* * *

За пару дней я восстановился достаточно, чтобы покинуть мир жемчужины.

Тем не менее, путь до секты Облачного Меча занял еще месяц.

Больше всего я волновался, чтобы и Лань Юэ добралась. После смерти Цзи Вэньчжоу ограничивающая печать должна была исчезнуть. А значит она вернула свою культивацию и могла полететь обратно на артефакте.

Конечно, раны никуда не делись. Но лечиться она могла в пути.

Облачный Меч встретил меня привычными горами, белыми облаками и голубоватым сиянием защитного массива. Даже издалека было заметно, что обстановка изменилась. В воздухе находилось больше патрулей, несколько обычно открытых проходов между пиками перекрыли, а у формационных ворот дежурили не внешние ученики, как прежде, а внутренние и основные. Меня проверили дважды, прежде чем пропустить внутрь.

Очевидна причина была в том, что секта Дьявольского Дао начала действовать.

Но лично для меня сейчас существовал вопрос важнее.

Первого знакомого Основного Ученика я остановил едва ли не на дороге.

— В последние дни в секту не возвращались Основные Ученики?

Мужчина немного удивился моей внезапности, но кивнул.

— Ты про сына главы Горной Печати? Да. Его привезли.

Вот теперь я действительно выдохнул.

Если Лэй вернулся, значит, у них на пути не возникло проблем.

— А Лань Юэ?

Ученик посмотрел на меня с непониманием.

— Кто?

Сначала я решил, что он просто не знает её лично.

— Ученица старейшины Юй Жун. Она ездила вместе с делегацией. Средняя ступень Заложения Основы.

Он нахмурился, явно перебирая имена.

— У старейшины Юй есть такая ученица?

В груди появилось неприятное ощущение.

— Была с нами в Горной Печати. Тёмные волосы. Примерно одного возраста с Лань Сюэ. Они похожи.

Теперь недоумение в его лице стало ещё заметнее.

— Брат Мин, я не знаю, о ком ты говоришь.

Я вежливо отклонялся и пошел дальше.

Следующего человека спросил уже на соседней площадке. Потом ещё одного. Затем специально нашёл ученика, который находился в составе той самой делегации.

Он тоже не помнил Лань Юэ.

Более того, когда я попытался напомнить ему официальный турнир, он совершенно уверенно перечислил несколько поединков и даже вспомнил победу Цзи Вэньчжоу, но против кого именно тот сражался, сказать не смог.

И это было особенно странно.

Я прошёл по гостевым павильонам, проверил несколько лечебных залов, отправил запрос на пик Юй Жун и даже воспользовался связями, о наличии которых предпочитал вспоминать только тогда, когда они действительно требовались. Результат везде оказался одинаковым.

Лань Юэ никто не видел.

Лань Юэ никто не ждал.

Многие вообще впервые слышали это имя. А еще чаще меня поправляли, мол, не Лань Юэ, а Лань Сюэ с пика Весенних Трав.

Единственным человеком, который мог точно знать, что произошло после нашего расставания, оставался Лэй Чжэнь. Поэтому, едва выяснилось, что он находится в Облачном Мече, я сразу попытался добраться до него.

Не получилось.

Сына главы Секты Дьявольского Дао держали под стражей.

Это, в общем-то, было разумно. Даже если Юй Жун полностью доверяла его словам, остальные старейшины не обязаны были разделять её оптимизм.

Место содержания тоже выбрали соответствующее. Несколько защитных массивов, ограничение духовного восприятия, постоянная охрана и отдельная формация, способная мгновенно запечатать пространство при попытке побега.

Попасть туда официально мне не разрешили.

На вопрос почему последовал вполне логичный ответ: расследованием занимается совет старейшин, Основному Ученику Мин Хао нечего делать рядом с важным пленником.

Я не стал спорить.

Вместо этого направился к человеку, который мог одним словом решить проблему.

К Му Цинлань.

И уже по дороге обнаружил, что сегодняшний день ещё даже не начал по-настоящему издеваться надо мной.

Я прекрасно помнил, где находилось жилище Му Цинлань.

