Мы шли втроем — я, Грэм и Кирос, — и настроение, еще недавно приподнятое во время раздачи подарков, ушло в никуда. Да, девочка и ее мать не знали о том, что существуют проблемы с духовным корнем, и Тран, скорее всего, в ближайшее время огорчать жену этим не будет. Не раньше времени, когда он узнает, что с этим делать. Потому что на это ответ не дал даже Кирос. Ну а то, что Тран будет искать ответ, я не сомневался — дочь он любит.
— Неприятно всё это, — нарушил молчание Кирос, устало ступая. — Жаль девочку. С сильным Даром можно было бы что-то придумать, повременить с пробуждением, и контролировать еще годик-другой ее состояние, а тут… вариантов я не вижу. Придется жить вот так, вроде и с даром, а вроде и без него.
По пути Кирос изложил Грэму проблему дочери Трана и старый охотник на удивление не увидел ничего плохого в том, что случилось.
— Она женщина, — заметил Грэм. — Всё равно ее жизнь — это не походы в лес, не Кромка и не Глубины, а жизнь в поселке, в безопасности. Ей этот Дар был особо ни к чему. Приятно, конечно, управлять зверюшками, но ничего страшного не случилось.
— Я не спорю, что скорее всего так бы и было, — кивнул Кирос, — Просто ситуация с корнем неприятная. Да и все-таки всегда лучше иметь Дар, чем его не иметь.
Грэм кивнул.
Я же понимал, что Грэм со своей точки зрения прав. Я сегодня видел женщину-приручителя, и то, она больше была похожа на домоседку, чем на ту, что ходит в походы в Глубины. Скорее всего есть исключения, но их мало.
Ну а женщин-охотниц я и вовсе до сих пор не видел, хотя они наверняка были в поселке и развивали до определенной степени свои навыки. Ну и было одно важное отличие: приручители внешне никак не выделяются, — что женщины, что мужчины, — а вот охотники…у них ведь размер их мышц прямо пропорционален силе Дара, который позволяет выходить за человеческие пределы. Поэтому и Джарл такой огромный. Бросаешь на него взгляд и понимаешь — вот самый сильный Охотник поселка. А какая женщина захочет быть такой…огромной? Не представляю.
На самом деле, — подумал я, вспоминая недавние события, — в этом плане у гнилодарцев опять всё как-то ровнее. Там девочки с Дарами, как у Майи или Лиры, обладают колоссальной мощью просто за счет специфики самого Дара. Рой ядовитых насекомых не делает скидок на то, кто ими управляет — здоровенный мужик или семилетняя девчонка. Да и не только эти дары, та же Арна более чем независима и ходит в Глубины вместе с Нурлом.
Ладно, что мне об этом думать? Меня волнует одно: как научиться «латать» духовные корни и решать подобные проблемы. А со своей жизнью каждый разберется сам.
Мы свернули к реке и прошлись вдоль нее.
— Вы знаете очень много, Кирос, — заметил я, глядя на старого приручителя. — Для человека, который просто ловил ящериц.
Кирос коротко посмеялся.
— «Ловил ящериц»… Неплохо сказано. А вообще, я просто держал уши открытыми и запоминал. В городах и в поселках болтают много, нужно только уметь слушать нужных людей.
— Я про духовный корень, — уточнил я. — Мне дед вон не рассказывал и не показывал, как он выглядит в таких подробностях. Про «лепестки», про давление живы, про форму…
— Потому что выглядит он у всех чуть по-разному, — недовольно фыркнул Грэм.
— По-разному, да в целом одно и то же, — парировал Кирос, не сбавляя шага. — Основа одна, — сосуд и жива, — главное — понимать принципы.
— Вот про принципы я бы послушал с удовольствием, — заметил я, глядя на Кироса.
Старик остановился и бросил на меня долгий, проницательный взгляд.
— Это всё из-за гнилодарцев? — уточнил он.
— Да, в том числе. — кивнул я, не отводя взгляда. — Там есть дети. Трещины в их корнях растут с каждым годом. И я надеюсь, что когда-нибудь смогу им помочь.
