Глава 2. Кто вы, моя истинная?

Глава 2. Кто вы, моя истинная?

Вопрос Эрвина прозвучал спокойно, но Зал Истинности услышал его так же отчётливо, как несколько мгновений назад увидел слово «МЕРТВА» на чёрной поверхности Реестра. Я тоже услышала. И, к сожалению, прекрасно поняла. Если бы он спросил меня об этом четыре дня назад, я, вероятно, ответила бы гораздо увереннее. Тогда всё ещё существовала прежняя жизнь, которую можно было мысленно разложить по понятным полкам: работа, квартира, привычный маршрут, люди, знавшие моё настоящее имя. Даже самое невероятное событие имело отправную точку, от которой можно было оттолкнуться.

Теперь передо мной стоял дракон, которого древняя магическая система только что объявила моей истинной парой, за моей спиной светилась запись о смерти женщины, чьё тело я носила, а несколько сотен свидетелей ждали объяснения, которого у меня самой не было. Я посмотрела на Эрвина и поняла, что любой быстрый ответ окажется ложью.

— Если я скажу, что пытаюсь выяснить ровно то же самое, это прозвучит совсем плохо?

Его лицо осталось серьёзным.

— В данных обстоятельствах сложно подобрать ответ, который прозвучит хорошо.

— Тогда хотя бы честно.

— Честность сейчас была бы весьма полезна.

Не угроза. Даже не требование. Поэтому мне стало тревожнее. За несколько минут знакомства я уже успела заметить, что Эрвин Кастен не нуждался в повышенном голосе. Там, где другие пытались давить должностью или традицией, он просто задавал вопрос и ждал, пока собеседник поймёт, что уклончивого ответа будет недостаточно.

Я открыла рот, но седой служитель опередил меня.

— Лорд Кастен, госпожа Эсмар должна немедленно перейти под надзор Палаты.

Его голос вернул меня к окружающему миру. Зрители всё ещё стояли на галереях. Некоторые откровенно вытягивали шеи. Несколько женщин, прошедших церемонию раньше меня, прижимали руки к меткам. Молодой служитель возле боковой панели Камня лихорадочно перебирал светящиеся знаки, а двое других уже направлялись к дверям. Седой мужчина впервые за всё время выглядел не раздражённым, а испуганным.

Это было полезное наблюдение.

— Под надзор? — переспросила я. — Очень успокаивающая формулировка.

— Сложилась ситуация, связанная с нарушением записей Центрального Реестра.

— Запись нарушила не я.

— Вы вмешались в процедуру определения.

— И благодаря этому ваш безошибочный Реестр обнаружил, что я мертва.

У ближайших рядов кто-то нервно кашлянул. Служитель сжал челюсти.

— Именно поэтому вы должны пройти официальное разбирательство.

— Где?

— В Палате Истинных Союзов.

Я перевела взгляд на Эрвина.

— Это те же люди, которые сами себя проверяют?

Он тоже смотрел на служителя.

— Те же.

— Я начинаю угадывать местные традиции.

Седой мужчина окончательно перестал скрывать раздражение.

— Госпожа Эсмар, это не предмет для насмешек.

— Я не смеюсь. Мне только что сообщили, что я числюсь мёртвой. Поверьте, настроение не располагает.

— Лорд Кастен, — служитель повернулся к Эрвину, словно решил, что разговор со мной исчерпал полезность, — согласно положению о нарушениях идентификационного статуса, до выяснения обстоятельств женщина должна быть изолирована.

Эрвин наконец посмотрел на него.

— Вы сейчас называете её женщиной, а не моей истинной?

Служитель запнулся.

— Метка исчезла.

— Тогда, если связь более не существует, на каком основании Палата претендует на власть над госпожой Эсмар?

Я едва не улыбнулась. Вопрос был неприятно точным. Седой мужчина это тоже понял.

— Нарушение произошло во время процедуры определения истинности.

— Процедура не завершена.

— Верно.

— Значит, окончательная запись о союзе не создана.

— Это не отменяет необходимости расследования.

— Я не сказал, что отменяет. Я спросил, на каком основании вы собираетесь её задержать.

Служитель молчал несколько секунд. Окружающие слушали уже без малейшего стеснения.

— На основании угрозы государственному Реестру.

— Она угрожает Камню?

Я посмотрела на чёрную глыбу.

— Даже не уверена, кто из нас двоих сейчас выглядит опаснее.

У Эрвина дёрнулся уголок рта, однако взгляд остался холодным.

— Есть постановление о задержании?

— Оно будет оформлено.

— Когда будет, тогда и обсудим.

