Глава 1. Это только сон.

— Аннэль, Аннэль, посмотри, кто к нам приехал! — запыхавшаяся сестра мужа влетела словно вихрь растревоженного улья. Обычно уложенные чопорно волосы были сбиты, передник помят, будто его кто-то пожевал и выплюнул. Я окинула её цепким взором с головы до ног. На носках сапог были глиняные комья смешанные с травой. Глаза ажиотажно блестели.

— Кто приехал, Светозара? — спросила я настороженно.

— Дак новый обоз, жильцы новые! Говорят, останутся жить с нами. Вернее всего — одна женщина. Видела бы ты её! Красивущая! — в глазах Светозары промелькнул злой огонёк. И следом ядовито добавила: — Ты бы была начеку, а то уведёт мужа-то!

Её язвительность попала в самую цель. Сердце болезненно сжалось от тугого предчувствия, краска прилила к щекам, ненавижу себя за это. Но я буду не я, если подам вид, что меня это задело!

— Ну приехала и приехала. Мне-то что до неё?! Я не собираюсь идти глазеть, открыв рот, — и под нос добавила: — видимо, как все остальные! У меня ещё ужин готовится. Некогда мне бегать.

— А что на ужин? — переключилась та, прошла к дорожной плите, открыла крышку и понюхала. — Пахнет вкусно.

— Жаркое с мясом, — бросила раздражённая вконец я.

А в голове проносились мрачной тучей мысли: а где Яромир? Неужели он там, тоже встречает её? Где его черти носят! Уже ужин, я ведь говорила, что готово будет через час. Спрашивать у этой не буду даже, не покажу вида, что она меня задела. Схватив прихватку, открыла крышку. Пар обжег лицо. Начала рьяно помешивать еду, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Внутри меня начинался тайфун. Кинула взгляд на руки — потряхивало. Руки подрагивали, еле заметно, но подрагивали. Даже плывущий невероятно вкусный аромат уже не будоражил. Настроение испорчено. Окончательно.

Только недавно некрасивую главу жизни перевернули, и снова! Как какое наваждение. Словно один страшный сон. Недавно только скандал пережили: увивался тут за юбкой. Да то ли разговоры помогли, то ли стыдно стало, но вроде образумился. И сейчас вновь!

— Ну ладно, ты тут готовь, а я побегу к старейшине узнать, куда её вагончик отгонят. А вдруг рядом с нами поставят? Тут ведь как раз свободное место с тех пор, как Полковы съехали в город жить, — и метнула острый взгляд на меня. Не иначе хотела добить.

То, что она меня не любит, я давно знала. Семья мужа не приняла: слишком уж я, по их мнению, простовата для них. А то, что трудилась ни свет ни заря, — никто и не замечал, так и положено. С мужа пылинки сдувать, по первому требованию любые запросы его исполнять. Так уж заведено: жена должна стелиться перед мужем, семью чтить, своими помыслами не жить — рано ещё, не научена жизни-то. Вот семья мужа и научит уму-разуму. Бульон сливать дважды, желудок то у него слабенький. Еда вообще у них была целым священнодействием. Надобно и так, и только так. И что свои интересы — опосля. Важнее интересы Светозары да Яромира. А я так, приживалка.

Поначалу, конечно, старалась, с душой да любовью ко всему. А потом постепенно начала вся суть-то раскрываться. И Светозара, которая подружкой пыталась казаться, раскрылась своей истинной

сутью. Все слабые стороны выведала, да и била в них прицельно. Об остальных и говорить не хочу: что было — то было.

Сейчас вон и своё хозяйство наконец завели. Удручает лишь, что с ней приходится жить. Так уж вышло. По дому она ничего не делает, живёт припеваючи, как же - не её ведь забота! Не её же дом… Н-да…

Да и не совсем дом у нас. Вагончик, трейлер. Тут у всех такие.

Городок тут такой. Небольшой, тихий. Все друг друга знают, оттого и на виду всё. И похождения его тоже на виду у всех были — зло про себя подумала.

Чтобы занять руки, стала резать салат. Надо приготовить вкусный ужин, чтобы мужа порадовать, да чтобы думать не смел про очередную юбку.

Так и уж красивущая? У мужиков ведь поди свой вкус имеется. Может, она ему и вовсе не понравится?

Пыталась утешать себя как могла, а внутри жгло любопытство. Так и хотелось бросить всё тут к чёртовой бабушке, бежать со всех ног да поглядеть — что за красота такая несусветная приехала. Да и почему к нам-то?! А что?! Яромир-то вон какой у меня! И красивый, и харизматичный, и талантливый! А то, что увивается за юбками, — маманюшка его говаривала, что красоту так ценит. Что любой, де, мужчина красоту ценить должон. А иначе и не мужчина он. У мужчин же как? Они глазами любят. Им в постели подавай львицу, дома — скромную птичку, в работе — корову… Ну, в общем. Чтобы не женщина, а идеальный набор функций по ублажению, готовке, уборке, обеспечению быта и прочего. И при этом чтоб молчала, мужа не пилила, с его решениями не спорила. Покладистая да пригожая, скромная и услужливая.