Кирос как-то странно посмотрел на меня, а потом качнул головой и сказал:
— Цель хорошая, да и детей правда жалко. Этой проблемой никто не занимался и не занимается, ни гильдия, ни остальные — просто делают вид, что это их не касается.
— Если жалко, — вдруг подал голос Грэм, — что ж ты не помогал им, а, Кирос? Или не настолько жалко?
— А ты откуда знаешь, что я не помогал⁈ — прошипел он с яростью, — Откуда тебе знать, старый дурак, что я делал, а чего не делал⁈
— Сам дурак. — невозмутимо ответил Грэм. — А что до того, что не помогал. Я знаю, потому что не раз общался с гнилодарцами и знаю тех, кто им помог. Они таких не забывают.
— А что, деревня гнилодарцев только тут, возле Янтарного? — отрезал Кирос, — Других, значит, нет по Зеленому Морю?
Грэм на мгновение опешил, а потом кивнул признавая правоту.
— Тише-тише! — я примирительно поднял руки, — Чего вы оба завелись-то? Незачем ссориться на пустом месте, и так новости не очень хорошие. Не хватало еще драки двух стариков.
— Пи! — недовольно пискнул Седой, словно поддерживая меня.
Кирос покачал головой.
— Просто не говори о том, чего не знаешь, Грэм.
Приручитель тяжело вздохнул. Не знаю, что именно задел своими словами Грэм, но явно что-то личное — то, о чем, очевидно, Кирос даже Грэму не говорил. Значит приручитель таки помогал гнилодарцам, просто в других местах? Или же он был связан с ними как-то иначе? Может, именно поэтому он и знает столько про дефекты духовного корня — потому что специально искал информацию, пытаясь найти лекарство для кого-то?
— Бывай, Элиас. — повернулся ко мне приручитель и крепко пожал мне руку, а потом кивнул Грэму и зашагал в сторону своего дома.
Я же смотрел на уходящего Кироса и подумал, что и он, и Хабен на данный момент, те два человека в Янтарном, которые могли бы закрыть многие мои пробелы в знаниях, причем закрыть быстро. И этим надо пользоваться.
Интересно, как там Хабен? Эйна его уже чем-то прижала? Или на подготовку рычагов давления ей нужно время?
Ничего, скоро узнаю.
Надеюсь, что у нее ничего не выйдет. Мне нужен Хабен, спокойно сидящий в своей пыльной лавке и рассказывающий мне об алхимии, а не работающий на Гильдию.
Дома нас встретила привычная тишина сада. Седой, всю дорогу ехавший у меня на плече, неохотно спрыгнул на забор. Думаю, он с удовольствием остался бы у Лины. Аура приручительницы ему нравилась. Как там сказал Кирос? Она для них как Древо Живы, только небольшое? Да уж, вот так и строй прогнозы. Ладно, даже Кирос признал, то проблема у Лины не такая острая и опасная как у гнилодарцев — она не мутирует и не испытывает адских болей, — но лечения от этого нет. У той же Морны куда более страшная проблема. Корень расколот полностью и для нее это грозит постоянным риском срыва в зверя.
Я вздохнул и подошел к месту, где был высажен Золотой Женьшень — основной компонент для «сшивания» духовного корня, входящий в эликсир восстановления корня. В голове мелькнула мысль: а что, если совместить его с зельем Морны? Может ли это усилить эффект Укрощения Зверя и заодно дать толчок к регенерации ее корня?
Однако я тут же одернул себя. Я помнил лекцию Хабена. В эликсире Морны компоненты уже подобраны и сбалансированы. Если один мощный, «жадный» компонент, вроде Женьшеня, передавит другие, то вся структура рассыплется и я просто потрачу зря то, из чего мог бы сварить работающие отвары. Однако…с другой стороны эксперименты тоже нужны.
Но сначала Грэм.
Я быстро приготовил ему выжимку и вызвал Виа из леса. Нужно было до выхода в Кромку провести лечение Грэма. Его вообще нужно было проводить регулярно, не забывать. В этот раз я проверил те плошки, в которых настаивался особо агрессивный вариант выжимки. И две порции «дошли» — те, в которых эффективность была более, чем на треть выше от исходной выжимки. Ее я Грэму и дал.
Он взял в руки плошку, понюхал и скривился.