Роща с белыми стволами. Скрытая дорожка. Терраса, вырубленная в склоне. Большой дворец из светлого камня и тёмного дерева, пруд с золотистыми рыбами, белый мост, водопад и сад, в котором росли растения исключительно ради красоты. Я даже помнил серебряные колокольчики под крышей и зелёное пламя внутри нефритовых светильников.

Ничего этого теперь здесь не было.

Дорожка привела меня к скале, и в ней находился широкий вход в пещеру.

Я некоторое время стоял перед ним, пытаясь понять, не перепутал ли склон, хотя перепутать место, которое когда-то пришлось искать по личному приглашению собственного мастера, было трудно.

Формация у входа узнала мою табличку и пропустила внутрь.

Пещера оказалась роскошной. Разумеется. Му Цинлань не превратилась внезапно в отшельницу, довольствующуюся каменной лежанкой и чашкой родниковой воды. Стены внутри были выровнены до блеска, отдельные помещения соединялись широкими коридорами, в нишах росли редкие духовные растения, а центральный зал украшали нефрит, дорогое дерево и несколько небольших искусственных источников.

Но это всё равно была пещера.

Самая дорогая пещера, которую я видел за последние годы.

— Неужели за несколько месяцев вы настолько пересмотрели отношение к архитектуре? — спросил я, войдя в главный зал.

Му Цинлань сидела в широком кресле возле низкого стола и читала нефритовую табличку. Услышав меня, она подняла глаза.

— О чём ты?

— Ни о чём.

Сейчас это действительно не имело значения.

Я сложил руки.

— Мин Хао приветствует Мастера. И да, мне нужна ваша помощь.

Она отложила табличку.

— Ты пропал на несколько месяцев, возвращаешься неизвестно откуда и первым делом просишь о помощи. Похоже, всё прошло примерно так, как обычно проходит у тебя.

— На этот раз даже немного хуже.

— Тогда говори.

— Я хочу встретиться с Лань Юэ.

Му Цинлань посмотрела на меня так странно, что мне сразу стало не по себе.

Не удивлённо.

Скорее внимательно.

— Сначала, — медленно сказала она, — Ты расскажешь мне, что вообще произошло.

Её спокойствие неожиданно подействовало лучше любого заверения. Если бы Лань Юэ погибла или попала в руки Секты Дьявольского Дао, Му Цинлань вряд ли сидела бы здесь с таким выражением лица. Значит, по крайней мере, катастрофы не случилось.

Я сел напротив и рассказал.

Не всё.

Некоторые привычки действительно становятся частью характера.

Начал с того, что после получения от нее участвовать в годовом обмене с Горной Печатью — я честно собирался сделать все как полгается. Уже там Юй Жун раскрыла настоящую цель поездки: исчезновения культиваторов, пропавшего Основного Ученика и подозрения, что за всем этим стоят люди, использующие запрещённые наследия. Рассказал про библиотеку, странные техники, скрытый архив и то, как постепенно выяснилось настоящее происхождение Горной Печати.

Му Цинлань не перебивала.

Я дошёл до Лэй Чжэня и его признания, затем до раскрытия Секты Дьявольского Дао, побега делегации и того момента, когда пришлось остаться ради него и Лань Юэ.

Про второе тело, естественно, умолчал.

Вместо Ли Си появился старый знакомый из города Тысячи Лун.

Человек, с которым мы когда-то пересекались по делам и которого я попросил о помощи, не раскрывая его имени. Существование такого помощника прекрасно объясняло показания тех, кто видел меня не одного во время побега, а заодно избавляло от необходимости объяснять, каким образом Мин Хао одновременно сражался в нескольких местах и почему загадочный культиватор обладал настолько необычной фиолетовой Ци.

— Когда преследователей стало слишком много, — закончил я, — Мы разделились. Лань Юэ и Лэй Чжэнь ушли первыми. Я остался вместе с другом, чтобы увести погоню. Позже он сказал, что прикроет меня и велел уходить. После этого мы потеряли связь.

Му Цинлань некоторое время молчала.

По её лицу невозможно было понять, насколько сильно она верит последней части.

Наверное, не особенно.

Но и доказать обратное ей было нечем.