— Лорд Кастен…

— До этого момента госпожа Эсмар уходит со мной.

Теперь вздрогнул не только служитель. Шум на галереях поднялся мгновенно. Я тоже не сразу поняла услышанное.

— Куда? — спросила я.

Эрвин взглянул на меня.

— Туда, где на нас не смотрят несколько сотен человек.

— Вы удивительно быстро принимаете решения за женщину, которая пять минут назад отказалась подтверждать связь именно по этой причине.

Он задержал взгляд на моём лице, и на секунду мне показалось, что сейчас я увижу раздражение. Вместо этого Эрвин кивнул.

— Справедливо. Тогда формулирую иначе. Здесь через несколько минут появятся представители Палаты, и мне не нравится, насколько настойчиво ваши ответы хотят получить люди, которые только что попытались скрыть странность метки. Я предлагаю выйти из Зала, прежде чем они получат официальный повод закрыть двери. Решение за вами.

Лучше. Гораздо лучше. Но я всё равно не собиралась бросаться вслед за малознакомым драконом только потому, что второй вариант выглядел хуже.

— А если я откажусь?

— Я останусь здесь и постараюсь не позволить им забрать вас без основания.

— Почему?

Вопрос прозвучал резче, чем я собиралась. Эрвин посмотрел на пустое запястье.

— Потому что пятнадцать минут назад Реестр связал нас. Через несколько минут выяснилось, что связь могла быть изменена, а затем он заявил, что вы умерли. Мне требуется объяснение не меньше вашего.

— Значит, это исключительно любопытство?

— Нет.

— Что тогда?

Он помолчал.

— Мой дракон считает, что вы должны уйти отсюда.

Я не сразу поняла, что именно он сказал.

— Простите?

Седой служитель резко поднял голову. Эрвин будто пожалел, что произнёс это при свидетелях.

— Потом.

— Нет, подождите. Ваш дракон сейчас имеет отдельное мнение?

— Сольвейг.

— Я четыре дня пытаюсь привыкнуть к тому, что люди превращаются в огромных крылатых существ. Мне кажется, я заслужила уточнение.

На этот раз Эрвин всё-таки улыбнулся. Совсем немного.

— Заслужили. Но не здесь.

Он протянул мне руку. Не как во время церемонии. Теперь ладонь была повернута вверх, а выражение его лица ясно говорило, что никакого значения, кроме простого предложения помощи, жест не имеет. Я посмотрела на его пальцы. Затем на двери Зала, возле которых уже появилось несколько человек в тёмно-бордовых одеждах.

Седой служитель тоже заметил их.

— Представители Палаты.

Эрвин не обернулся.

— Я вижу.

— Вы обязаны передать госпожу Эсмар.

— Нет.

— Это государственное дело.

— Тогда оформляйте государственные документы.

Бордовые фигуры приближались. Решение пришлось принимать быстрее, чем мне хотелось. Я вложила ладонь в руку Эрвина. Он сжал пальцы ровно настолько, чтобы помочь мне сойти с возвышения. Никакой метки не появилось. И всё же в момент прикосновения странная сосредоточенность, которая возникала рядом с ним раньше, вернулась. Толпа опять словно отступила на несколько шагов, хотя люди физически оставались на месте.

Эрвин тоже почувствовал что-то. Его взгляд на мгновение опустился к нашим соединённым рукам. Затем он отпустил меня.

— Идём.

Мы не дошли до бокового выхода всего нескольких шагов, когда дорогу перегородила женщина в бордовом. Высокая, с гладко убранными светлыми волосами и серебряной цепью поверх воротника. На цепи висел знак из двух замкнутых кругов — тот же символ, который я видела в центре изменённой метки.

— Лорд Кастен.

Она поклонилась ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Госпожа Эсмар.

Я кивнула.

— Предполагаю, вы из Палаты.

— Старший инспектор Левена Торс.

Имя мне ничего не говорило. Зато Эрвин заметно собрался. Не напрягся — именно собрался.

— Инспектор.

— Мы должны сопроводить госпожу Эсмар в Палату для выяснения обстоятельств.

— На основании?

Левена перевела взгляд на чёрный Камень.

— Центральный Реестр зафиксировал невозможное состояние.

— У вас есть распоряжение о задержании?

— Речь не о задержании.

— Тогда госпожа Эсмар может отказаться.

— Формально — да.

Женщина произнесла это спокойно. Я посмотрела на неё внимательнее.

— А неформально?

Левена встретила мой взгляд.

— Неформально я бы настоятельно советовала вам согласиться. Подобного случая в нашей практике не было.