— Да, знаю. Надо, — кивнул он, — Но какая же это дрянь!
— Знаю, — усмехнулся я, — Сам же и готовлю эту дрянь.
Грэм вздохнул.
— Ладно, пора.
И одним глотком выпил всё. Я тут же взял из его рук плошку и намеренно коснулся его пальцев.
Анализ.
[Черная хворь: 17,1%]
Вот и вчерашние результаты лечения Рыхлого. Семнадцать процентов. Темпы просто невероятные! Еще несколько сеансов — и останется лишь то, до чего дотянется грибная выжимка, и там уже всё на мне. Сумею я до конца всё выгнать или нет. Но пока еще думаю один-два сеанса пиявки осилят.
А потом…потом Грэм наконец-то задышит полной грудью и вернет себе всю мощь охотника. Пусть и старого охотника.
Пока Грэм отхаркивал черную хворь, а Виа самостоятельно ее поглощала (он уже привык тому, что она это постоянно делает), я подготавливал себе рабочее место: убирал всё лишнее и доставал все нужные ингредиенты.
[Симбионт Виа: Устойчивость к Черной Хвори +3%]
Через Глубокую Связь я почувствовал ее удовлетворение. Она стала еще сильнее. Да и чем крупнее она становится, тем была заметнее. Это вначале ее можно было спрятать в небольшую корзинку, сейчас она с трудом влезет в живую корзину, и то если свернется кольцами. Ее длина уже превысила два метра, а толщиной она скоро будет с мою руку. И это не считая мелких отростков и щупалец.
После того как Грэм закончил и присел отдохнуть, я перешел к главной задаче — варке.
Сначала я сварил простой отвар Ясного Сознания, сразу две порции, чтобы и запас был, если что. Выпил половину первого флакона, чувствуя, как ледяная ясность вымывает из головы все лишние мысли о девочке и о ее корне, и приступил к работе.
Я разложил на столе компоненты для эликсира Укрощения Зверя. Достал деревянную табличку с записями своего прошлого опыта, где была указана последовательность и пропорции. В тот раз они не были идеальными. Отвар действовал плохо, вернее, недостаточно эффективно. Качество составило всего 50%. И в этот раз нужно этот процент повысить, потому что если не сдвинуться сейчас и варить его в том же качестве, это будет пустая трата ресурсов.
Теперь я действовал иначе: я брал каждый ингредиент — корень серебряной полыни, масло ночного паслена, сушеный лунный гриб, валериану, корень белой мандрагоры, пыльцу ночной фиалки и шиповник — и подолгу принюхивался к ним, закрыв глаза. Я четко запоминал их «голоса», чтобы во время варки ощущать, какой запах доминирует, а какой прячется внизу. Не знаю, поможет ли мне это, но начинать развиваться в том направлении, в каком указал мне Хабен, точно стоило.
Пятидесятипроцентный отвар дает Морне всего пять дней и он не слишком сильно подавляет вспышки ее звериной натуры. В этом я мог убедиться лично, когда Морна чуть не разорвала Чернорука. Она явно теряла контроль и это создает опасность не только для нее, но и для детей и других гнилодарцев.
Первым делом на микродозинге нужно было выяснить не «близкий к оптимальному» порядок, который у меня был сейчас, а идеальный порядок закладки. Я понимал, что уже одно это должно неплохо так накинуть к итоговому качеству.
В прошлый раз у меня закончились ингредиенты и продолжать опыты я не мог, сейчас же у меня есть небольшой запас на эксперименты и лучшее понимание процесса. Вдобавок, я ориентировался еще и на запах во время варки.
После полутора десятка комбинаций, во время которых я уже автоматом сравнивал запахи, я вдруг застыл. Мне не нужно было даже применять Оценку.
Из тестовой варки поднимался запах, и в этот раз в нем было…всё правильно. Запахи слились в единый, ровный аккорд, «без „драки“ в котелке», как выражался Хабен. И над этим аккордом звучал запах паслена.
Улыбка вышла сама собой.
— Получилось.
Я вытер пот со лба, выдохнул и применил Оценку.
[Отвар Укрощения Зверя: Качество 62%
Примечание: Оптимальный порядок добавления.]
