Тварь медленно поворачивала голову, принюхиваясь. Замерла на мгновение. И снова начала водить головой из стороны в сторону.

Я ощутил это через «шип» — лёгкое, почти инстинктивное беспокойство. Она чуяла нас. Не видела. Но уже понимала, что на поляне кто-то есть. Странное ощущение — будто чужая настороженность на секунду поселилась у меня в голове. Не мысль, не страх. А готовность в любой момент броситься.

Через амулет мысленной связи я сказал Лису:

— Сейчас прикажу ей лежать неподвижно. А ты стреляй в глаз. Используй бронебойные стрелы.

Охотник сразу же натянул тетиву. Лук согнулся бесшумно, через «шип» я чувствовал, что настороженность твари не возросла. Лис даже дышать стал тише. Только оперение стрелы едва заметно дрогнуло возле его щеки.

— Готов, — прозвучало в моей голове.

Я надавил на «шип». Сначала хотел приказать «лежать». А потом вспомнил, как это делал Владыка, и решил сделать всё, как боженька. Отдал такой же приказ и в той же тональности: «замри».

Тварь дёрнулась всем телом. Я буквально увидел, как её воля встаёт дыбом: мышцы на шее вспухли, лапы впились в землю, жёлтые глаза вспыхнули ярче. «Шип» дрожал в моём восприятии, будто тонкая струна, которую пытаются порвать. Секунда. Может, чуть больше.

Лис выпустил стрелу.

В последний миг тварь резко мотнула мордой в сторону. Контроль слетел. Стрела чиркнула по верхней губе, вырвав кусок кожи и оставив длинную кровавую борозду. Не в глаз. Даже не близко.

Тварь коротко и злобно рыкнула. А в следующий момент исчезла.

Не полностью. Но сейчас невидимость работал явно лучше, чем при прошлой нашей встрече. Отожралась на людских Искрах?

«Улучшенное зрение» показало прозрачный, слегка мерцающий контур. Голова, плечи, линия спины. Глаз или уха не разглядеть, но силуэт был достаточно чётким, чтобы понимать, как тварь стоит, куда движется и что она делает. Будто из воздуха вырезали огромного хищника и забыли убрать лёгкое искажение по краям. Трава под лапами приминалась будто сама собой.

Тварь двигалась.

— Замри, — снова надавил я.

На этот раз контроль держался меньше. Полсекунды, если округлить в большую сторону. Тварь споткнулась на полушаге, будто кто-то невидимый пнул её под переднюю лапу. Лису этого хватило. Вторая стрела вошла в бок чуть позади передней ноги. На треть длины. Древко вздрогнуло и осталось торчать в пустоте — зрелище настолько неправильное, что мозг на мгновение отказывался его принимать. В шкуре у твари явно стояло что-то посерьёзнее «Армированной Кожи». И это «что-то» стало прочнее с прошлого раза.

Тварь взревела уже по-настоящему. Яростно, протяжно. И развернулась. Контур показал: она направлялась не ко мне. Её целью стал Лис. Она поняла, кто опаснее.

Я снова ударил «шипом».

— Замри!

На этот раз — едва заметный сбой шага. Четверть секунды. Лис выстрелил в третий раз, но тварь уже сбросила контроль и рванула вперёд. Стрела скользнула по шкуре, оставив белую царапину. Даже капли крови не проступили.

Контроль деградировал на глазах. Первый приказ — целая секунда. Второй — половина. Третий — лишь сбитый ритм. Тварь неслась на охотника, и в этот момент я отчётливо понял свою ошибку.

Зачем заставлять её делать то, чего она не хочет? Она хищник. Она хочет рвать напавших на неё. Хочет убивать. «Шип» не ломает волю, он лишь слегка подталкивает. Если толкать против желания, тварь вырывается всё быстрее. Если толкать туда, куда она и сама рвётся…

— Нападай на меня, — приказал я твари.

Не «замри». Не «лежи». Нападай, как ты и хочешь. Только на нужную мне цель. В этот раз я практически не ощутил сопротивления. Наоборот, мой приказ тварь словно сама подхватила и принялась его выполнять с радостью. Ведь именно этого она и хотела.

Через «шип» ко мне хлынуло злое, почти торжествующее возбуждение — и на мгновение стало не по себе от того, насколько охотно мы с ней пришли к согласию.

Контур изменил направление движения и метнулся ко мне так быстро, что обычный человек не успел бы даже моргнуть. Я активировал «Время Охотника (E)» и «Наследие Героя (Е)» одновременно.