Секта Дьявольского Дао вряд ли разослала соседям подробный отчёт о том, сколько её Основных Учеников погибло от рук двух человек. А предполагать, что один Мин Хао, который формально находился на начальной ступени Заложения Основы, за короткое время перебил столько культиваторов, включая людей на пределе стадии, было бы чрезмерным даже для весьма богатого воображения.

К тому же свидетели действительно видели второго человека.

Так что наиболее естественный вывод лежал прямо перед ней: я скрываю личность союзника.

Для ученика, только что рисковавшего жизнью ради людей Облачного Меча, подобная тайна, видимо, не казалась достаточным поводом вытаскивать правду силой.

Му Цинлань постучала указательным пальцем по подлокотнику кресла.

Один раз.

Потом ещё.

— Ты сказал, что отправился туда по моему приказу?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже не сразу ответил.

— Да.

— Именно я отправила тебя в Горную Печать? — переспросила она.

— Мастер, — осторожно произнёс я, — Вас случайно не настигла та стадия культивации, на которой бессмертие приходит вместе со склерозом?

Обычно подобные фразы хотя бы слегка её забавляли.

Сейчас она даже не улыбнулась.

— Мин Хао, когда ты вошёл в Мир Меча, я почти сразу закрылась в медитации.

Улыбка исчезла уже у меня.

Му Цинлань продолжила совершенно спокойно, и от этого становилось только хуже.

— Я не выходила из затвора всё это время. Ни после твоего возвращения, ни во время твоего последующего затвора, ни перед отправлением делегации. Закончилось моё уединение несколько дней назад, когда люди Юй Жун вернулись из Горной Печати и в секте начался переполох.

Я смотрел на неё.

Несколько мгновений смысл слов просто не хотел складываться.

— Это невозможно.

— Я тоже предпочла бы более удобное объяснение.

— Я вас видел.

— Где?

— Здесь… — начал я и осёкся.

Не здесь.

Во дворце.

В том самом дворце, которого сейчас не существовало.

Я прекрасно помнил Му Цинлань за столом. Помнил её голос. Чашку в руке. То, как она смотрела на меня после возвращения из полуторагодичного затвора. Именно она дала задание. Именно после её слов я согласился отправиться с Юй Жун.

Это не было воспоминанием о далёком детстве, которое могло исказиться спустя десятилетия.

Прошло совсем немного времени.

— Более того, — сказала Му Цинлань, — В Облачном Мече никогда не было ученицы по имени Лань Юэ.

Я резко поднял голову.

— Что?

— Ни среди личных учеников старейшин, ни среди Основных, ни среди внутренних.

— Она ученица Юй Жун.

— У Юй Жун нет такой ученицы.

— Есть.

Ответ получился слишком быстрым.

Я сам услышал, насколько резко прозвучал голос.

Перед глазами всплыл рынок Основных Учеников.

«Я не её ученица».

«Мой мастер — старейшина Юй Жун».

Я помнил это. Помнил её выражение лица. Помнил, как спустя несколько дней она пришла за мной, потому что Юй Жун звала поговорить.

После Мира Меча Му Цинлань сама расспрашивала меня о Лань Юэ. И я видел, как Лань Юэ и Лань Сюэ прислуживали Му Цинлань, наливали ей чай…

— Спросите Лань Сюэ. Она точно её помнит.

Му Цинлань отвела взгляд.

И этого движения оказалось достаточно.

— Что?

— Лань Сюэ тоже была в закрытой медитации все то же время, что и я. — ответила Му Цинлань.

Меня бросило в холодный пот.

Я ведь держал Лань Юэ за руки.

Несколько раз вытаскивал её из опасности. Она сидела передо мной на Ши Юэ, когда мы уходили из Мира Меча и от Горной Печати. Я слышал дыхание. Видел кровь на одежде после формации Цзи.

Она спорила со мной.

Смеялась.

Злилась.

Просила пообещать, что я спасу себя вместо неё.

Человека нельзя придумать настолько подробно.

Я уже собирался сказать это вслух, когда Му Цинлань заговорила первой.

— Ты не сошёл с ума.