Я прикинул сколько еще осталось сырья. Увы, даже при микродозинге оно расходовалось слишком быстро. Это мятой и восстанавливающей травой у меня был засажен весь сад, — экспериментируй сколько душе угодно, — а тут. тут нет.
Пятнадцать попыток — это был максимум, который я мог себе позволить прежде чем начать варку отвара. Но, тем не менее, пятнадцать попыток — и я все-таки вывел более точные пропорции. Это дало еще 7% качества.
Совокупно это был большой скачок, тем более, что я понимал, что на больших порциях качество вырастает, но мне всё равно было недостаточно. Это не пик качества отвара.
Хорошо, а теперь главное — как именно делали этот эликсир столичные алхимики? Они вряд ли имели такой объем сырья, чтобы из каждого ингредиента делать эссенцию. Да и какая эссенция из сушеного лунного гриба? Нет, скорее всего, эссенцией был только один, основной ингредиент. Ведущий.
Я еще раз прошелся взглядом по компонентам. Полынь, лунный гриб, валериана, мандрагора, паслен, шиповник, пыльца… Я уже знал, что паслен и есть тот самый ведущий ингредиент. Именно он «душит» звериные порывы и не позволяет терять человечность. Значит он и является ключом. Его «голос» должен вести, а остальные — сопровождать. И когда у меня будет достаточно паслена, — а растет он быстро, — то я смогу создать эликсир. Пропорции и порядок добавления я уже знаю. Осталось попробовать еще один прием Хабена, который я не пробовал — искать «жадные» и «тихие» ингредиенты.
Я разложил компоненты по «частотам живы», потом наклонился, закрыл глаза и прислушался «Ощущением живы».
Не сказать, что у меня получалось. Всё сливалось. Слишком тонкое чутье было мне пока недоступно. Тогда я попробовал старым методом: брал лист, прикладывал к уху и слушал по минуте-две. Тип живы таким образом определять я уже научился, а теперь хотел понять «жадность» компонента. Не мозгами, а ощущениями.
Белая мандрагора (мощный стабилизатор Дара) полыхала агрессивной энергией. Определенно «жадный» компонент. Если кинуть ее в котел просто так, она сожрет слабые травы, вроде валерианы и шиповника. Точнее, не сожрет, а не даст им раскрыться на полную. Что, по сути, одно и тоже — снижение качества.
Хабен говорил, что «жадные» травы нужно «кормить» отдельно. Вот и попробуем.
Я взял корень мандрагоры и капнул на него янтарной росой — моим универсальным спасительным средством. Мандрагора впитала росу, но ее аура всё еще оставалась колючей. Одной капли росы было мало. Тогда я дал несколько (что было больше этого небольшого куска мандрагоры) и она насытилась. Это показало, что насытить мандрагору можно, но объем янтарной росы для этого должен быть немалый. Хорошо, что у меня такой был.
Тоже самое я проверил на другом компоненте. Вторым «жадным» компонентом был корень серебряной полыни. И вот тут янтарная роса не сработала — эффект был нулевой.
Тогда я прибегнул к своему главному козырю. Я положил ладонь на корень и направил в него поток собственной живы Симбионта. Ведь по сути для растений я — то же самое, что дочь Трана для животных. Моя жива, моя кровь их привлекает. Просто девочки это из-за дефекта, а у меня — из-за изначальной мощи и направленности Дара.
Эффект был сразу. Корень с каждой отданной каплей живы всё больше «смирнел» и успокаивался, впитывая то, что я ему давал.
Значит, в некоторых сложных случаях мне нужно «напоить» своей живой компонент отвара еще до варки. Да, о таком Хабен не говорил, но у него и нет живы Симбионта и той чувствительности к растениям, что у меня.
Я ввел «смирную» мандрагору и полынь в котел. Эффект был даже при тестовой варке. Это действие позволило маслу паслена ярче выделиться на фоне остальных компонентов. Запах зелья стал глубоким, успокаивающим, без резких скачков.
Анализ.
[Улучшенный Отвар Укрощения Зверя. Качество: 78%]
После этого я, уже не боясь и зная пропорции и последовательность, сварил две больших порции отвара для Морны.
Анализ.
