Руны в дневнике дразнили меня — то казались почти понятными, то вновь превращались в загадочные узоры. Я сидела, скрестив ноги, на старом диване, который теперь служил мне постелью, и вглядывалась в древние символы.

— Это бесполезно, — пробормотала я, захлопывая книгу. — Я не понимаю ни слова.

— Поэтому и стоит прекратить, — голос Вейрона прозвучал откуда-то из теней. Последние дни он старался держаться подальше, но я постоянно чувствовала его присутствие — словно тень за спиной, темное эхо собственной силы.

— Но некоторые символы… — я снова открыла дневник, — они кажутся знакомыми. Словно я уже видела их где-то. Или… чувствовала?

Краем сознания я почувствовала, как он напрягся. С появлением дневника Вейрон стал ещё более замкнутым, если это вообще было возможно. Но наша связь, казалось, только крепла — я начала улавливать отголоски его эмоций, особенно когда пыталась читать дневник.

— Вот, смотри, — я указала на один из символов, который будто бы пульсировал на странице. — Этот… он похож на руну призыва, только…

Я не договорила. Потому что в этот момент символ словно ожил под моим пальцем. По странице пробежала рябь, и внезапно я поняла его значение.

— Тени, — выдохнула я. — Это слово означает «тени».

Вейрон молниеносно оказался рядом.

— Что ты сказала?

— Этот символ, — я прослеживала пальцем изгибы руны, чувствуя, как она отзывается на прикосновение. — Он означает «тени». И вот этот, рядом… «песня»? Да, точно — «песня теней»!

— Прекрати, — его голос прозвучал хрипло. — Ты не должна…

Но было поздно. В этот момент словно прорвало плотину — руны начали обретать смысл одна за другой. Не все, только отдельные слова и фразы, но этого было достаточно, чтобы…

«…его глаза подобны расплавленному золоту, а сила бездонна, как сама тьма…»

Я резко выдернула руку из книги, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Эти слова… они были написаны о Вейроне. Кем-то, кто знал его. Кем-то, кто…

— Я же сказал — прекрати, — он попытался забрать у меня дневник, но я отшатнулась.

— Нет! Я должна знать…

Наши руки столкнулись над книгой, и по телу пробежал электрический разряд. Тьма внутри в мгновение отозвалась, потянулась к его силе, сплетаясь в единый поток. На секунду мир застыл — были только его горящие золотом глаза и гул силы в крови.

— Кайла… — его голос прозвучал непривычно мягко, почти беспомощно.

«…я не могу сопротивляться этому притяжению…»

Новая фраза из дневника ударила под дых. Я отшатнулась, разрывая контакт, и Вейрон тоже отступил, тяжело дыша.

— Это становится опасным, — процедил он сквозь зубы.

— Что? Дневник? Или то, что происходит между нами?

Он молчал, но я чувствовала его эмоции через нашу связь — водоворот тревоги, страха и чего-то ещё, темного и глубокого, как сама Бездна.

— Мы должны это прекратить, — наконец произнёс он. — Все эти… тренировки. Нашу близость. Это…

— Слишком похоже на то, что уже было? — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. — С ней?

Вейрон дернулся, будто от удара хлыста. Тени вокруг него беспокойно взметнулись.

— Ты ничего не знаешь, — процедил он, но я уже чувствовала — по нашей связи, по тому, как отзывалась его сила — что попала в цель.

— Так расскажи мне! — я шагнула к нему. — Объясни, почему каждый раз, когда я делаю успехи, ты смотришь на меня с таким ужасом? Почему шарахаешься от любого прикосновения, хотя наша магия буквально поет, когда мы рядом?

— Именно поэтому! — рыкнул он, и его глаза вспыхнули яростным огнём. — Потому что это уже случалось. Эта песня, это притяжение… Я не позволю этому повториться!

— Чему повториться? Что случилось с…

Но он уже растворился в тенях, оставив меня одну с недочитанным дневником и слишком многими вопросами.

Я со вздохом опустилась обратно на диван. Руны в дневнике по прежнему оживали под моими пальцами. Теперь я могла понимать не просто отдельные слова — целые фразы обретали смысл, складываясь в историю, от которой внутри всё сжималось.

«…его прикосновения обжигают, но я не могу противиться этому жару. Моя сила тянется к нему, словно мотылёк к пламени. Когда он рядом, тьма внутри поет, и эта песня прекраснее всего, что я когда-либо слышала…»

Я захлопнула дневник, чувствуя, как щеки опаляет жаром. Эти слова… они слишком точно описывали то, что я сама испытывала рядом с Вейроном. То, как моя магия отзывается на его присутствие, как сердце начинает биться чаще от случайного прикосновения.

С трудом переборов себя, я снова открыла книгу.

«Он учит меня контролировать силу. Говорит, что никогда не встречал человека, способного так естественно управлять тенями. Когда я спрашиваю почему, он только смотрит этим своим нечитаемым взглядом. Но иногда… иногда, когда думает, что я не вижу, в его глазах мелькает что-то похожее на надежду. Или страх. Или всё вместе…»

Я закусила губу. Как часто я замечала тот же взгляд у Вейрона — смесь восхищения и тревоги, когда у меня получалось особенно сложное заклинание.

