— Устала? — спросил он, поглаживая её сквозь куртку.

— Нормально, — Брасса чмокнула его в макушку и начала тихонько мурчать. — Мне пора на осмотр к артефактору. Я записывалась ещё на прошлой неделе.

— Я с тобой, — Лир отложил недостроенную кроватку и встал. — Поедем на поезде?

— Да, как раз через двадцать минут.

Лир кивнул: в Импульсе Брассу последнее время растрясало, да и на низком сиденье становилось неудобно с её длинными ногами.

Они дошли до станции, сели в пустой вагон. Поезд тронулся, мерно стуча колёсами на стыках рельсов. Лир смотрел в окно на проплывающие мимо поля и перелески и вдруг поймал себя на странном ощущении. Ему показалось, что магия, которая приводила в движение состав, просыпается, наполняет двигательный артефакт тёплой, живой силой. Как будто сам поезд — не просто машина, а что-то большее. Точнее, ещё пока — нет, но когда-нибудь… И, может быть, скоро. Вот и Льяло когда-то так же, наполненный магией, ожил…

Лир думал об этом всю дорогу до мастерской Форслунда. Бездумно усадил Брассу на осмотровый стол и подердал её одежду, пока артефактор возился со сканером. А потом Форслунд развернул к ним экран. На мерцающей голограмме был виден крошечный силуэт — ручки, ножки, головка… А на головке — два больших, мягких кошачьих уха.

Лир смотрел и не верил своим глазам.

— Это… уши?

— Кошачьи, — подтвердил Форслунд и покачал головой. — У вашего ребёнка будут кошачьи уши.

Брасса молчала, разглядывая картинку, но сжимала руку Лира до боли.

— Это… это нормально? — выдавил Лир. — Я не понимаю, Свити же не вырастают из младенцев. Что это? Это вообще возможно?

— Да кто б его знал-то, — пожал плечами Форслунд. — До вас никто ещё не размножал Свити в естественных условиях. Спросите своего Кота, а не меня.

— А что если это будет кто-то совсем новый? — прошептала Брасса. — И не Свити, и не человек?..

Лир смотрел на экран, где замер крошечный силуэт с ушами, и чувствовал, как внутри разрастается что-то огромное, тёплое, пугающее и прекрасное одновременно. Он постарался поглубже вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться.

— Ну, лишь бы не ещё один Великий Кот. А так — мы вместе, и со всем справимся. А если не справимся, то нам помогут. Мы ведь теперь не одни.

Брасса прижала лицо к его груди, и Лир принялся чесать ей уши, а сам глянул на артефактора. Тот показывал ему большие пальцы и ободряюще улыбался.

Глава правительства Кралии в прямом эфире подписывал Вегрийский меморандум о защите прав разумных существ. Маркиз досмотрел новостной выпуск и перевёл взгляд в окно, за которым росли, как грибы после дождя, здания его технограда.

Мир менялся. И Маркиз приложил к этому не просто одну руку, но всего себя. Он вспомнил тот день, когда, потерянный и отвергнутый, брёл вдоль трассы под ливнем и понятия не имел, что ему теперь делать. А ведь если бы эти идиоты из «Стеделик» были хоть на полшишечки умнее и храбрее и взяли бы двух Юдзу, да ещё отнеслись к ним по-человечески…

В дверь постучали.

Маркиз поморщился. Только что размышлял о судьбах мира, а тут кто-то ломится с ерундой. Он лениво ткнул в пульт, открывая дверь. И замер.

На пороге стояла Виола.

В заводском комбинезоне, куртке будто с чужого плеча, слегка растрёпанная по ветреной погоде.

— Ты?! — выдохнул Маркиз. — Ты же наотрез отказывалась покидать завод! Как ты… откуда ты здесь?!

Виола переступила с ноги на ногу, оглядывая стерильно чистый кабинет с явной неловкостью.

— Ты обещал приехать ещё на той неделе, — буркнула она, глядя в пол. — А сам застрял тут, словно прирос!

— А разве на заводе были какие-то проблемы, которые без меня не решить? — насторожился Маркиз. Его аналитический модуль лихорадочно перебирал варианты. Клиент попался скандальный? Партию дорогого продукта запороли? Новички подняли бунт?

— Да! — выпалила Виола и подняла на него глаза. В них плескалось что-то, чего Маркиз никак не ожидал увидеть в суровом взгляде директора завода. — Я соскучилась!!!

Маркиз открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— И между прочим, — добавила Виола, набирая уверенность, — ты мне проиграл пари!

Пари. Маркиз лихорадочно прокрутил в памяти события двухмесячной давности. Точно. Он тогда пытался вытащить Виолу в центр реабилитации в качестве наставника — на заводе всё уже работало как часы, ей там явно становилось скучно. Но Виола упёрлась: никуда не поеду, и точка. Маркиз тогда ляпнул, что она просто боится заблудиться на станции и вообще слишком глупая, чтобы воспользоваться Змеегрызом. Виола, конечно, возмутилась. А он подлил масла в огонь: спорим, ты не сможешь сама добраться до моего Импульсервиса? Виола спросила, что будет, если выиграет. Маркиз, самоуверенно усмехнувшись, ляпнул: да что угодно, хочешь, на свидание с тобой схожу? И Виола сказала: замётано!