Я посмотрел на неё.

Несколько секунд она подбирала слова, что для Му Цинлань было редкостью.

— После возвращения делегации каждого допросили отдельно. Сначала мы считали, что произошедшее связано только с Горной Печатью и Лэй Чжэнем. Потом начали сравнивать показания.

Она слегка нахмурилась.

— Они не совпадают.

— В каком смысле?

— Люди помнят одни и те же события по-разному. В некоторых рассказах отсутствуют целые отрезки времени. Где-то количество участников не сходится. Несколько учеников уверены, что определённые поединки состоялись, но не способны вспомнить противника. Другие помнят, что рядом с ними кто-то находился, однако не могут назвать ни имени, ни лица.

У меня похолодели руки.

— Значит…

— Кто-то вмешался в их память.

Му Цинлань произнесла это без драматизма, словно сообщала результат алхимического опыта. Только взгляд выдавал, насколько ей самой не нравился вывод.

— И сделал это достаточно аккуратно, чтобы большинство пострадавших даже не заметили вмешательства. Если бы показания не начали сравнивать, возможно, никто ничего не понял бы.

Я вспомнил человека, которого спрашивал по дороге.

Провал в воспоминаниях о поединке Цзи его действительно почти не беспокоил.

— А что на счет Юй Жун? Она на стадии Формирования Ядра, неужели ей тоже изменили память?

Му Цинлань помрачнела.

— Да.

Я откинулся на спинку кресла.

Несколько секунд в пещере слышалось только тихое журчание воды из искусственного источника.

Для изменения памяти обычного ученика существовали техники.

Для воздействия на культиватора Заложения Основы тоже наверняка находились методы.

Но Юй Жун?

А если изменили воспоминания не только её, но и десятков других людей одновременно, да ещё так, чтобы сама жертва не замечала повреждения…

— Кто способен на такое?

— Вот это сейчас пытаемся выяснить.

Возможно секта Дьявольского Дао обладает такими силами. Тем не менее, если бы они добрались до Юй Жун и прочих — то не ограничились бы просто ментальным воздействием.

Да и в целом нелогично, что Лань Юэ связана с этой сектой, учитывая все, что произошло.

— И вот тебе еще совет, Мин Хао — не бегай больше по секте расспрашивая про Лань Юэ.

Му Цинлань подалась немного вперёд.

— Я верю, что ты действительно помнишь эту девушку. И возможно она нам не враг. Но за ней действительно стоят великая сила. И далеко не все старейшины решат довериться тебе и твоей оценке.

Мне даже не требовалось спрашивать, кого именно она имеет в виду.

Перед глазами появился холодный взгляд Чэнь Гуана.

Человек, который уже однажды с удовольствием поддержал подозрения в мой адрес у Меча Небесного Разлома.

— Он решит, что я шпион.

— Не обязательно он, — сухо сказала Му Цинлань.

— Конечно. То-то вы сразу поняли, о ком я говорю. — фыркнул я.

— Мин Хао.

— Я понял.

Му Цинлань была права.

— Сейчас особенно плохое время для подобных подозрений. После раскрытия Секты Дьявольского Дао отношения между Великими сектами уже не те, что месяц назад. Все ищут скрытых сторонников, шпионов, изменников и тех, кто мог годами работать на другую сторону. Если выяснится, что только ты сохранил воспоминания, которые неизвестная сила стёрла даже у старейшины Формирования Ядра, некоторые люди зададут вполне предсказуемый вопрос.

— Почему меня не тронули.

— Да.

У меня был ответ — все из-за жемчужины. Но озвучивать его я не стал.

— Спасибо, мастер.

Му Цинлань отмахнулась, будто речь шла о совершенно обычном совете.

— Просто будь осторожнее. Мне и без того хватает неприятностей.

Она взяла отложенную нефритовую табличку, но читать не стала.

— И ещё одно.

Я остановился уже возле выхода.

— Кто бы ни была эта Лань Юэ, не ищи её сейчас.

Хотелось спросить, почему. Но я не собирался с ней спорить. Поэтому просто сложил руки и вышел.

Все равно сделаю все по-своему. И Му Цинлань это прекрасно понимает.