— В вашей практике, возможно. Ваш служитель почему-то знал термин «центральная печать» и очень боялся, что я к ней прикоснусь.

Седой мужчина, оставшийся позади, побледнел ещё сильнее. Левена даже не посмотрела на него. Именно это показалось мне самым интересным.

— Всё произошедшее будет изучено.

— Сначала Палатой?

— Естественно.

— А затем Палата проверит выводы Палаты?

Женщина медленно вдохнула.

— Полагаю, у нас будет непростой разговор.

— Тоже так думаю. Но не сейчас.

— Госпожа Эсмар…

Эрвин сделал едва заметный шаг вперёд. Не заслонил меня полностью. Просто оказался рядом.

— Она ответила.

Левена перевела взгляд на него.

— Вы уверены, что хотите вмешиваться, лорд Кастен? После исчезновения метки ваши права в отношении госпожи Эсмар не определены.

— Прекрасно. Значит, у меня нет права её удерживать, как нет его и у вас.

Женщина сузила глаза.

— Палата не собирается её удерживать.

— Тогда мы закончили.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Я почти физически ощущала, насколько многое проходит между ними без слов. Потом Левена отступила.

— Вы получите официальный вызов.

— Тогда я обязательно его прочитаю, — сказала я.

Она впервые посмотрела на меня не как на странность Реестра, а как на человека.

— Советую прочитать очень внимательно.

— Это я умею.

На этом мы ушли.

Боковой коридор оказался почти пустым. Звуки Зала остались за тяжёлыми дверями, и только тогда я поняла, насколько сильно устала от сотен чужих глаз. Белый мрамор сменился тёмным деревом. Высокие окна выходили во внутренний двор, где между каменными дорожками росли низкие серебристые деревья. По стеклу бежали капли дождя, хотя ещё утром небо было чистым.

Я шла рядом с Эрвином и пыталась решить, какой вопрос задать первым. Он избавил меня от выбора.

— Четыре дня.

— Что?

— Вы несколько раз упомянули, что здесь несколько дней.

— Наблюдательный.

— Вы уже говорили.

— Это всё ещё правда.

Он остановился возле следующей двери. На тёмной панели не было ручки. Эрвин положил ладонь на небольшую металлическую пластину, и створка беззвучно ушла в сторону.

— Здесь можно поговорить.

Комната оказалась небольшой по дворцовым меркам: несколько кресел, длинный стол, высокий шкаф с книгами и окно во двор. Ни охраны, ни служителей. Я осталась у двери. Эрвин это заметил.

— Если хотите, дверь останется открытой.

— Вы всегда так внимательно следите за тем, чтобы женщина не почувствовала себя запертой?

— После сегодняшней церемонии это кажется разумной предосторожностью.

Я посмотрела на него чуть внимательнее. Он говорил серьёзно.

— Оставьте открытой.

— Хорошо.

Эрвин даже не попытался спорить. Я прошла к столу. На нём лежали чистые листы, несколько металлических печатей и небольшая стопка документов, перевязанная серой лентой. Профессиональная привычка сработала раньше здравого смысла: я сразу отметила, что один лист положен чуть криво, а край другого темнее, будто его долго держали на свету.

— Вам действительно нравятся документы, — заметил Эрвин.

Я подняла глаза.

— По каким признакам?

— Вы вошли в комнату, где находится дракон, который требует объяснений, и первым делом посмотрели на бумаги.

— Бумаги обычно предсказуемее драконов.

— Спорное утверждение.

Он снял верхний сюртук и повесил его на спинку кресла. Под ним была тёмная рубашка с высоким воротом, без украшений. Я почему-то ожидала чего-то более церемониального от главы влиятельного дома.

— Теперь отвечайте, — сказал он.

— Вы быстро перешли от вежливого приглашения к допросу.

— Тогда можете считать это беседой, в которой я очень заинтересован получить правду.

— Лучше.

Он сел напротив. Я осталась стоять.

— Сольвейг.

— Да?

— Кто вы?

Второй раз вопрос прозвучал иначе. Без зала. Без свидетелей. Без сияющей надписи о смерти за моей спиной. Только мужчина, который имел все основания подозревать, что перед ним находится кто-то совершенно другой. Я подошла к окну. Во дворе двое людей торопливо перебегали под дождём от одной галереи к другой.

Четыре дня назад я могла бы рассказать правду любому человеку и получить единственную закономерную реакцию: меня сочли бы сумасшедшей. Теперь я находилась в мире, где драконы ходили среди людей, а магический Камень умел читать судьбы. Казалось бы, всё становилось проще. Почему-то не становилось.

