Мы молча шли минут пятнадцать, а потом Лис начал действовать. Не оглядываясь, он чуть сбавил шаг, будто задержался поправить ремень рюкзака, и на мгновение замер у края тропы. Я продолжал идти рядом с Амели, но Лис дал мне трансляцию через «Амулет Ментальной Связи (F)», и я прекрасно видел, как охотник резко развернулся и прошёл назад, изучая следы. Я пошёл медленнее и обратился к Амели.

— У тебя есть «Кольцо Сопряжения»?

Её взгляд стал настороженным.

— А что?

— Дам тебе «Амулет ментальной связи (F)». Будет проще, если вдруг придётся быстро переговариваться. Чтоб без криков и лишних движений.

Амели молчала дольше, чем требовалось для простого «да» или «нет». Потом всё-таки полезла под рубаху, достала «Кольцо Сопряжения (F)» и надела на палец.

— Не люблю светить артефактом, — пояснила она. — Он дорогой, а люди всякие встречаются. Но за вас Гюго поручился, да и товара у вас на сумму раз в десять большую, чем стоит моё кольцо.

Прекрасная основа для доверия: если человек достаточно богат, грабить тебя ему вроде бы незачем. Я улыбнулся и протянул проводнице «амулет». Амели закрепила его у себя на виске. После подключения она некоторое время шла молча, привыкая к работе артефакта, взгляд почти стеклянный.

— Крутая штука, — произнесла она минут через десять. — Где можно купить?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне выдали в качестве оплаты за один особо сложный заказ.

Пройдя ещё километра три, мы остановились на привал. Вскоре нас нагнал Лис.

— Никого, — отчитался охотник. — Да и вообще свежих следов, кроме наших, на этой тропе не вижу.

Амели посмотрела на него, потом на меня.

— Вы из-за этих двоих у ворот?

— Да, — коротко ответил я.

Она хмыкнула.

— Смысла нет.

Амели говорила спокойно, будто рассказывала о ценах на муку.

— Инквизиция появилась две недели назад. Сначала Сен-Бернар чуть не вымер. Половина людей перестала выходить на охоту. Кое-кто вообще сбежал. Здесь каждый второй либо торгует с теми, кто за рекой, либо знает того, кто торгует. Жители ждали, что сейчас начнут хватать всех без разбора.

Амели пожала плечами.

— А они ведут себя странно. Никого не арестовывают. Проверяют документы у охотников. Переписывают номера жетонов. Спрашивают, куда идут и на сколько дней. Иногда встречают возвращающихся и снова что-то записывают. Сумки досматривают редко. То, что вас отпустили без проверки — это не исключение. Так сейчас почти со всеми.

Амели глотнула воды из фляжки.

— Народ быстро привык. Жизнь вернулась в привычное русло. Более того… с появлением агентов даже стало полегче. Они, видать, прижучили банду «Речных псов». Те трясли всех, кто по реке контрабанду возил, требовали «речной налог». Теперь куда-то пропали. Плавать стало безопаснее.

— Инквизиция у вас частный гость? — спросил я. — Сколько раз был в Сен-Бернаре, никогда их не встречал.

— Наоборот, редкий. Последний раз полтора года назад были. Тогда как раз всех подряд хватали.

Я помолчал, пытаясь понять, что происходит.

— Думаю, агенты собирают данные, — высказал я предположение. — Им не пара сумок контрабанды нужна. Они копают глубже. Куда именно — пока не понимаю.

Амели снова пожала плечами.

— Возможно. А может, орденские снова занимаются какой-нибудь своей дурью, — Амели повесила фляжку обратно на пояс. — Пошли дальше, а то так до вечера к лодке не дойдём.

Мы молча двигались ещё с полчаса. Лис шёл чуть позади, то и дело бросая короткие взгляды за спину и прислушиваясь. Потом поймал мой взгляд и чуть качнул головой.

— Командир. Всё чисто. Продолжаем искать хвост?

Амели даже не обернулась.

— Хватит. Мы и так задержались из-за ваших игр. Ночевать в лесу я из-за вас не собираюсь.

Я поднял бровь.

— Это мне решать, хватит или нет. Ты, Амели — проводник, а не командир отряда. Не нравится — значит, возвращаемся в Сен-Бернар, я попрошу Гюго предоставить мне кого-то другого.

Она приостановилась, но тут же фыркнула и, отвернув голову, молча продолжила идти. Лис подошёл ближе ко мне и сказал спокойно, но твёрдо:

— Не кипятись, командир. Она права. Если будем каждые полчаса устраивать проверку, к лодке доберёмся только к вечеру.