* * *

Обратно я шёл значительно медленнее.

Впервые за долгое время меня совершенно не интересовали ни патрули, ни усиленные формации, ни разговоры учеников о грядущей войне.

В голове снова и снова прокручивались воспоминания.

Если Му Цинлань говорила правду, а сомневаться в ней причин не было, то женщина, с которой я разговаривал после возвращения из Мира Меча, не была Му Цинлань.

Кто тогда?

И кем была Лань Сюэ, стоявшая рядом?

Нет.

Не так.

Кем была Лань Юэ?

Сколько из того, что я считал реальностью последних лет, действительно происходило именно так?

Может я и правда придумал себе идеальную девушку? Ту, которая помогла бы мне залечить старые раны, и не оставила бы новые.

Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что она была слишком идеальной, чтобы быть правдой.

В прошлой жизни женщина, которую я любил, годами напоминала, что я обязан.

Эта девушка, едва державшаяся на ногах, просила перестать быть обязанным ей хоть чем-нибудь.

И теперь я встал перед выбором — существует она, или я схожу сума?

Я вошёл в сад Весенних Трав почти машинально.

Только пройдя несколько террас, заметил человека среди растений.

Сердце ударило быстрее.

Тёмные волосы.

Светлая одежда.

Тонкая фигура, склонившаяся над грядкой духовных цветов.

На несколько мгновений всё остальное перестало иметь значение.

— Лань…

Я остановился.

Нет.

Женщина выпрямилась и повернулась.

Я понял это ещё до того, как увидел лицо полностью.

Лань Сюэ.

Разница между ними всегда казалась небольшой, пока не начинаешь действительно знать обеих. Лань Сюэ держалась чуть прямее, смотрела спокойнее и холоднее, а в движениях существовала та сдержанность, которой у Лань Юэ никогда не было. Даже духовная энергия ощущалась иначе.

Она заметила меня и слегка кивнула.

— Мин Хао.

— Сестра Сюэ.

Несколько мгновений я почему-то не знал, что сказать.

Лань Сюэ первой нарушила молчание.

— Растения в хорошем состоянии. Ты хорошо постарался за эти восемь лет. — сказала она.

Я молчал.

Восемь лет… как я и думал, те самые полтора года, пока я был в закрытой медитации, за растениями ухаживала сама Лань Юэ, а не ее «сестра».

Собственно, это стало понятно еще с того мгновенья, когда Му Цинлань сказала, что Лань Сюэ в это время тоже медитировала.

— Это и твоя заслуга, Сестра. — чуть вымученно улыбнулся я.

— Последние восемь лет за растениями ухаживал ты. Я лишь иногда проверяла особенно ценные виды по просьбе мастера. Постоянно занялась садом уже после того, как ты отправился в Горную Печать.

Лань Сюэ, видимо, решила, что вопрос связан с моим долгим отсутствием.

— Впрочем, проблем почти не было. Ты хорошо подготовил растения перед отъездом.

Она продолжила что-то говорить о нескольких травах на верхней террасе.

Я почти не слышал.

Странное чувство поднялось из груди и застряло где-то в горле.

Я не сразу понял, что это.

За две жизни мне приходилось терять людей. Но никогда прежде я не терял человека так.

Не смертью.

Не предательством.

Просто однажды мир решил сообщить, что этого человека в нём никогда не существовало.

Я проглотил ком в горле и заставил себя улыбнуться.

— Похоже, после месяца восстановления у меня совсем плохо с памятью.

Лань Сюэ посмотрела немного внимательнее.

— Ты в порядке?

— Теперь уже да.

Я сложил руки.

— Спасибо, что присматривала за садом после моего отъезда.

— Это приказ мастера.

— Всё равно спасибо.

Она слегка кивнула.

Я попрощался и ушёл прежде, чем пришлось придумывать новые объяснения.

До собственной пещеры не дошёл.

* * *

Разум говорил подождать. Му Цинлань только что прямо объяснила, почему мне не следует задавать лишних вопросов.

Я проигнорировал их всех.

Место содержания Лэй Чжэня удалось найти ещё утром. Теперь оставалось решить только вопрос формаций.