— Если расскажу то, что знаю, вы мне не поверите.

— Решите это после того, как расскажете.

— Очень удобная позиция.

— Ваша удобнее?

— Пока да.

Эрвин откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Начнём с того, чему я могу поверить. Вы утверждаете, что ничего не помните о жизни Сольвейг Эсмар?

Я повернулась.

— Не совсем.

— Объясните.

— Я знаю язык. Читаю. Понимаю большую часть разговоров. Иногда вижу место и понимаю, что оно мне знакомо, хотя не могу вспомнить конкретное событие.

— Людей?

— Почти нет.

— Почти?

— С некоторыми лицами появляется ощущение знакомства. Без имени и без воспоминания.

— Со мной?

Я задумалась.

— Нет.

Что-то мелькнуло в его взгляде.

— Совсем?

— Совсем.

— Хотя Реестр назвал нас истинными.

— Это делает ситуацию ещё интереснее.

— Не то слово, которое я бы выбрал.

— Какое выбрали бы вы?

— Опасной.

Я перестала улыбаться.

— Для кого?

— Пока не знаю.

Он поднялся и прошёл к шкафу.

— Дом Эсмар известен?

— Мне не объясняли.

Эрвин обернулся.

— Вы действительно не знаете?

— За четыре дня у меня были вопросы важнее семейной генеалогии.

— Например?

— Почему я не узнаю собственный дом. Почему могу читать записи, которых никогда раньше не видела. Почему служанка называет меня именем, которое не вызывает во мне ни единого воспоминания. Почему в зеркале лицо, которое я не считаю своим.

Последнюю фразу я сказала слишком быстро. Эрвин замер. Вот теперь назад отступить было невозможно. Он медленно закрыл дверцу шкафа.

— Повторите.

Я могла солгать. Сказать, что имела в виду потерю памяти. Придумать объяснение. Вместо этого спросила:

— Ваш дракон действительно существует отдельно от вас?

Он несколько секунд изучал моё лицо.

— Не отдельно. Это часть меня.

— Он думает независимо?

— Иногда выражает желания иначе, чем человеческая часть.

— И сейчас?

Эрвин не ответил сразу.

— Сейчас он считает вас знакомой.

— Меня?

— Ваше тело.

Я почувствовала, как внутри всё стало неприятно пустым.

— А меня?

Он нахмурился.

— Именно здесь возникает проблема.

— Какая?

Эрвин приблизился на несколько шагов.

— Когда Реестр назвал ваше имя, дракон отреагировал так, как должен реагировать на истинную. Когда появилась метка — тоже. Но с того момента, как вы заговорили со мной, что-то изменилось.

— Очень лестно.

— Я не пытаюсь вас оскорбить.

— Тогда продолжайте.

— Он воспринимает вас одновременно как знакомую и совершенно чужую.

Я замолчала. Вот это уже было хуже любых предположений. Эрвин внимательно следил за моей реакцией.

— Почему вас это не удивляет?

— Удивляет.

— Нет.

— Вы эксперт по моему лицу после двадцати минут знакомства?

— Я эксперт по людям, которые пытаются скрыть страх.

Я отвела взгляд к окну. Дождь усилился.

— Возможно, ваш дракон ошибается.

— Сегодня это стало гораздо более правдоподобным предположением, чем утром.

— Тогда на нём и остановимся.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что он отреагировал не только на тело.

Я снова посмотрела на Эрвина.

— Вы только что сказали обратное.

— Я сказал, что тело ему знакомо. Это не всё.

Он сделал паузу, словно подбирал слова, которые самому казались нелепыми.

— Когда метка исчезла, связь должна была исчезнуть вместе с ней. По крайней мере, так следует из всего, что я знаю об истинных.

— А она не исчезла?

— Метки нет.

— Это я заметила.

— Но я всё ещё чувствую ваше присутствие.

Невольно я посмотрела на расстояние между нами.

— Мы стоим в одной комнате. Тут необязательно быть драконом.

— Не в этом смысле.

— Тогда в каком?

Эрвин подошёл к двери. Вышел в коридор. Я проводила его взглядом.

— Что вы делаете?

— Проверяю.

Он прошёл дальше. Я перестала слышать шаги. Через несколько секунд внутри меня возникло странное беспокойство. Очень слабое. Будто часть внимания сама собой повернулась к открытому дверному проёму. Я нахмурилась. Эрвин вернулся.

— Почувствовали?

— Что?

— Моё отсутствие.

— Это звучит самоуверенно.

— Вы ответили вопросом.

Я с раздражением поняла, что он прав.

— Возможно.

— Я тоже.