Амели наконец повернулась. Взгляд прямой, без вызова, скорее, усталый.

— Ночью на лодке я никуда не поплыву. Там в реке всякое водится. Или дальше идём без остановок, или, как ты и сказал, командир, — последнее слово Амели подчеркнула, — возвращаемся в Сен-Бернар, и ищи себе другого проводника.

После несостоявшейся проверки на воротах мои нервы натянулись до предела. Очень хотелось плюнуть на эту взбалмошную, самоуверенную девицу и вернуться. Но это означало застрять в Сен-Бернаре на неделю, а то и на две. Такое существенное увеличение времени, которое я потратил на задание, могло вызвать у «Фениксов» вполне закономерный вопрос: а что ты, Эллади, так долго делал с нашим кольцом? Может, проверял его? Учитывая истинную природу кольца с рубином, такие вопросы мне совершенно ни к чему.

— Ладно, — сказал я. — Проверим ещё раз позже. Когда будем возле лодки.

— Я по этим лесам пятнадцать лет хожу, — пробормотала Амели себе под нос, но я и Лис услышали. — А потом приходят всякие умники и рассказывают, что я должна делать.

— Пятнадцать лет? — недоверчиво спросил Лис. — Так-то ты по лесу хорошо ходишь. Но пятнадцать лет?

Амели хмыкнула, будто услышала наскучившую шутку.

— Мой отец охотником был. И сколько его помню, всегда твердил: «охота — не женское дело», — ухмылка на лице Амели переросла в тёплую улыбку. — Наверное, именно поэтому с десяти лет таскал меня почти в каждый поход. То стрелу подай, то лошадь подержи, то смотри, как правильно шкуру снимать. А потом ещё и бегай от твари быстрее него, если что.

Амели рассмеялась. Негромко, но искренним, заливистым смехом. И впервые за всё утро напряжение на её лице исчезло полностью. На несколько секунд перед нами возникла не раздражённая проводница, а девчонка, которой снова десять и которая бежит за отцом по лесной тропе.

— Женщинам охотиться нельзя. Поэтому я должна была уметь стрелять, ставить капкан и разделывать тушу. Железная логика. Мужская.

Лис усмехнулся уголком рта.

— А Искра?

— Как только появились первые серьёзные деньги, купила навык на лук и копьё. Отец даже не стал ругаться, только сказал: «ну, раз умеешь, то в лесу не пропадёшь».

Амели на секунду замолчала, переступая через упавший ствол. А потом продолжила уже без веселья в голосе.

— Полгода назад церковники снова взялись шерстить всех, кто имел хоть какие-то связи с теми, кто за рекой. Отец до этого уже попадался и отделался штрафом. Но второй раз… это дознание и костёр. Он не стал ждать. Собрал вещи и ушёл. Позвал меня с собой.

— А ты?

— Отказалась. Во всю эту церковную чушь про то, что искажённые — демоны, я не верю. Но и жить в пещере не хочу. В Сен-Бернаре хотя бы крыша, рынок и баня есть. Какая-никакая, а цивилизация, — спокойно, без оправданий, произнесла Амели.

Мы продолжили путь. Амели больше не возвращалась к разговору об отце, а Лис молча шёл сзади, изредка бросая короткие взгляды по сторонам. К обеду лес начал редеть, и вскоре между деревьями показалась тёмная полоска воды.

Лодка — обычная плоскодонка — лежала вверх дном, спрятанная в выемке за кустами. Амели ловко перевернула её, проверила днище и кивнула:

— Цела. Садитесь.

Лис проигнорировал Ангваль. Он сбросил рюкзак у кормы и, не говоря ни слова, развернулся и исчез в чаще. Амели проводила его тяжёлым взглядом, губы сжались в тонкую линию, но возражать не стала. Только тихо выругалась себе под нос и принялась раскладывать вёсла. Похоже, компромисс найден: мы продолжали её раздражать, но она молчала. Меня такой вариант вполне устраивал.

Через полчаса охотник вернулся так же тихо, как ушёл.

— Чисто, — отчитался он.

— Я же говорила, — процедила Амели. — Только время зря потеряли.

— Сейчас поднажмём на вёсла, — спокойно ответил Лис, поднимая рюкзак. — Нагоним.

Мы спустили плоскодонку на воду. Река здесь была неширокой — метров шесть-восемь, вода тёмная, быстрая, с редкими каменистыми отмелями у берегов. Впереди, совсем близко, уже синели горы. Река врезалась в них, проходя через узкую щель между горами.

Амели села на корму, взяла рулевое весло и глянула вперёд.

— Нам нужно за предгорья.