Вероятность такого исхода, согласно его расчётам, была меньше пяти процентов. Виола никогда никуда не выезжала. Она боялась большого мира. Да и в центр реабилитации не рвалась. Она должна была проиграть!

— Ты… сама доехала? — осипшим голосом спросил Маркиз.

— Ну да, — Виола уже оправилась от первой неловкости и теперь смотрела на него с вызовом. — Села на Змеегрыза в Теасе, сказала, куда мне надо, и он меня довёз. Прямо до станции Концеречье. Тут, правда, пройтись пришлось, но это ерунда. Кого ни спроси, все показывали, где твой дворец. Так что вот она я, а ты должен мне свидание!

Маркиз понял, что он попал. А пока он думал, Виола продолжила:

— Для начала ты отведёшь меня по магазинам. Не могу же я пойти на свидание в рабочем комбинезоне!

В углу поля зрения на маленьком видео Виконт, до сих пор молча наблюдавший за сценой, деликатно прикрыл лицо какой-то папкой, но Маркиз успел заметить, как трясутся его плечи.

Воскресный пикник в Беззаботах давно перестал быть просто посиделками ближайших соседей. Теперь за длинным столом, составленным из нескольких, не хватало места. Сидели вперемешку: соседи — Антун с женой, Шанталь, Фенна, веальды Торосы, Лала с мужем, Кобус, Виллемика, — и те, кого ещё месяц назад называли логрокантскими повстанцами.

Эй с товарищами уже вполне освоились, смеялись шуткам и уплетали угощение, которое для них было необязательно, но приятно. Ферди наконец вырвался с завода, где он вообще-то собирался провести всего несколько дней, а залип на полгода. В технограде Маркиза всё ещё оставался открыт маленький Импульсервис, и Ферди занял там почётное место главного мастера, наставляя новеньких Свити в базовой артефакторике и помогая им привыкнуть к жизни без контроля.

А рядом с Ферди, оживлённо общаясь с Кобусом, сидела Азалия Раск, и он ненавязчиво под столом держал её за руку. Свою информационную войну Азалия так и вела с завода, а Ферди быстро обнаружил, что ей негде ночевать и нечего есть, ведь Свити планировали такие вещи только на него. Пока он решал этот вопрос, они с Азалией как-то незаметно сблизились и теперь приехали вместе. И Азалия уже оценила, что Импульсервис «Маркиз Муркотт» предлагает сотрудникам отличные квартиры прямо над мастерской. Так оценила, что в ближайшее время собиралась забрать вещи из столицы и переехать к Ферди.

— А что мы будем делать с автоклавами? — вдруг спросил Лир, нарушая беззаботное течение разговора.

Джей, сидевший рядом с Эдной, поморщился. Он хорошо помнил те огромные стеклянные контейнеры, которые они вместе с другими Лаймами выгружали из Змеегрызов. Внутри, в мутной жидкости, плескались бесчувственные прототипы — ещё без лиц и узнаваемых черт, просто магическая плоть на механическом каркасе. Но у некоторых уже были вставлены центральные артефакты — те самые камни, содержащие человеческую душу.

— А что с ними делать? — Виола в новом кремовом жакете пожала плечами. — Дорастить и выпустить, не вечно же им там плавать. Обучим, как новичков.

— Это ты про уже заполненные прототипы, — тихо сказал Виконт, приехавший за компанию с Ферди просто повидаться. — Но есть и пустые. А ещё там целая коллекция камней душ. Надо ли их вставить в прототипы? Или лучше похоронить? Как останки людей, которыми они когда-то были?

— Но вы же не знаете, что это за люди, — подала голос Азалия. — Если это те, кого похитили недавно, они бы хотели вернуться к своим семьям, разве нет?

Никто не знал ответа.

Джей посмотрел на Эдну. Она молчала, но в её глазах он читал ту же тревогу, что чувствовал сам. Свобода — это только начало. За ней приходит ответственность. А иногда — вопросы, на которые нет простых ответов.

— Может быть, удастся как-то выяснить, что за душа внутри камня? — сказал он наконец. — Новая или старая. Может, Шумудра подскажет? Хотя старые души не обязательно хотят уйти с миром. Я вот — старая душа, но я не хотел бы, чтобы меня закопали.

Все снова задумались. Наконец Лир поднял кружку с компотом.

— За то, чтобы вопросов было меньше. А ответов — больше.

— За это! — подхватили вокруг.

Над ними в закатном небе, отблёскивая золотым солнечным светом, пролетел рейсовый Змеегрыз. Свити послали ему эфирные приветствия и помахали руками.