— Возможно?

— Вы ещё находились здесь, но дракону не нравилось увеличение расстояния.

Я опустилась в кресло. Не потому, что ослабли ноги. Просто стоять вдруг показалось бессмысленным.

— Это может быть остаточный эффект.

— Может.

— И вы опять со мной соглашаетесь.

— Предпочли бы, чтобы я придумывал ответы?

— Нет.

— Тогда придётся потерпеть.

Я невольно усмехнулась.

— С вами бывает сложно спорить.

— Вы довольно успешно справлялись в Зале.

— Там у меня была публика.

— Значит, именно она вас вдохновляет?

— Скорее раздражает.

Он сел напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом Эрвин произнёс:

— Вы сказали, что лицо в зеркале не считаете своим.

Вот мы и вернулись. Я положила ладони на стол.

— Я помню другую жизнь.

— До потери памяти?

— Нет.

— Тогда что именно?

— Другой дом. Другой город. Другую работу. Людей, которых здесь никогда не существовало.

Он не перебивал. Это было даже хуже скептической улыбки.

— Там не было драконов, — продолжила я. — По крайней мере таких, которых можно встретить во дворце. Магические Камни не определяли пары. Никто не считал нормальным назначить незнакомца спутником жизни на основании светящегося рисунка.

— И вы хотите сказать, что жили там до того, как очнулись в доме Эсмар?

Я медленно кивнула. Эрвин смотрел долго.

— Нет.

Я почти рассмеялась.

— Теперь ваша реакция гораздо привычнее.

— Я не говорю, что вы лжёте.

— А что говорите?

— Что объяснение невозможно.

— Сегодня прекрасный день для невозможного.

— Даже после произошедшего в Зале существуют пределы.

— Вы их лично устанавливали?

— Нет.

— Тогда почему уверены?

Он провёл пальцем по краю стола.

— Душа не меняет тело.

— Откуда вы знаете?

— Потому что после смерти душа уходит за Грань.

— Вы это видели?

— Нет.

— Проверяли?

— Сольвейг.

— Простите. После Реестра у меня возникло нездоровое недоверие к утверждениям «так было всегда».

Эрвин неожиданно не рассердился. Напротив, взгляд стал задумчивым.

— Вы действительно разговариваете иначе.

— Чем Сольвейг?

— Я не знал её лично.

— Тогда с кем сравниваете?

— С женщинами этого круга.

— Очень научный подход.

— А вы слишком спокойно относитесь к тому, что я вам не верю.

— Потому что сама не уверена, как это произошло.

Он поднял глаза.

— Что последнее вы помните до появления здесь?

Я почувствовала, как память попыталась вернуть знакомую комнату, свет над рабочим столом, раскрытые страницы. Я остановилась раньше, чем образ стал слишком отчётливым.

— Работу.

— Какую?

— Восстанавливала старые документы.

— Это объясняет метку.

— Возможно.

— Что произошло потом?

— Не знаю.

Это была правда, хотя и не вся. Последние часы прежней жизни я помнила обрывками, и сейчас совершенно не хотела раскладывать их перед мужчиной, которого знала меньше часа. Эрвин заметил паузу.

— Вы что-то скрываете.

— Конечно.

Он приподнял бровь.

— Очень откровенно.

— Мы знакомы около часа. Вы ожидали получить все мои секреты из-за того, что магический Камень ненадолго нарисовал одинаковые узоры на наших руках?

— Нет.

Ответ последовал сразу. Я удивилась.

— Тогда почему спрашиваете?

— Потому что ваш секрет может быть связан с тем, что произошло.

— А ваши секреты?

— Что с ними?

— Если это расследование, предполагающее полную откровенность, я хотела бы понимать правила.

— Я не прошу полной откровенности.

— Вы буквально пытаетесь выяснить, кто я.

— Это несколько отличается от вопросов о любимом цвете и детских воспоминаниях.

— Вот видите. Уже устанавливаете границы допустимого.

На этот раз он тихо рассмеялся. Звук оказался неожиданно приятным. Я тут же напомнила себе, что мужчина передо мной всё ещё потенциально связан с одной из самых странных загадок моей новой жизни. Помогло не очень.

— Хорошо, — сказал Эрвин. — Я не буду требовать того, что не связано непосредственно с Реестром.

— Уже лучше.

— Взамен вы отвечаете честно, если вопрос связан.

— Если сама знаю ответ.

— Согласен.

— И вы тоже.

Он подумал.

— Согласен.

Вот так, совершенно неожиданно, мы заключили первую договорённость. Без магии. Без Камня. Просто словами. И мне почему-то это понравилось гораздо больше, чем весь ритуал истинности. Эрвин встал.

