сидит без движения, потерял ко всему интерес… Как будто на тот свет собрался, зараза.

— А кто его отпустит? — пошутил Новиков, и барон улыбнулся.

— Он там ждёт, сейчас или попозже привести? Отдохнёшь там…

— Не, давай сразу, я не устал.

Татуировка с изображением глипта переехала на тыльную сторону ладони, стоило старому товарищу зайти через портал в зимнее жилище.

— Приветствую, родительская масса. Велика твоя слава и печален итог службы твоей, — Потап подошёл к присевшему на полу глипту и потрогал ровный почерневший обрубок, успевший затянутся камнем.

Голова Лёлика безжизненно поднялась, рассматривая знакомого человека, и на секунду в спрятанных внутри массивного черепа глазах промелькнула искра.

— Госто гдод, — коротко заявил он.

— Не время ещё, мой друг. Готов ли ты к перерождению во имя своего вождя? — после Потап развернулся к Владимиру и перешёл на людской язык. — Повторяй за мной и не задавай вопросов: Госто грог годод догрос гот гододо го.

Барон повторил всё в точности и Лёлик медленно выпрямил плечи, постепенно меняясь в лице.

— Что за тарабарщину я ему сказал? — спросил Черноярский, разглядывая вставшего в полный рост глипта.

— У нас есть на складах сапфировая кость?

— Да, осталась от погибших. Мы часть в кузницу отнесли, а ты хочешь… Стоп, зачем тебе они?

— Глипты воспринимают себя как общую массу, у них нет пола, помнишь?

— Да, ты рассказывал.

— А значит, и части тела у них общие. Ты как Вождь распоряжаешься ими по своему усмотрению и только что даровал этому каменному господину новые руки.

— Блин, где ж ты раньше был? — выдохнул Владимир, хватаясь за голову, — У нас там ещё покалеченные есть, их бы тоже…

— Несите кости и да — Лёлик слегка подрастёт после обряда, — честно предостерёг Потап, мысленно закрывая внутреннюю библиотеку магзверей.

Татуировка глипта сбежала с ладони, оставив свободное место, а толмач прилёг в тёплую кроватку, с улыбкой наслаждаясь поднятой им суетой.

«Теперь я точно дома».