[Улучшенный Отвар Укрощения Зверя. Качество: 82% (Отличное)
Свойства: Умеренно подавляет проявления «звериной сущности» у носителей треснувших даров приручительской направленности, смягчает приступы потери контроля.
Длительность эффекта: 12 дней]
Вот только я уперся в ингредиенты, в их запас. Почти закончилась пыльца ночной фиалки, только на небольшую порцию хватит. Полноценно продолжать варку я не мог.
Я вдохнул, это уже не важно. У меня есть улучшенный отвар со сроком, который даст Морне двенадцать дней без срывов.Она сможет мыслить ясно, звериная природа будет подавлена, но… это всё еще был отвар. Никакой не эликсир. Да и проблему расколотого корня он не решал.
Однако моя мысль зацепилась за одну деталь. У меня есть два рецепта. Один — для восстановления духовного корня (с Золотым Женьшенем), а другой — для укрощения последствий воздействия этого расколотого корня (текущий).
По сути, эликсир Морны тоже воздействует на проявления духовного корня, просто в ее случае подобран компонент (паслен), который «гасит» инстинкты. Но это ведь не значит, что эликсир восстановления корня не окажет подобного влияния, если их совместить.
Я взял дощечку и написал рядом рецепт Восстановления Духовного Корня, а напротив — Укрощения Зверя.
Основа, понял я, — это паслен и Золотой Женьшень. Это то, на что я могу воздействовать. Паслена у меня в саду больше, чем остальных компонентов, потому что он быстро растет. Это то, что я сейчас могу позволить себе пустить на эксперименты.
В случае с кровью Измененного, я не мог подвергать ее температуре напрямую, поэтому я использовал впитывание через Золотой Женьшень, но сам женьшень я могу варить, это не проблема. Значит, я могу попытаться усилить отвар Морны тем, что Женьшень вберет его качества в себя.
Я отщипнул небольшой кусочек Золотого Женьшеня. Наверное Хабен, видя такую расточительность, покрутил бы пальцем у виска, но я был готов рискнуть. Я использовал всю пыльцу фиалки и сделал небольшую порцию отвара. Под конец я погрузил туда Женьшень и использовал собственную живу. Женьшень, как губка, впитал отвар. Он чуть разбух, приобретя темноватый, маслянистый цвет.
[Навык: Алхимия +1%]
Анализ.
[Золотой Женьшень (свойства отвара укрощения зверя).
Свойства: Сильно подавляет проявления «звериной сущности» у носителей треснувших даров приручительской направленности, смягчает приступы потери контроля.]
Итак, кусочек корня вобрал в себя свойства отвара и, более того, усилил их. Но я чувствовал, что это еще не всё. Он мог впитать еще, этот отвар был слишком слаб для него.
Можно было рискнуть пойти дальше. Обойтись без варки.
Я вышел в сад, сорвал дюжину веточек свежего ночного паслена и с помощью ступки выжал из них густую, маслоподобную жидкость. Вернулся к столу и погрузил в эту жидкость уже измененный женьшень.
Как и в случае с кровью Измененного, без воздействия Даром Женьшень отказывался впитывать чужеродную субстанцию. Я закрыл глаза, нащупал связь с Женьшенем и силой воли, подкрепленной потоком живы, заставил его впитать сок паслена. Капля за каплей.
Кусочек корня потемнел, стал почти черным, и начал резко, терпко пахнуть.
[Навык: Алхимия +1%]
Анализ.
[Корень Укрощения
Качество: Отличное
Свойства: Экстремальное подавление мутаций и звериных инстинктов. Временная стабилизация духовного корня
Длительность эффекта: 4 дня]
Я понимал, что по длительности он уступает сваренному эликсиру, но по силе воздействия он находился уже на уровне настоящего зелья. А это в моем случае колоссальный прогресс! Словно корень максимизировал свои свойства в ущерб длительности.
А ведь качество я сегодня повысил именно советами Хабена. Точнее тем, что он подсказал мне возможность «напитки» «жадных» ингредиентов. Похоже, мне нужно узнать от него еще много нового. Уверен, до основных секретов он еще даже не дошел.