— Теперь нам нужен документ.

— Какой?

— Временная регистрационная запись сегодняшнего определения.

— Она уже существует?

— Должна.

— Даже если подтверждение не завершено?

— Реестр фиксирует первичное совпадение до окончательной записи.

— Где?

— У дворцового регистратора.

— И вы думаете, там будет что-то полезное?

— После сегодняшнего я не собираюсь предполагать, что всё бесполезно, пока не посмотрю.

— Учитесь.

Он бросил на меня взгляд.

— У кого?

— Пока затрудняюсь ответить.

Дворцовый регистратор находился двумя этажами ниже. По дороге я узнала, что имя Эрвина Кастена действительно открывало двери почти так же эффективно, как магические печати. Люди кланялись. Служители освобождали проход. Один мужчина, увидев нас вместе, сначала посмотрел на пустое запястье Эрвина, потом на моё и едва не столкнулся с колонной.

Новости распространялись быстро.

— К вечеру о произошедшем будет знать половина столицы, — заметила я.

— Раньше.

— Утешили.

— Вы переживаете?

— Мне не нравится становиться центром общественного внимания.

— Это плохо сочетается с вашим поведением в Зале.

— Я пыталась не испортить себе остаток жизни. Популярность была побочным эффектом.

— Разумное объяснение.

— Вы всё время оцениваете, насколько я разумна?

— Сейчас — да.

— Почему?

Он посмотрел прямо перед собой.

— Потому что одна из версий происходящего заключается в том, что неизвестная женщина каким-то образом заняла место Сольвейг Эсмар.

Я остановилась. Эрвин прошёл ещё шаг и тоже остановился.

— Приятно, что вы говорите это так спокойно.

— Предпочитаете панику?

— Нет. Просто пытаюсь понять, насколько близко вы подошли к мысли приказать меня запереть.

— Достаточно далеко.

— Почему?

Он повернулся ко мне.

— Потому что если бы вы намеренно заняли её место, сегодня в Зале вы сделали всё возможное, чтобы привлечь к себе внимание.

Я задумалась.

— Убедительно.

— К тому же вы могли завершить подтверждение и получить официальный союз с домом Кастен.

— Заманчиво?

— Для многих.

— А я всё испортила.

— Именно.

— Значит, преступник из меня неудачный.

— Либо чрезвычайно сложный.

— Спасибо.

Мы пошли дальше.

— Есть ещё дракон, — добавил Эрвин.

— Который считает моё тело знакомым.

— И не считает вас угрозой.

Я повернулась к нему.

— Он умеет определять угрозы?

— Обычно очень хорошо.

— А если я просто прекрасно притворяюсь?

— Тогда у вас редкий талант.

— Это был комплимент?

— Наблюдение.

— У вас с ними проблема.

— Какая?

— Они звучат подозрительно похоже на комплименты.

Эрвин открыл передо мной дверь.

— Не привыкайте.

Регистрационная палата оказалась куда менее впечатляющей, чем Зал Истинности. Низкий потолок, ряды шкафов, длинные столы и люди, занятые бумагами. Никакой величественной магии. Только маленькие светящиеся печати на стенах и металлические пластины возле каждого рабочего места. Мне сразу стало спокойнее. Документы, даже магические, были территорией, где я хотя бы понимала принцип.

К нам поспешил пожилой мужчина с аккуратно подстриженной бородой.

— Лорд Кастен. Мы уже получили сообщение.

— В этом я не сомневался.

Регистратор нервно посмотрел на меня.

— Госпожа Эсмар.

— Пока ещё да.

Мужчина моргнул. Эрвин тихо произнёс:

— Не помогаете.

— Вы тоже заметили?

— Сложно не заметить.

Регистратор явно решил не выяснять, о чём мы говорим.

— Чем могу быть полезен?

— Мне нужна временная запись определения, произведённого сегодня между Сольвейг Эсмар и Эрвином Кастеном.

— Она должна быть в системе.

— Не копия из центрального списка. Бумажный экземпляр.

Мужчина помедлил.

— Обычно они никому не требуются.

Я улыбнулась.

— Сегодня у вас необычный день.

Он посмотрел на Эрвина. Тот даже ничего не сказал. Регистратор тяжело вздохнул.

— Подождите.

Он ушёл между шкафами. Я проводила его взглядом.

— Иногда этого достаточно?

— Я предупреждал.

— Надо будет потренироваться.

— Сначала потребуется репутация.

— Жаль. Надеялась освоить к ужину.