«Сегодня мы тренировались в старом храме. Я пыталась создать щит из теней, но что-то пошло не так. Сила вышла из-под контроля, тени заметались вокруг как безумные. А потом он просто обнял меня сзади, прижал к себе, и… всё встало на места. Словно его объятия были якорем, не дающим утонуть в этом море тьмы. Мы простояли так несколько минут. Или часов? Время теряет смысл, когда он рядом…»

Я с такой силой сжала страницы, что они едва не порвались. Внутри разливалось что-то горькое, удушающее. Ревность? Нет, быть этого не может. Я не имею права ревновать к тому, что было за столетия до моего рождения. К той, что знала его совсем другим. К той, чью магию я теперь повторяю, словно бледная копия…

«Иногда я ловлю его взгляд и не могу надышаться. В его глазах плещется жидкое золото, а когда он улыбается… О боги, эта улыбка может разрушить миры. Наверное, так и начинается падение — с невозможности отвести взгляд…»

Хватит.

Я захлопнула дневник и отшвырнула его в угол. Внутри всё дрожало от непонятных эмоций. Это неправильно. Я не должна… не хочу читать о том, как она влюблялась в него. О том, как он отвечал на её чувства. О том, что было между ними до того, как всё разрушилось.

— Нашла что-то интересное? — раздался за спиной его голос, и я едва не подпрыгнула.

— Нет, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего понятного. Думаю… думаю, мне нужно больше тренироваться. Чтобы лучше понимать руны.

Вейрон помолчал, и я кожей чувствовала его пристальный взгляд.

— Как скажешь, — наконец произнес он. — Завтра продолжим работать над щитами из теней.

Я только кивнула, не в силах посмотреть ему в глаза. Пусть лучше так — тренировки, концентрация на магии, ничего личного. Потому что если я продолжу читать, если узнаю больше об их истории… Я не была уверена, что готова к этому. Не была уверена, что хочу знать, насколько похожи наши пути. И чем всё закончилось в прошлый раз.

***

Дневник так и остался лежать в углу. Следующие несколько дней я старательно делала вид, что его не существует, полностью погрузившись в тренировки. Но иногда, когда Вейрон стоял слишком близко, когда его прикосновения посылали волну жара по венам, в голове сами собой всплывали строчки из дневника. И от этого становилось только больнее.

Я продержалась три дня. На четвертый, когда Вейрон отлучился проверить защитные чары вокруг особняка, я достала дневник из угла. «Просто посмотрю записи о заклинаниях, — убеждала я себя, перелистывая страницы. — Ничего личного».

Но это оказалось сложнее, чем я думала. История той девушки неразрывно переплеталась с описаниями ритуалов, её чувства проступали даже сквозь самые сухие магические формулы.

«…нашла способ усилить защитный контур. Тени можно переплести особым образом — как кружево, только из тьмы. Он показал мне этот узор. Его пальцы скользили по моим запястьям, направляя движения, и я едва могла сосредоточиться на…»

Я торопливо перевернула страницу, стараясь не обращать внимания на то, как сжалось сердце. Следующий разворот был исписан схемами и рунами.

«Для путешествия сквозь тени важно настроиться на их ритм. Тьма дышит, движется, живёт своей жизнью. Нужно слиться с этим потоком, стать его частью. Тогда можно скользить между мирами, как по шелковым нитям. Главное — удерживать в памяти точку выхода, иначе…»

Это было уже интереснее. Я впилась глазами в схему, показывающую правильное сплетение теневых потоков. Мы с Вейроном уже пробовали что-то похожее, но у меня получалось далеко не всегда.

«Древняя магия живет своей жизнью. Ее нельзя приручить — можно только договориться. Каждое заклинание — это песня, каждый ритуал — танец. Тени любят музыку, особенно если петь на их родном языке. Вот основные созвучия…»

Дальше шли странные символы, похожие на нотную запись, только руны вместо нот. Я провела пальцем по строчкам, и они словно завибрировали под кожей, отзываясь тихим гулом.

«…научилась сплетать тени в живые формы. Они откликаются на зов, словно котята на молоко. Самое сложное — удержать задуманный образ, не дать ему расплыться. Вот несколько якорных рун, которые помогают стабилизировать…»

Я жадно вчитывалась в описание техники. Это могло пригодиться — мои теневые конструкции всё ещё были нестабильными, особенно когда я нервничала.

«…есть способ спрятать своё присутствие от чужих глаз. Тени могут укрыть не только тело, но и саму суть мага, его силу. Для этого нужно…»

— Интересное чтение?

Я вздрогнула. Вейрон стоял в дверях, прислонившись к косяку с обманчиво расслабленной позой. Но я уже научилась читать его — напряжение выдавали сжатые челюсти и слишком пристальный взгляд.

— Я просто… — начала я, но он перебил:

— Изучаешь старые техники? — его голос звучал обманчиво легко. — И как, что-нибудь полезное?

— Вообще-то, да, — я указала на страницу с описанием теневых форм. — Здесь есть интересные заметки про стабилизацию конструкций. И про путешествия сквозь тени…

— Покажи.

Он подошел ближе, склонился над дневником, и я почувствовала, как по телу пробежала знакомая волна жара. Его присутствие рядом всегда действовало так — словно кто-то усиливал все ощущения на порядок.

— Эти руны, — его палец скользнул по странице, почти касаясь моей руки. — Они…

Он осекся. Видимо, тоже заметил на полях страницы неровную запись: «Его близость туманит разум. Сила внутри отзывается на каждое его движение, словно…»

— Достаточно на сегодня, — резко произнес он, отстраняясь. — Если хочешь практиковать новые техники, начнем с чего-нибудь попроще. Например, с маскировки ауры.

Я кивнула, радуясь смене темы. Но даже когда мы приступили к тренировке, в голове всё ещё звучали строчки из дневника. Та девушка… она чувствовала то же самое. Понимала ли она тогда, чем всё закончится? И главное — пойду ли я по её стопам, или сумею найти свой путь?