Я держал в руках темный Корень Укрощения. Это было рискованно, и я потратил немалую часть паслена и ценный кусок Женьшеня, но оно того стоило. Можно дать этот корень Морне на крайний случай, если обычный отвар вдруг перестанет помогать при сильном срыве.
Но я был доволен. Да, пусть мне приходится использовать для этого то, чего не могут другие, — Золотой Женьшень, — но какая разница, если это работает эффективно?
Теперь нужно только восстановить этого бедолагу, от которого постоянно отщипывают кусочки.
Я быстро вышел в сад, обработал «раны» на основном теле Золотого Женьшеня смесью гидролатов и обильно подпитал его Даром. Потом посмотрел на опустевшую бутылочку с гидролатами.
Всё. Закончились гидролаты. Пора проводить новые дистилляции растений из собственного сада. Но это уже когда вернусь от Морны.
Вернувшись в дом, я собрал готовые флаконы в живую корзину и крикнул:
— Дед! Я закончил. Можем идти.
Мы собрались быстро. Я надел под куртку защитный паучий комбинезон Шурши, закрепил кинжалы. Взял с собой Виа, живую корзину за спину, и, немного подумав, позвал с собой Скитальца. Ему срочно нужна была подзарядка в лесу, иначе этот прожорливый Женьшень высушит его досуха.
Экспериментальный корень положил в мешочек, где носил кору Древа Живы и кусочек сердца Пустотелого. Да, давно я его не разглядывал и не пытался разгадать рисунки на его поверхности.
Кажется, пора продолжить.
Мы медленно углубились в Кромку. Я привычно использовал Поглощение на крупных деревьях по пути, восполняя резерв, и сразу же перекачивал живу в руническую секиру Грэма. Идти по Кромке с «незаряженным» оружием было просто глупо.
— Знаешь, Элиас, — вдруг заговорил Грэм, не оборачиваясь. Его голос звучал непривычно мягко. — Давно я так хорошо себя не чувствовал.
Я приостановился и посмотрел на его широкую спину.
— Да, я понимаю, что черная хворь еще внутри, — продолжил старик. — Но я чувствую, что осталось ее совсем немного. Даже меньше, чем когда я только-только заразился ею во время того проклятого похода. Дышится легко, и сила в мышцах звенит, как в молодости. Ну…почти как в молодости.
А ведь про тот поход он упоминал лишь вскользь, подробностей не рассказывал. Пожалуй, стоит расспросить, правда не сейчас — не тот момент.
Грэм замолчал и прошел еще пару десятков шагов, а потом обернулся. В руке его был обычный топор.
— Спасибо, Элиас. За всё вот это.
Он опустил взгляд в землю.
— Никогда не думал, что скажу это тебе. Никогда. Но ты спас мою жизнь. Когда хворь распространилась по всему телу, я думал — всё, мне конец. То есть я боролся, делал вид, что всё под контролем, но внутри понимал, что это бесполезно. Я знал, что неделя, максимум месяц я похожу, поскриплю, а потом она меня сожрет. И никто в Янтарном с этим ничего не поделает.
Я не отвечал. Что тут скажешь? Грэм говорит то, что сейчас у него было на душе. И я понимал почему: семнадцать процентов хвори, а после утреннего лечения еще меньше. Наверное сегодня он действительно почувствовал в себе силу.
— Понимаешь, Элиас, тот цветок…даже если бы я продал его, то скорее всего бы купил бы очередное мощный эликсир в гильдии и все равно он бы мне не помог. Хворь всё равно меня бы сожрала рано или поздно.
Грэм поднял взгляд и криво усмехнулся:
— Но ты нашел выход. Ты нашел вариант использовать гнилодарцев, к которым я сам тебя привел. Сначала Лира с ее живососами, потом Рыхлый с пиявками. Это было странно, но…это сработало.
Я покачал головой. Решения были почти случайны и могли вообще не сработать. А без системы я бы даже не знал, что существуют грибы, пожирающие черную хворь, пусть и медленно. Говорить о заслугах тут не приходилось, но произносить это вслух не хотелось.
— Спасибо, дед. — выдавил я, хотя слова давались как-то…неохотно.
Грэм тяжело вздохнул, собираясь сказать что-то еще, но вдруг резко остановился. Его тело напряглось, как стальная пружина.