Мы взялись за вёсла. Лис и я гребли, Амели правила. Плоскодонка шла вверх по течению тяжеловато, но ровно. Мы гребли быстро, но немного не синхронно, из-за чего Амели иногда недовольно бурчала. Каждый гребок отдавался в плечах, и я подумал, что нам не хватает барабана. Как на галерах. Отбивающего 22 удара в минуту, когда рабов заставляли грести ускоренным темпом.

— Метров через пятьсот будет узкое место. Там нужно плыть медленнее, чтобы на камень не напороться, — предупредила Амели.

Я кивнул. Скалистые берега постепенно сходились. Вода зашумела сильнее. Впереди показался узкий проход между двумя огромными валунами — то самое место, о котором говорила Амели.

Лодка вошла в расщелину между камнями. Течение здесь усилилось, вода зашипела между гладкими боками скал, и вёсла пришлось брать почти вертикально, чтобы не зацепиться.

Внезапно позади нас, из-под нависающего козырька, где ветки ивы и прошлогодний камыш маскировали узкую нишу, выскользнула лодка бежевого цвета. Одновременно с ней появилась и зелёная лодка выше по течению — вынырнула из-за поворота, где река огибала огромный камень.

— «Речные псы»! — успела выкрикнуть Амели.

А в следующий миг с обеих сторон полетели абордажные крючья.

Тяжёлые железные лапы с глухим стуком вцепились в борт нашей лодки. Две — с бежевой, три — с зелёной. Верёвки натянулись. На каждой лодке четверо бойцов. Или правильнее назвать их матросами? Или всё же пиратами?

Зелёная лодка явно была привязана к корням под водой, поэтому оставалась на месте. Канаты связывали нашу плоскодонку с зелёной и бежевой лодочками, и вся эта конструкция оставалась на месте, качаясь на волнах посреди реки.

Я бросил вёсла. Пальцы сами нашли рукояти Астры и Тенебры. Клинки вышли из ножен с привычным сухим звуком.

С бежевой лодки раздался хриплый, привычно-командный голос:

— Заплати речной налог и плыви живым дальше! Ты же знаешь нас, Амели, мы много не берём, всего десятую часть!

Кричал мужчина в ярко-красной куртке с выцветшими пуговицами. Куртка болталась расстёгнутой, как будто мужчина только что сошёл с палубы какого-нибудь речного баркаса и не успел её снять. На голове повязан тёмно-синий платок, концы которого развевались на ветру.

Амели сквозь зубы процедила:

— Это главарь «Псов», по прозвищу Акула. А вон тот тип рядом с ним — новенький.

Новенький стоял чуть позади Акулы. Лет сорок, сухощавый, с коротко стриженной седеющей бородой и глазами, которые не смотрели. Изучали. Он не кричал, не жестикулировал, просто стоял, чуть расставив ноги для устойчивости, и медленно переводил взгляд с меня на Лиса, потом на Амели, потом снова на меня. Взгляд спокойный. Не жадный, не злобный — оценивающий. Как у человека, который уже решил, сколько крови прольётся, и теперь выбирает порядок, в котором эту кровь лить. Такие обычно опаснее тех, кто орёт.

— Десятую? — спросила Амели уже громче, чтобы слышали. — Вы же знаете, у меня ничего нет.

Акула усмехнулся, поправил платок и указал на наши рюкзаки.

— А это что тогда? Воздух? Не валяй дурака, девочка. Я с тебя такой мизер беру только из-за уважения к твоему отцу.

Новенький слегка наклонился к Акуле и что-то тихо сказал. Главарь чуть склонил голову. Вот это мне понравилось ещё меньше: настоящий главарь банды редко спрашивает разрешения у новенького.

— Ладно. Я смотрю, по-хорошему договориться вы не хотите, — Акула заорал во всю мощь лёгких, чтобы услышали на зелёной лодке: — Тащите нас всех на берег!

С зелёной кинули ещё один абордажный крюк, на этот раз зацепив его за камень на берегу, и четверо пиратов взялись за верёвку. Вся конструкция дёрнулась и медленно поползла к берегу.

Я понял, что разговоры закончились.

— Лис, — приказал я через «амулет». — Главаря взять живым.

— Понял.

— Вы собрались сражаться с бандой «Псов»⁈ Их же восемь здоровых мужиков! Все инициированы! — со смесью страха, недоверия и удивления прокричала Амели. К счастью, не вслух, а тоже по мыслесвязи. — Я в этом не участвую!

Отвечать я не стал. Одним резким движением скрестил шпаги на ближайшем канате, идущем от бежевой лодки. Астра и Тенебра встретились с натянутой пенькой. Одно протяжное, режущее движение — и канат лопнул с сухим треском. Акула и его «джентльмены удачи» не успели опомниться, как я разрезал второй канат. Бежевую лодку сразу же подхватило течением и понесло вниз по реке.