Мир замедлился достаточно, чтобы я успел увидеть, как тварь сгрупировалась для атаки.

— Ударь меня правой лапой в грудь, — скомандовал я через «шип». А сам отшатнулся на полшага влево, даже не поднимая оружия.

На этот раз сопротивление появилось. Не такое, как на приказ «замри», но я отчётливо почувствовал, как «шип» натянулся. Напасть на меня тварь хотела. А вот каким именно способом предпочитала решать сама.

Но она всё же подчинилась. Тварь ударила именно туда, куда я сказал. И именно в тот момент, когда в этом не было никакого смысла. Когти на излёте коснулись нагрудника, соскребли краску и ушли вниз. По стали прошёл визг, от которого свело зубы.

В этот момент я ударил Астрой и Тенеброй. В основание левой и правой лап одновременно. Обе руки встретили одинаковую отдачу, словно я всадил клинки не в живую плоть, а в мокрое дерево. Даже с Силой в 24 лезвия вошли всего на ладонь. Чёртова шкура!

Лис не стоял без дела. Стрелы летели одна за другой. Две уже торчали из корпуса, третья вошла под лопатку. Кровь текла по невидимому телу, появляясь словно из ниоткуда, зависая в воздухе и тяжёлыми каплями падая на траву. Но несмотря на раны тварь даже не замедлилась.

— В корпус бить бесполезно, — прилетела мысль Лиса через «амулет». — В голову тоже — не видно ни черта.

— Я заметил.

— Заставь её открыть пасть.

Я едва не пропустил следующий прыжок.

— Что?

— Пасть. Как с Пятирогом. Или изнутри она тоже бронированная?

Хороший вопрос. Над ответом я подумать не получилось — тварь прыгнула. Я едва успел приказать:

— Ударь левой.

И снова ушёл из-под удара на мгновение раньше. Шпага скользнула вдоль пасти, оставив ещё одну рану. Скорее поверхностный порез. Стрела Лиса, летящая в голову, издала «дзинь» и отскочила, словно в металлический шлем попала.

— Вот поэтому я и предложил пасть, — невозмутимо заметил Лис.

Я проигнорировал Лиса и прикинул траекторию твари. Если заставить её ударить чуть сверху и справа, морда сама окажется напротив клинка.

— Правой. Сверху вниз, в грудь.

«Шип» натянулся заметно сильнее. Тварь прыгнула. И ударила.

Только не в грудь, как я рассчитывал, а чуть выше и сбоку — туда, куда я уже начал уходить. Когти чиркнули по бицепсу, один коготь пробил сталь и полоснул по мясу. Боль вспыхнула, но «Контроль Боли» удержал её на уровне неприятного давления. Кровь потекла под доспех. Тёплая струйка быстро добралась до локтя и защекотала кожу.

Вот и предел. Чем точнее становился приказ, тем сильнее тварь его выворачивала. «Нападай» — пожалуйста. «Ударь правой» — ещё можно. «Ударь правой именно туда, куда мне удобно» — уже начинались варианты трактовки.

Я не стал ждать следующего прыжка. Обе шпаги взметнулись одновременно — Астра и Тенебра сошлись в скрещённом ударе точно в морду. Я целил в глаза, хотя и не видел их, но примерно понимал их положение. Надеялся закончить всё одним парным уколом.

Шпаги встретили кость.

Тяжёлые клинки скользнули по черепу, оставив две длинные белёсые борозды. Никакого хруста и провала. Только сухой скрежет металла о металл. Тварь мотнула головой, сбрасывая оружие, и отпрыгнула в сторону, уже группируясь для следующей атаки.

Семь секунд.

Ровно столько у меня осталось «Времени Охотника». Когда ускорение спадёт, я не успею за тварью. Даже с «Наследием Героя». А «шип» не даёт полной власти. Даже если потакать её желаниям, контроль остаётся частичным. Она всё равно вырывается. Всё равно выбирает, как именно выполнять приказ.

Уязвимых точек не видно. Глаза, уши — всё скрыто мерцанием. Когда бьёшь в голову, попадаешь в кости. А кости у этой твари даже крепче, чем шкура. Значит, нужно заставить её саму открыть то, что я не вижу. «Заставь её открыть пасть». Совет Лиса неожиданно приобрёл смысл. Я отдал приказ, но тварь его проигнорировала. Лишь зарычала сильнее. Значит, остаётся только одно.