— Секиру! — сказал он, не повышая голоса, просто интонацией показывая, что ситуация серьезная.
Я, еще не до конца дозарядивший руны в секире, моментально бросил ее старику.
ВИА! — мысленно позвал я, но лоза, скользящая в подлеске, передала мне лишь растерянность. Она не видела опасности через свое тепловое зрение.
Зато мы с Грэмом уже видели «ее» — тварь, которую почему-то не заметила Виа.
— Назад, Элиас, — тихо скомандовал Грэм, — Это плеточник. Следи за его хвостом. Держись сзади, и не лезь вперед.
Я отступил ближе к дереву. Из-за толстого ствола дуба медленно вытекало, иначе и не скажешь, гибкое, длинное существо. Метра четыре в длину, словно помесь гигантского угря и многоножки. Кожа твари была абсолютно гладкой, черно-зеленой и густо покрытой блестящей слизью. По бокам непрерывно волнообразно двигались ряды маленьких, острых плавников-лап. На уродливой «морде» щелкали жвалы, а три пары глаз немигающе уставились на нас.
— Далековато он забрел, — процедил недовольно Грэм.
В тот же миг плеточник атаковал. И только теперь, когда Виа вернулась к нам, она почувствовала существо. Теперь я понимал, почему она не заметила его когда двигалась вперед. Теплового следа тварь почти не оставляла, похоже эта слизь покрывающая ее тело идеально маскировала ее температуру.
Миг — и воздух разорвал пронзительный свист. Хвост твари, тонкий и усеянный шипами, хлестнул в нашу сторону с немыслимой скоростью, а сама она рванула к старику.
Вокруг моей левой руки уже защитно свернулся Душильник, образовав плотный щит из щупалец. Седой с испуганным писком нырнул на дно живой корзины, а сама корзина по моей команде выбросила лозы, прикрывая мою шею и голову.
Виа тут же рванула в атаку на помощь Грэму.
Мы сражались уже не первый раз, и кто что делает было уже понятно: Грэм впереди, принимает удар на себя, я защищаюсь и, не подставляясь, помогаю симбионтами.
Грэм ушел с линии удара хвоста текучим, смазанным движением. Хвост с треском впечатался в дерево рядом. Грэм шагнул вперед и нанес короткий, рубящий удар. Руны на секире вспыхнули багровым светом. Лезвие с шипением отсекло два передних щупальца-плавника твари.
Плеточник издал булькающий визг и попытался обвить Грэма своим телом, но куда там. Старик двигался точно и уверенно — было видно, что с такими тварями он в своей жизни уже встречался. Он уклонился, отпрыгнул, принял еще один удар хвостом на секиру и атаковал в ответ.
Виа же, выстрелив из кустов, ударила тварь прямо в голову. Она кольцами обхватила скользкую шею плеточника, пытаясь проткнуть фасеточные глаза своими шипами и начать высасывать жизнь.
Грэм же воспользовался заминкой твари, которую вызвала атака лианы. Он методично, удар за ударом, обрубал плеточнику боковые лапы-плавники, лишая его подвижности, а затем начал наносить тяжелые, рубящие удары в туловище. Причем действовал он очень быстро.
Слизь летела во все стороны, с каждым ударом.
Вот только едва Виа оплела тварь, как меня оглушило от взрыва боли. Вся поверхность тела лианы горела от боли — слизь выжигала поверхность ее кожицы. Однако Виа не собиралась разжимать хватку. Она с каждой секундой всё плотнее обхватывала голову твари и жизненные соки потекли в нее, чуть смягчая боль.
Однако тварь не сдавалась. В агонии ее хвост заметался с удвоенной скоростью. Свист — и конец хвоста дважды достал Грэма, когда он сделал особо широкий замах, пытаясь пробить ее бронированную спину.
Два удара — и на груди и бедре старика расплылись длинные, кровоточащие раны, как от удара плети. Впервые я видел, чтобы его закалка не выдержала прямого удара. А все из-за того, что Грэм так и не успел добыть нормальную «бронированную» куртку и штаны как у меня.