Я такой не была. Совершенно. Роль играла я уже несколько лет исправно, вписываясь в законы здешних устоев. Но нет-нет, да прорвётся наружу мой истинный голос души. Не была я ни покорной, ни услужливой. Но скрывала это всё за семью печатями знатно.

Старалась ради любви величайшей.

Полюбила его всей своей сутью. Впервые как увидела — посмеялась при подружке, на хороводе, что, дескать, за такого никогда замуж не выйду. Не вышла, ага. Не зарекайся: как велит судьба, и на тебя управа найдётся. Влюбилась. По уши, глубоко и беспросветно. Души в нём не чаяла. Помыслами его жила. Старалась. Да поначалу жили душа в душу, если б не родственники. Но как же — надобно де хорошей быть. Молчала. Да тихонько спрашивала: а может, самостоятельно жить будем? Сами? На все вопросы один ответ: семья есть семья, и жить надобно с семьёй. Всем вместе. Вот так и жили. Терпела вот.

Сначала ничего и бед не предвещало-то. А потом поплыли слушки в деревеньке: тут видели с Олушей, там с Мартиной. А сердце твердило: да врут все, опорочить хотят. Счастья своего нет, чужое погасить думают. А потом и вот фотокарточку обнаружила в кармане сюртука. Да следы помады на рубашке, застиранные поспешно, видимо, чтобы не увидела. Да на отвороте-то след-то остался розовый. Даже тон такой примечательный!

А он всё: не было да не было! Да ты всё опять придумала! Выдумщица, блин. Всё мне и твердили в голос, что придумываю я то, чего нет. Что просто он вот красоту ценит, что глазами художника смотрит.

Помада та — как кадр из сна. Всё стоит перед глазами, не уходит. Вот и верь, что приснилось. Так и снилось мне несколько лет.

И что самое обидное — видела я их. Одна пуще другой. И красивые, да. И все меня краше. А я так, серая мышь. Обычная. Но точно знаю, любил! И как добивался! И свадьбу сыграли же.

Из деревеньки переехали уж год как. Живём вот в трейлере, домике. Городишко тут тихий, маленький. Работа нашлась и всё покамест было тихо да ладно. Ничего и беды не предвещало.

А сейчас что? Заявилась! Очередная красотка — мне ножом в сердце? И как быть?

Посмотрела с тревогой на время. Семь уж миновало. Вытерла руки о фартук. Подошла к зеркалу в дверце, оглядела себя пристально. Нда-а… И запустила ты себя, Аннель, дорогая. Одета в какие-то тряпки, фартук в каплях жира, волосы как попало заколоты, не накрашена. Синяки под глазами. Никакой сексуальности. Ноль.

Ни Светозары, ни Яромира.

Снаружи раздалось гавканье, скрип колёс, глухие звуки:

— Сюда повертай, да не гони, видишь, в обход надо! Ээ, Палыч, говорю же ж!

— Дак я тебе как поверну тут!

И меж ними — сладкий голос:

— Ой! Спасибо вам огромное! Что бы я без вас делала. Помогли одинокой женщине! Яромир, а ты, получается, рядом да будешь? Твоя жена не разозлится, что помогать мне по хозяйству будешь?

А голосок то! Голосок то - сама патока, льющаяся как ливень в яркий день.

Ччч…ттооо? Это ещё что за новости!? Мой муж какой-то стервозе помогать собрался? Мне вон некогда ему полку прибить. Сколько прошу! — а ей уже собрался! Дальше навострила ухо, подошла ближе к двери, ухо прижала.

— Рада, не переживай. Жена поймёт всё. Как-никак, ты одна совсем, а тут у нас мужская помощь необходима, — раздался голос мужа.

Это он что? Вот серьёзно считает, что всё это нормально? Да и почему он помогать должен?! В городке у нас вон и Итан — свободный мужик, нормальный вполне! Постоянно сюда, между прочим, шастает. То мяты принесёт, то грибов, то дичь мне принесёт, якобы с охоты много подстрелил, то рыбу… Может и он помогать. Всем мужик хорош: и с руками, и на юбки не падок. Сколько раз в голове крутила, что как бы хорошо было в него влюбиться. Да не судьба. Сердцу то не прикажешь. Да и поговаривали, что любит он меня. Да нет, конечно, какая тут любовь-то. Просто хороший он. Помогала я ему как-то, вот и благодарит. Благородный сверх меры. И бывают же мужики, хороши, да не лежит сердце к ним. Даже обидно. И Ратмир свободный мужик. Один живет, и даже точно все знают и «бабы» у него нет. Словечко это резануло что-то внутри. Всех женщин тут почему-то величали «бабами»! Что за анахронизм вообще?! Звучало как какая то свиноматка для продления рода, как тягловая кобыла… Уж кем кем, а «бабой» я быть отказывалась. И выглядеть старалась достойно, чтобы так неуважительно ко мне не обращались. Хотя я не знаю как и обращались. Но точно знаю, Итан заглядывается. Да только что толку? Яромир как не замечал так и не замечает.