В другой период жизни я, возможно, счёл бы их серьёзным препятствием. После полутора лет изучения наследия Вэй Шаня и нескольких месяцев среди мастеров Горной Печати они выглядели скорее сложной задачей, которую очень не хотелось решать в эмоциональном состоянии.

Поэтому пришлось заставить себя успокоиться.

Я изучал внешний слой почти час, прежде чем нашёл безопасный путь. Отключать формацию полностью было нельзя: охрана сразу заметила бы исчезновение сигнала. Вместо этого я перенаправил один проверочный контур, заставив массив на короткое время считать небольшой участок возле стены частью пустого пространства.

С обходом охраны помог Плащ Пустого Следа.

Через несколько минут я уже находился внутри.

Лэй Чжэнь сидел у стола.

Выглядел он значительно лучше, чем в последний раз, когда мы расстались в лесу. Культивацию ему, судя по ощущениям, пока не вернули полностью, но смертельно опасная печать больше не ощущалась так нестабильно. Видимо, старейшины Облачного Меча уже начали разбираться с ней.

Моё появление заставило его резко подняться.

— Мин Хао⁈

— Привет. — улыбнулся я.

На его лице появилось совершенно искреннее облегчение.

— Я уже думал…

— Лэй.

Он замолчал.

Наверное, выражение моего лица оказалось достаточно убедительным.

— Что случилось с девушкой, которая была с тобой после побега. Мы ушли вчетвером. Потом я и мой друг оставил вас вместе с этой девушкой.

Лэй Чжэнь нахмурился.

По выражению лица было видно: он пытается вспомнить.

— Я помню, что мы уходили после Горной Печати, — медленно произнёс он. — Помню тебя. Помню человека с красными глазами. Но… никакой девушки с нами не было… — тихо добавил он.

Я вздохнул.

— Имя Лань Юэ тебе ничего не говорит?

Он покачал головой.

Разочарование оказалось неожиданно физическим. Будто я всё это время надеялся, что достаточно найти одного свидетеля, и мир снова станет правильным.

Лэй несколько секунд смотрел на меня.

Потом его лицо изменилось.

— Подожди.

Он подошёл к небольшой кровати и достал из-под сложенной одежды тонкий лист.

— Когда меня привезли сюда, это было среди моих вещей. Я не знаю, откуда оно взялось. Думал, возможно, оставил сам и забыл.

Он протянул бумагу.

На внешней стороне находилось моё имя.

Мин Хао.

Я взял лист.

Пальцы почему-то сжались сильнее, чем требовалось.

— Может быть, это связано с той девушкой, о которой ты говоришь, — добавил Лэй.

— Возможно.

Я убрал письмо, не раскрывая.

Лэй хотел спросить что-то ещё, но теперь уже я смотрел на него немного яснее. Человек сидел под стражей, его отец готовился к войне, родная секта наверняка считала предателем, а половина будущего зависела от того, поверят ли ему люди Облачного Меча.

И всё же, увидев меня, он первым делом обрадовался, что я жив.

— С тобой всё будет нормально, — сказал я.

Лэй слегка усмехнулся.

— Сам веришь?

Я посмотрел на него.

— Юй Жун знает, что ты сделал. Ты предупредил её о войне и помог нашей делегации выбраться. Это что-то значит.

Слова были правильными.

Даже разумными.

Только почему-то самого меня совершенно не убедили.

Лэй, кажется, понял это тоже, но не стал портить попытку.

— Спасибо.

Я кивнул.

— Мне пора.

На этот раз он не удерживал.

Через несколько минут формация снова работала точно так же, как до моего появления, а охрана даже не подозревала, что у важного пленника только что побывал гость.

* * *

Письмо я открыл только в своей пещере.

Почему не у Лэй Чжэня — не знаю.

Наверное, существовали вещи, которые человек предпочитает узнавать без свидетелей ещё до того, как понимает, что именно собирается узнать.

Я поставил вокруг пещеры защитную формацию, сел за каменный стол и положил лист перед собой.

Несколько мгновений просто смотрел на имя на внешней стороне.

Почерк был знакомым.