Когда Виа особо сильно сдавила плеточника и Грэм подскочил прямо к голове твари, он со всей силой обрушил на нее секиру. И даже с активными, вспыхивающими рунами, ему удалось отрубить ее лишь с пятого или шестого удара.
Я видел, что Грэм не применял ни одного навыка, иначе бы схватка закончилась намного раньше. Но сейчас, когда излечение выходит на финишную прямую, рисковать никакого смысла нет.
Я же, стиснув зубы, терпел и брал боль от Виа. В десятках мест на теле лианы зияли порезы от острых лап твари, но самым неприятным был сплошной, глубокий ожог, который оставила ядовитая слизь плеточника.
Нанеся последний удар, Грэм с уханьем выдохнул и вытер пол.
Тварь потрепыхалась еще с полминуты и издохла.
ПОТЕРПИ. — мысленно обратился я к Виа.
Однако в этот раз никакого недовольства в ней не было. Сражаясь, она начинала испытывать удовольствие. Странно, раньше такого не было.
[Симбионт Виа: Самосознание +1%]
Да, похоже ей нужно больше охотиться на крупных тварей, с которыми ей тяжело.
— Дед, ты как? — спросил я, подбегая к старику. Он тяжело дышал, опираясь на окровавленную секиру.
— Нормально, раны пустяковые, — отмахнулся он, хотя кровь обильно пропитывала его рубаху в местах ран.
— Ничего себе «пустяковые», — проворчал я, доставая из корзины флягу с чистой водой, тряпку и остатки мази, которой было на донышке.
Я быстро промыл его раны, убирая остатки ядовитой слизи, тонким слоем намазал их регенерирующей мазью (хватило только на тонкий) и, положив руки ему на плечи, влил хорошую порцию чистой живы. Кровотечение остановилось прямо на глазах. То же самое я проделал с Виа, щедро поделившись с ней энергией. К сожалению, без гидролата заживить ожог от слизи мгновенно мой Дар не мог. Придется ей отлежаться в корзине. Ну а Грэм…у Морны должна была остаться мазь со вчера, там снова обработаю его раны.
Грэм выпрямился, пошевелил плечом, проверяя подвижность, и посмотрел на разрубленную тушу плеточника.
— А знаешь, Элиас… — задумчиво произнес он, — еще месяц назад я бы за ее движениями просто не поспел — хворь сожрала бы мою реакцию.
Я вспомнил как Грэм, задыхаясь, едва дошел до Морны в тот день, когда решил познакомить меня с ней. И кивнул.
— Да, я помню.
— Идем, — Грэм вытер лезвие секиры о траву. — Не будем задерживаться. Кровь привлечет падальщиков, а сейчас, небось, к этим тварям присоединились их более злые собратья из Глубин. Хорошо, что они не встретились нам.
Думаю на обратной дороге, — если этого плеточника не разберут на части лесные твари, — Грэм обязательно возьмет какие-то части его тела. Но сейчас…сейчас было не до этого.
Остаток пути к дому Морны мы проделали в быстром темпе. Виа свернулась на дне живой корзины, пульсируя болью, которую я старательно блокировал на краю сознания.
НАДО ПОТЕРПЕТЬ. — мысленно успокаивал я ее, — ДОМА БУДЕТ ГИДРОЛАТ.
Она, конечно, не понимала, что такое гидролат, но вот то, что ее полечат — да.
Вскоре между деревьями показалась знакомая живая изгородь дома Морны. Мы приостановились. Ну хоть тут Грэм сможет передохнуть после короткого боя. Ему, думаю, это было необходимо.
Грэм нахмурился.
— Как-то… тихо.
Мы осторожно прошли во двор и замерли.
У самого крыльца, сбившись в плотную кучку, стояли дети — Лира, Майя, Лорик и Малик.
Перед детьми стояла Шурша. И она была максимально напряжена и успокаивала Лиру.
Нас она, конечно же, заметила. Просто даже не обернулась.
— Что случилось? — спросил я, подходя к ним.
Шурша повернула ко мне лицо. В ее обычно спокойном голосе слышалась если не паника, то очень сильное беспокойство.
— Морна… — тихо произнесла ткачиха. — Сорвалась.
Я застыл, а внутри что-то неприятно оборвалось.
Опоздал.
Продолжение: https://author.today/work/646328