Через несколько минут регистратор вернулся с тонкой папкой.

— Вот сегодняшняя первичная запись.

Эрвин взял её, но сразу передал мне.

— Вы лучше смотрите документы.

Я не стала спорить. Лист оказался плотным, кремовым, с тремя столбцами символов. Сверху:

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

Ниже:

ЭРВИН КАСТЕН.

Тип записи: ПЕРВИЧНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ. Статус: НЕ ЗАВЕРШЕНО. Пока всё совпадало.

— Есть что-нибудь странное? — спросил Эрвин.

— Я только начала.

Я поднесла лист ближе к окну. Регистратор наблюдал за мной с явным недоумением.

— Печать настоящая, госпожа.

— Я не проверяю печать.

— А что?

— Пока не знаю.

Бумага выглядела новой. Но запись создавалась не полностью сегодня. Я поняла это не сразу. Сначала внимание привлекла дата в нижней части листа. Текущий день. Всё верно. Только цифры стояли чуть плотнее, чем остальной текст.

— Этот лист заполняется вручную?

— Нет, — ответил регистратор. — Реестр переносит данные автоматически.

— Целиком?

— Разумеется.

— Тогда почему дата другого оттенка?

Мужчина подошёл ближе.

— Какого другого?

— Смотрите.

Он посмотрел. Пожал плечами.

— Одинакового.

Эрвин встал с другой стороны.

— Я тоже почти не вижу разницы.

— Потому что она небольшая.

Я провела пальцем рядом со строкой, не касаясь чернил.

— Основной текст чуть теплее. Дата холоднее.

Регистратор нахмурился.

— Это может зависеть от распределения магической краски.

— Может.

Я наклонила лист. Свет лёг под другим углом. Вот теперь стало видно. Цифры сегодняшней даты находились на месте другой записи. Под ними оставался едва заметный след. Не цвет. Давление. Как если бы поверхность бумаги когда-то приняла другие символы, а потом их удалили. Сердце забилось быстрее.

— Есть увеличительное стекло?

Регистратор посмотрел на меня странно.

— Что?

Я поняла, что местного аналога может не быть.

— Что-нибудь, что увеличивает изображение.

— Просмотровая линза.

— Подойдёт.

Он достал из ящика небольшую овальную пластину в металлической оправе. Я приложила её к листу. Символы увеличились. И остаток прежней даты стал отчётливее.

— Здесь было что-то другое.

Эрвин наклонился над моим плечом. Его присутствие я почувствовала раньше, чем увидела отражение в металлической оправе линзы.

— Покажите.

— Нижняя строка.

Он приблизился. Слишком близко. При других обстоятельствах я бы отодвинулась, но сейчас документ интересовал сильнее.

— Видите вдавленность?

— Да.

Регистратор побледнел.

— Такого не может быть.

Мы с Эрвином одновременно посмотрели на него. Мужчина понял.

— Простите.

— Сегодня эта фраза особенно популярна, — сказала я.

Эрвин забрал линзу.

— Можно восстановить первоначальную запись?

— Если она была нанесена физически, возможно.

— А если магически? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Здесь вы специалист.

— Я никогда не восстанавливал испорченные магические документы.

— Тогда сегодня каждый занимается новым.

Регистратор начал нервничать.

— Лорд Кастен, я должен уведомить старшего хранителя.

— Уведомите после того, как мы закончим.

— Но…

Эрвин поднял глаза. Регистратор замолчал. Я не удержалась.

— Опять репутация?

— Так и есть.

Я вернулась к листу. След от прежних цифр был слабым. Если бы это был обычный документ, я использовала бы боковой свет и несколько других способов. Здесь приходилось импровизировать.

— Можно выключить освещение над столом?

Регистратор подчинился. Комната стала темнее. Я попросила поставить лист рядом с окном так, чтобы свет падал почти параллельно поверхности. Углубления проявились. Первая цифра. Потом вторая. Эрвин записывал их на чистом листе.

— Три, — сказала я.

— Уверены?

— Пока да.

Следующий знак.

— Семь.

Регистратор тяжело дышал у меня за спиной. Я старалась не отвлекаться. Дата получалась странной. Совершенно неправильной.

— Какой сейчас год? — спросила я.

Эрвин ответил. Я сравнила. Потом ещё раз. Ошибка составляла восемнадцать лет.

— Нет.

— Что? — сразу спросил Эрвин.

— Возможно, неправильно читаю.

Я снова посмотрела через линзу. Цифры не менялись.

— Назовите сегодняшнюю дату полностью.