Это уже оказалось достаточно, чтобы сердце неприятно сжалось.

Я развернул бумагу.

Внутри было много текста.

* * *

Мин Хао.

Если ты читаешь это письмо, значит, мы всё-таки больше не увиделись. Я долго думала, стоит ли оставлять его вообще. Наверное, правильнее было бы исчезнуть так, чтобы от меня не осталось ничего. Ни имени, ни лица, ни даже воспоминания. Тогда тебе было бы легче. Но в последний момент я поняла, что не могу уйти, ничего не сказав. Это последнее проявление моего эгоизма, и за него я тоже прошу прощения.

Спасибо тебе.

Я знаю, что этих слов слишком мало, особенно после всего, что произошло между нами, но других у меня нет. Я никогда не забуду, как встретила тебя на пути в Мир Меча. Никогда не забуду Скрытый Этаж и то, как ты меня спас. Ты мог уйти без меня. У тебя было достаточно причин сделать именно так, и ни одна из них не сделала бы тебя плохим человеком. Но ты не ушёл.

Потом ты помог мне найти то, ради чего я пришла. Рисковал временем, которое было нужно тебе самому. Спасал меня тогда, когда это ничего тебе не давало. А в конце, когда я сама попросила оставить меня, ты снова отказался.

Ты всё время говоришь о долгах. Считаешь услуги, обещания, то, кто кому помог и кто кому должен ответить. Но ты мне ничего не должен был.

Наоборот. Это я должна попросить у тебя прощения.

Я солгала тебе. Намного больше, чем ты думаешь.

Лань Юэ — не моё имя. Лань Сюэ не моя сестра. Облик, который ты видел, тоже не принадлежит мне. Из-за этого ты посчитал, что я и Лань Сюэ — один человек разделенный техникой Раскола Инь и Янь. Это было забавно.

Прости. Я знаю, насколько жестоко это звучит после того, как ты доверял мне, и знаю, что имеешь полное право ненавидеть меня за это.

Но я всё равно не могу назвать тебе настоящее имя.

Не потому, что не ценю тебя. Именно потому, что ценю слишком сильно.

Тебе нельзя знать, кто я. Даже если однажды сумеешь узнать сам, это не даст тебе ничего хорошего. Некоторые имена открывают двери, в которые лучше никогда не входить. Моё — одно из них.

Есть только одна правда, которую я могу оставить тебе.

Я не из этого мира.

Я пришла сюда ненадолго и с самого начала знала, что однажды должна буду вернуться. Всё это время я убеждала себя, что ничего не изменилось. Что люди, которых встречу здесь, останутся лишь частью короткого путешествия. Что я могу уйти в назначенный день точно так же спокойно, как пришла.

Потом появился ты.

Сначала ты просто раздражал меня. Думаю, тебе понравилось бы это знать. Ты слишком много говорил, слишком часто делал то, чего я от тебя не ожидала, и обладал удивительным талантом превращать разумное решение в нечто совершенно другое. Позже мне стало интересно рядом с тобой. Потом спокойно. А ещё позже я поймала себя на том, что жду наших встреч.

Наверное, именно тогда мне следовало уйти.

Я не ушла.

Я оставалась рядом дольше, чем имела право. Находила причины увидеть тебя ещё раз, хотя каждый раз убеждала себя, что это случайность. Даже когда понимала, что должна держаться дальше, мне хотелось ещё немного времени. Один разговор. Одну прогулку. Ещё один день, в котором ты находишь очередной способ сказать что-нибудь нелепое с совершенно серьёзным лицом.

Я была глупой.

В лесу, когда я просила тебя оставить меня и спасти себя, я думала, что наконец поступаю правильно. Потом ты посмотрел на меня и пообещал уйти, если станет слишком опасно. Я знала, что ты лжёшь. Не знаю почему, но знала. И именно тогда мне стало по-настоящему страшно. Не из-за людей Горной Печати и не из-за смерти.

Я поняла, что если ещё хоть немного останусь рядом, то сама уже не смогу уйти.