Меж тем слышно было,- попрощались. Идут сюда. Ещё и на ужин поди её пригласил.

Быстро стащив передник, нашалила на прикроватном столике расческу, присобрала волосы. Переодеться уже не успеваю, да и пусть… А то чего доброго подумают нарядилась, чтобы покрасоваться. Надо нести достоинство, которое уже собственно валялось где то в ногах, запинанное и пылью испачканное. Такое разве что только тащить.

Заправив эмоции как волосы в жесткий пучок, нацепив на лицо лёгкую улыбку, пошла на кухоньку, накрыла стол, села.

Дверь открылась. Вошли, воодушевленно что-то обсуждая.

Успела понять, что завтра будут что-то размечать.

— Привет- с улыбкой посмотрела на мужа, выказывая тепло и радушие. - что то вы припозднились. Говорила же что в семь ужин.

Яромир посмотрел вскольз на меня, усмехнулся, и как маленькой высказал -

— Дак заняты были. Мужикам помогал. У нас новая соседка. Не слыхала разве? Светозара говорит, сообщила и что задержаться можем тоже. Опять у тебя все из головы вылетело? Вон в том вагончике и расселили, где ранее Полковы жили. Завтра уйду рано, надо там забор починить, у калитки замок сделать, а то покосилась, не пойдёт так. Соседям надобно помогать! Обед с собой возьму - приготовь.

— Ты и домой зайти на обед можешь, тут идти то. Зачем с собой нести!?

— вот ещё, придумала, чем скорее завершу - тем и лучше. А пообедать и там смогу, не отходя от дела.

— не отходя от новой юбки, ты хотел сказать?

— Началось! Ты опять себе напридумала невесть что?! Уже очередную сказочку выдумала, сказочница ты. Тебе бы только подозрениями меня изводить.

— На ужин что?

— Аннель говорила, вроде жаркое, - влезла в разговор его сестрица, мой руки и садись. Устал ведь. Вон какой обоз толкал! Если б не ты, мужики не сдюжили бы. Улетело бы все в канаву а там собирай потом всё.

Светозара пошла на кухню, взяла тарелку положила себе и села, начав есть не дожидаясь. Яромир спустя пару минут сел, ожидая свою порцию. Смотрел хмуро. Видно было - злится.

Я вконец расстроилась. Всё ясно! Там значит принцесса с которой пылинки сдувать надо, а я тут понимаете ли вообще никто, выдумщица! Видите ли, забор там повалился! А то что наш вообще уже на ладан дышит это он не- не слышал! А калитки и подавно нет, не то что замка какого то вшивого.

Поставив перед ним дымящуюся тарелку с ароматным жаркое, салатом, хлебом, села сама, ковыряя без аппетита вилкой. Попробовала - вкусно. Было бы вкусно, если бы не все эти новости, что придали блюду вкус горечи, обиды и жгучей ревности.

— Неплохо! - похвалил Яромир. Положи завтра с собой мне две порции.

— В смысле две порции? - настороженно спросила.

— Дак я Итана позвал в помощь, он мужик хороший, согласился помочь. Чтоб и ему хватило. Он без бабы же живет, приятно будет. Тем более твою похлебку всегда хвалит.

Ага. Хвалит. Не то что ты. Вечно то ему не солено, то без приправ, то недожарено. Вон и жаркое великолепное вышло, а ему просто - «неплохо».

Светозара ела, помалкивала. Не влезала в диалог. И то хорошо. Видать все думает, как Итана то приручить. Глаз на него давно положила. Ну да мне то что с того. Я Итана хорошо знаю, он на такую лицемерку и не покусится даже.

Хотелось съязвить что нибудь особо болезненное. Не стала. Смысл то какой? Только хуже сделаю, и так вон он эмоциональный раскол налицо с приездом этой важной цыпы. Кто такова? Любопытство жгло пуще каленого железа, но гордость не позволяла ни вопросы о ней задать ни идти разведывать туда. Ноги там моей не будет! Решено. Нечего мне себя ещё больше в лужу горя садить, итак сколько за плечами уже пройдено…

Спать легли пораньше, оно ж как - завтра дела предстоят великие! Помогать принцессе новоиспеченной всем городком надобно.

Яромир даже не прикоснулся. Совсем. Обняв руками себя, забылась тревожным сном. Но уснуть не могла долго, лежала, а сердце гулко билось где то в груди, умирая. Видимо, вот оно. Так и умирает любовь. Даже самая святая и великая.