Я сделал шаг навстречу и отдал самый идиотский приказ за всё время моего пребывания в этом мире:

— Откуси мне голову.

Вот это ей понравилось. Сопротивления почти не возникло.

Тварь мгновенно изменила направление. Огромная пасть, прекрасно видная изнутри, раскрылась так широко, что без проблем могла заглотить мой шлем вместе с головой, отдающей глупые приказы. На долю секунды мне стало предельно ясно, насколько буквально сейчас может исполниться моя собственная команда.

Своенравная тварь кусать металлический шлем не захотела. Она в последний момент дёрнула мордой вбок, перенацеливая атаку со шлема на шею. Наверное, посчитала, что горжет прокусить легче. Или что так получится заглотить кусок побольше.

К счастью, Лис не подвёл.

Стрела вошла точно в открытую пасть. Глухой влажный звук. Стрела исчезла по самое оперение. Не знаю, пробила ли она язык, нёбо или вошла глубже в глотку, но эффект оказался мгновенным. Невидимость дрогнула.

На долю секунды передо мной появилась голова. Настоящая. Не мерцающий контур, а кожа, кровь, клыки. И жёлтый глаз.

Отступить я уже не успевал. Сделал единственное, что оставалось: рванулся вперёд и вниз. Клык ударил в край шлема.

Металл звякнул где-то возле уха. Ремешок лопнул, голову дёрнуло так, что перед глазами на мгновение потемнело. Шлем сорвало и унесло куда-то в траву. Ещё немного — и вместе с ним ушла бы половина лица.

Но глаз твари всё ещё находился передо мной. Огромный. Жёлтый. Уже начинающий снова растворяться в мерцании. Астра и Тенебра слишком длинные. Я выпустил их из рук. Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала из рога Пятирога. Короткое движение снизу вверх. Клинок вошёл в жёлтый глаз по гарду.

Сопротивления я не почувствовал. Только упругую мягкость, потом раздался короткий хруст где-то глубже. Я нажал ещё сильнее, направляя кинжал вверх, в череп. А потом упёр большой палец в крестовину и провернул кинжал.

Тварь перестала рычать и пытаться меня убить. Она забилась в смертельной судороге. Кровь хлынула из раны. Горячая, густая. Она полилась по моим рукам, по нагруднику, залила траву. Контур ещё секунду метался, пытаясь сохранить форму, а потом начал рассыпаться. Сначала проявились лапы. Потом хвост. Потом голова. Тварь стала полностью видимой, и тяжёлое тело рухнуло набок.

«Время Охотника» закончилось, и мир побежал вперёд.

Тварь дёрнула задней лапой. Я прыгнул в сторону, подбирая Астру. Лапа ещё раз скребнула траву. И замерла. Несколько секунд никто не говорил.

Потом в голове раздался голос Лиса:

— Я вообще-то имел в виду стрелу в пасть. А не твою голову.

Я посмотрел сначала на тварь. Потом на свой шлем, валявшийся шагах в пяти с глубокой вмятиной от клыка, и ответил:

— Извини. Никого более разумного, чтобы заставить её открыть пасть, я не придумал.

Лис, всё ещё держа стрелу на тетиве, подошёл ближе и толкнул ногой тяжёлую морду. Никакой реакции.

— Сдохла, — констатировал охотник и опустил лук.

Лис ещё раз пнул тушу ногой, потом присел и провёл ладонью по шкуре, ощупывая мышцы, суставы, место, где когда-то горел глаз.

— Таких раньше не встречал, — сказал охотник. — Но слышал. Говорят, в глубине земель монстров попадаются. В ней не только ядро ценное, но шкура с костями. Только их как-то по-особому извлекать нужно, я не знаю как. Так что в храм потащим целиком: там разберутся.

Я кивнул. «Шип» всё ещё пульсировал у меня в восприятии — теперь уже неподвижный, где-то под брюхом твари.

— Тогда сначала достанем ядро и «шип», — сказал я. — Не хочу тащить всё это до храма вместе с требухой.

Лис посмотрел на тушу, потом на лошадей.

— И полегче станет. А то они нас проклянут раньше, чем мы до ворот доберёмся.

С этим спорить было сложно.

Перевернуть тварь оказалось отдельным приключением. Мёртвая она весила не меньше, чем выглядела, а держаться за гладкую окровавленную шкуру почти невозможно: не за что. Вдвоём мы кое-как завалили тушу на спину. Лис достал кинжал и несколько секунд искал место, куда его вообще можно воткнуть.