Мне хотелось верить, что это можно исправить. Что достаточно вернуться туда, откуда я пришла, и расстояние сделает всё остальное. Но я знаю себя. Если увижу тебя ещё раз, я останусь. Если услышу, что тебе угрожает опасность, я захочу вернуться. Если ты попросишь меня пойти с тобой, боюсь, мне не хватит сил отказаться.

А этого нельзя допустить.

Мир, из которого я пришла, не похож на твой. Люди, связанные со мной, слишком сильны, а вещи, которые окружают моё имя, слишком опасны. Пока ты не знаешь меня настоящую, ты остаёшься для них никем. Случайным человеком из далёкого мира. Именно так и должно остаться.

Если же между нами появится настоящая связь, она однажды приведёт беду к тебе. И я не хочу, чтобы из-за меня твой путь закончился раньше времени.

Живи так, как собирался до встречи со мной.

Стань бессмертным, если действительно сумеешь.

И, пожалуйста, забудь меня.

Я понимаю, что сама прошу о вещи, которую не смогу сделать. В этом тоже есть несправедливость. Я прошу тебя забыть, хотя сама забывать не собираюсь. Где бы я ни оказалась и сколько бы времени ни прошло, я буду помнить Мир Меча. Буду помнить человека, который мог бросить меня и не бросил. Буду помнить рынок, наши разговоры и то, как ты пытался убедить себя, что совершенно меня избегаешь. Буду помнить даже то обещание, которому никогда не поверила.

Наверное, однажды эти воспоминания перестанут причинять боль и останутся просто чем-то тёплым. Я хочу верить в это.

Прости меня за ложь.

Прости за то, что появилась в твоей жизни под чужим именем.

И прости за то, что не смогла попрощаться лично. Если бы я увидела тебя ещё раз, боюсь, никакого прощания уже не получилось бы.

Ты однажды сказал, что и Лань Сюэ, и Лань Юэ имеют право жить.

Это были очень хорошие слова.

Поэтому теперь я прошу тебя сделать то же самое для себя.

Живи.

Даже если для этого тебе придётся забыть меня.

Прощай, Мин Хао. И забудь меня.

Я тебя не забуду.

* * *

Я дочитал до конца.

Потом перечитал последние строки ещё раз.

Бумага оставалась в руках, хотя читать больше было нечего.

Не знаю, сколько прошло времени.

В пещере было тихо. Формация у входа не пропускала даже ветер, духовные светильники горели ровно, а где-то внутри Мира Жемчужины Ши Юэ занимался своими чрезвычайно важными делами, которые наверняка заключались в попытке съесть нечто дорогое.

Обычно подобная мысль заставила бы меня проверить.

Сегодня не хотелось.

Я положил письмо на стол и провёл ладонью по лицу.

Получалось забавно.

Несколько месяцев я убеждал себя держаться от Лань Юэ подальше, потому что близость с другим человеком неизбежно создаёт слабость. Потому что однажды я уже доверился женщине и прекрасно знал, во что способно превратиться такое доверие. Мне казалось, что самый безопасный вариант — вовремя отойти и не позволить лёгкой симпатии стать чем-то большим.

В итоге она ушла первой.

Причём сделала это именно потому, что боялась навредить мне.

Я тихо выдохнул.

— Вот же…

В груди оставалось странное тяжёлое чувство, которому я не хотел давать имя.

Злость там тоже была. Но злость почему-то не помогала.

— «Мальчишка», — услышал я чей-то голос.

Удивившись я аж подпрыгнул и начал оглядываться.

— Кто здесь⁈ — спросил я.

Но сколько бы я не оглядывался, никого не мог найти.

— Нет, подождите… — по спине пробежали мурашки. — Этот голос… я слышал его не здесь…

От осознания у меня чуть не закружилась голова.

Направив Ци в жемчужину, я быстро переместился в фиолетовое пространство и сразу посмотрел на человека под персиковым деревом.

— Это ведь ты говорил? — спросил я.

Губы неизвестного культиватора слегка приподнялись, и его глаза открылись.

Я еще не знал, что в этот день произошла судьбоносная встреча, которая разделит мою жизнь на «до» и «после».

https://author.today/reader/646188/6181483 — продолжение по ссылке.