Новенький резко выпрямился.

— Живыми!

Акула мгновенно повторил, уже громче:

— Все слышали? Живыми!

На зелёной лодке бросили береговой канат и потянули за абордажные. Зелёная и плоскодонка сошлись как раз в тот момент, как я в два прыжка достиг носа нашей лодки.

Но перелезть с зелёной никто не успел. Лис выпустил стрелу, и ближайший «пёс», схватившись за грудь, упал в реку. Течение его сразу понесло на камни, он даже схватиться за борт лодки не успел.

Второго «пса» я встретил клинками. Мои шпаги существенно длиннее короткого меча пирата. Лодку качнуло. Чтобы удержать равновесие пришлось на секунду включить «Время Охотника». Мир замедлился, и я смог нанести укол в живот и чиркнуть бандита по горлу. Этот упал внутрь лодки, заливая дерево кровью и мешая своим товарищам двигаться.

Ещё одна стрела от Лиса. И ещё один труп. Сколько эти ребята вложили в себя ОР? Тридцать? Или «целых» пятьдесят? Они же видели мой полный доспех, с какого перепугу вообще полезли на нас?

Последний в зелёной лодке решил не искушать судьбу и сам выпрыгнул за борт. Амели коротко выругалась, вскинула лук и натянула тетиву. Уплыть далеко «пёс» не успел — его достала стрела Ангваль. Похоже, проводница передумала и решила присоединиться к нашей компании. А может, поняла, что после потери троих бойцов «псы» её уже не отпустят.

Двое «псов» в бежевой лодке отчаянно гребли, приближаясь к нам, и только мы разобрались с зелёной, как с борта бежевой снова полетели абордажные крючья. Два тяжёлых железных крюка впились в борт нашей плоскодонки с глухим стуком. Верёвки натянулись. Двое пиратов вцепились в канаты и принялись тянуть, сокращая расстояние.

С пиратской лодки раздался сухой щелчок тетивы. Стрела ударила Лису в стальную пластину, наклепанную поверх кожи на доспехе, и с характерным «дзинь» отлетела в сторону. На борту бежевой, широко расставив ноги, стоял Акула и стрелял. Уже на поражение.

— Прячьтесь! — приказал я по мыслесвязи, и Лис с Амели мгновенно пригнулись, прижавшись к внутренней стороне борта плоскодонки. Мне же было всё равно. Полные латы не оставляли стреле шансов.

— Я сказал — живыми! — заорал новенький почти в ухо Акуле.

Акула выпустил ещё одну стрелу. Она ударила по моему доспеху и бессильно отлетела в сторону. Я ничего не почувствовал и поспешил на корму плоскодонки, чтобы первым встретить противника, как только он войдёт в зону поражения.

— Они четверых моих парней положили! — огрызнулся в ответ Акула. — Я здесь умирать не собираюсь! Железного болвана себе заберёшь, его стрелы не берут!

Расстояние между лодками сократилось, и низкий борт плоскодонки перестал служить защитой: Акула видел, что находится за ним. Третья стрела главаря вонзилась в дно, тонкая струйка воды потекла в плоскодонку. Лис прикрыл собой Ангваль. Четвёртая уже попала в Лиса. Слегка чиркнула по плечу, но кровь пошла. Чёрт с ним, с допросом.

— Сними его! — приказал я через «амулет».

Лис мгновенно вскочил и, используя меня как укрытие, выстрелил. Стрела попала главарю пиратов куда-то в корпус, и тот грузно осел на дно лодки. Больше Лис ничего сделать не успел.

Новенький прыгнул вперёд, не дожидаясь, пока лодки столкнутся. Уже в полёте он выхватил два клинколома — даги с длинными, загнутыми вперёд усами и насечками на лезвии для более лёгкого удержания вражеского клинка. Оружие парное, как и у меня.

Двигался новенький слишком быстро для обычного человека. Понял я это на секунду позже, чем требовалось. Вот новенький на корме нашей плоскодонки. Захватывает своими клинколомами Астру и Тенебру. Вот он тянет мои шпаги на себя, ударяет меня ногой в грудь, продолжая удерживать моё оружие в захвате. Удар выходит на удивление сильным. Вот мои шпаги вылетают из рук и тонут. И я начинаю заваливаться назад.

В этот момент бежевая лодка врезалась в плоскодонку. Дерево затрещало, и мы с новеньким полетели за борт. Я успел сделать последний вдох, и холодная вода сомкнулась надо мной.