Шкура не хотела сдаваться даже после смерти. В конце концов Лис полез через уже нанесённые раны, расширяя один из разрезов. Превосходное лезвие кинжала из рога Пятирога, которое резало тонкую сталь, с трудом справлялось со шкурой твари. Почти полчаса ушло на то, чтобы вспороть брюхо. Когда кишки вывалились на траву, запах ударил такой, что я невольно отвернулся.

Ядро нашли первым. Система что-то там про него написала, но я отмахнулся. Меньше всего мне хотелось разбираться в сообщения, стоя по локоть в чужих внутренностях. Следом я добрался до «шипа», всё это время отчётливо ощущавшегося через связь. Оба предмета были залиты кровью. Я отмыл находки водой из фляжки и убрал их в тот же контейнер, где лежало кольцо с рубином.

Теперь предстояло решить вопрос транспортировки. Из плаща и пары крепких жердей смастерили волокушу. Тушу положили на неё, закрепили верёвками. Лис обошёл конструкцию, подёргал один из узлов и покачал головой.

— Доверия не внушает, но до храма дотянуть должна, — без особой уверенности сказал охотник. Поправлять я его не стал, вместо этого сходил за лошадьми. Волокушу разместили между четвероногим транспортом, верёвками привязали к сёдлам.

Возвращались пешком, кони и так с трудом тащили тварь. Что удивительно, обратный путь занял меньше времени, чем охота. К полудню мы уже стояли у ворот. Вышел десятник Мигель, осмотрел нас двоих, покрытых кровью и грязью, волокушу и тварь. На последней его взгляд задержался. Брови Мигеля медленно поползли вверх. Для человека, который спокойно реагирует на трупы, пытки и пленных, реакция была многообещающей.

— Тварь непростая. Ядро извлекли?

— Ага, — ответил я, протягивая десятнику ядро.

Тот взял его в руки, на секунду задумался. На лице отразилось удивление, смешанное с радостью и отчаянием одновременно. Словно ему пообещали выплатить премию, но для этого нужно изгваздаться в грязи и заполнить кучу бумаг каллиграфическим почерком.

— Ядро (D-) ранга. Нужно звать настоятеля.

После этих слов мы с Лисом переглянулись, а потом ещё раз посмотрели на тушу. Вот, значит, что мы только что завалили. До этого я тварей такого ранга даже не видел. Судя по тому, как Лис уставился на ядро, для него это тоже впервые.

Там, на поляне, ранг ничего не менял: либо успеваешь уклониться, либо тебе откусывают голову. А теперь одна маленькая системная буква внезапно придала всему случившемуся большой вес. Интересно, «фениксы», их заказчик или Савар знали о ранге твари?

Додумать мысль я не успел, появился настоятель. Выслушал доклад Мигеля, проверил ядро, посмотрел на тушу.

— Подлежит принудительному выкупу в пользу Церкви. И ядро, и монстр.

— Мне бы голову, — сказал я. — Заказчику показать.

— Нельзя. Но я выдам бумагу, что ты её убил, и подробное описание. Этого должно хватить. А если нет, то череп всё равно в собор Святого Валериана уйдёт. Пусть твой заказчик договаривается с его преосвященством.

Спорить с церковной бюрократией бесполезно. Будь у меня инквизиторский жетон, то я мог бы хоть всю тушу забрать, но теперь я обычный человек. Так что я нехотя кивнул.

— Мигель, вызови оценщика и наших специалистов по разделке. Пусть займутся тушей, — продолжил тем временем Савар. — Эллади, иди в госпиталь, там тебе окажут помощь. Куда доспехи на ремонт нести, знаешь сам. Вечером зайти ко мне.

Бытовуха и медицинские операции заняли неожиданно много времени. Особенно если сравнивать с боем, в котором всё измерялось секундами. Повседневные дела растянулись на часы. Освободился я только ближе к вечеру, но уже подлеченный и чистый. В свои покои заглянуть я так и не успел — меня перехватил послушник и отвёл в кабинет к Савару.

На столе настоятеля лежали только бумаги, никаких бокалов с вином или чего-то подобного, что так любит Этьен. Только сухая, деловая обстановка. Когда послушник вышел и плотно закрыл за собой дверь, Савар молчал ещё с минуту, выжидая, и произнёс:

— Теперь можем поговорить спокойно.