Он назвал. Я попросила регистратора принести календарную таблицу. Мужчина сделал это без возражений. Сопоставление заняло меньше минуты. Результат остался тем же. Восемнадцать лет. Я почувствовала неприятный холод вдоль спины.

— Сольвейг?

Я подняла голову. Эрвин смотрел на меня.

— Здесь первоначально стояла другая дата.

— Какая?

Я повернула лист к нему.

— Восемнадцать лет назад.

Он взял документ. Долго смотрел.

— Вам тогда было одиннадцать.

— Если возраст этого тела указан правильно.

Эрвин быстро посчитал.

— Мне шестнадцать.

Регистратор резко сказал:

— Этого не может быть.

Мы снова посмотрели на него. Он отступил.

— Я понимаю, как звучит, но первичная запись союза не может существовать до церемонии.

— Почему? — спросила я.

— Потому что именно церемония создаёт запись.

— Значит, дата возникла сегодня.

— Да.

— Тогда кто-то заранее знал результат.

— Невозможно.

Эрвин положил документ на стол.

— Вы уверены, что это именно запись союза?

Регистратор облизнул губы.

— Да. Код формы здесь.

Он указал на символ в верхнем углу.

— Это первичное определение истинной пары.

Я почувствовала, как всё случившееся в Зале перестраивается в голове. Два слоя метки. Служитель, который знал, что такое центральная печать. Попытка заставить меня немедленно подтвердить связь. Исчезновение знака. Запись о смерти. И теперь документ, согласно которому союз с Эрвином появился задолго до того, как мы сегодня впервые увидели друг друга.

— Подождите, — сказала я. — Этот лист точно сегодняшний?

— Бумага выдана сегодня утром, — ответил регистратор.

— Можно проверить?

— У каждого листа есть номер партии.

Он указал на край. Номер соответствовал сегодняшней выдаче.

— Тогда старую дату перенесли не с этого листа, — сказала я.

Эрвин сразу понял.

— Из другой записи.

— Да.

Регистратор побледнел ещё сильнее.

— Но система не переносит старые данные в первичную форму, если нет исходной карточки.

Мы с Эрвином посмотрели на него.

— Какой карточки? — спросила я.

Мужчина понял, что снова произнёс больше, чем собирался.

— Регистрационной.

— Вы сказали, что запись создаётся только во время церемонии.

— Да.

— Тогда откуда может взяться исходная карточка?

Он молчал. Эрвин произнёс:

— Отвечайте.

— В некоторых случаях предварительные сведения создаются заранее.

— Каких?

— Наследственные соглашения, государственные ограничения, особые решения Совета…

— Истинность входит в этот список?

— Нет.

— Тогда почему у нашей записи есть источник восемнадцатилетней давности?

— Я не знаю.

На этот раз я ему поверила. Он выглядел не виноватым. Испуганным. Эрвин взял документ.

— Где хранится исходная карточка?

Регистратор покачал головой.

— Здесь её нет.

— Где?

— Если запись настолько старая, она должна находиться в центральном архивном фонде.

— Палаты?

— Нет.

Эрвин неожиданно замолчал.

— Где тогда? — спросила я.

Он посмотрел на дату ещё раз. Его лицо стало очень серьёзным.

— В Имперском архиве.

— И мы можем туда попасть?

— Я могу.

— А я?

— После сегодняшнего события вам будет сложнее войти куда-либо, куда Палата не хочет вас пускать.

— Очень вдохновляет.

— Поэтому нам нужно отправиться раньше, чем появятся официальные ограничения.

Регистратор испуганно посмотрел на дверь.

— Лорд Кастен, Палата уже наверняка…

Эрвин поднял руку. Мужчина замолчал. Я снова посмотрела на исправленную дату. Восемнадцать лет. За восемнадцать лет до сегодняшнего определения кто-то уже внёс в систему связь между Сольвейг Эсмар и Эрвином Кастеном. Не предсказал. Не предположил. Зарегистрировал. Я медленно повернула документ так, чтобы старые цифры снова легли под боковой свет.

Они не исчезли. Ошибка была реальной. Эрвин встал рядом.

— Что думаете?

— Что ваша безошибочная судьба удивительно хорошо умеет оформлять документы задним числом.

— Или заранее.

Я взглянула на него. Он тоже понял самое неприятное. Если дата была настоящей, сегодняшний результат мог оказаться не решением магии. Он мог быть исполнением записи, сделанной восемнадцать лет назад.

— Кто имел право создавать такие карточки? — спросила я.

— Тогда система была другой.

— Это не ответ.

— Я знаю.

—И?

Эрвин взял папку со стола.

— И есть только одно место, где хранится оригинал.