Тотошвилль оказался крупным городом на изломе реки, делящей его на две неравные половины. Правый берег считался историческим центром, где испокон веков обитала элита и власть, левый – кварталами бедняков и среднего класса. И то ли блага цивилизации не смогли взять штурмом преграду в виде быстрой реки, то ли городские власти предпочитали не тратить бюджет на левобережных, но контраст вышел знатным.

Особенно с высоты полета метлы.

Сделав кружок над городом, я нашла главную площадь, большую и яркую растяжку «Прими участие в конкурсе домашних питомцев» и приземлилась аккурат напротив столика регистрации.

За столиком скучал одинокий юноша с большой тетрадью, куда методично вписывал хозяев, клички их питомцев и другую информацию сомнительной ценности. На наше фееричное появление молодой человек никак не отреагировал, даже головы не поднял. Не поднял он ее и тогда, когда я подошла ближе и поставила переноску с возмущенным котом прямо на стол.

– Вы опоздали, – сухо и устало сказал юноша, продолжая писать что-то в тетради. – Регистрация участников закончилась полчаса назад.

Я выразительно кашлянула, дождалась, пока он поднимет взгляд, и мрачно попросила:

– Не заставляй меня тратить искры и ломать голову, выбирая, заколдовать тебя в жабу, змея или жабозмея.

– Г-г-госпожа ведьма?!

Паренек оттянул ворот рубашки, при моем появлении ставший тесным, сглотнул и воочию узрел себя в образе жабозмея.

– Регистрация, конечно, закончилась, но ради такого замечательного котика я с радостью сделаю исключение! – поспешно избавил он себя от участи стать земноводно-рептилоидным недоразумением.

– То-то же, – благосклонно кивнула я. – Где наше место?

Юноша подскочил, вытащил из-под стола последнюю клетку и шустро почесал вдоль рядов с участниками и их питомцами. Кого здесь только не было: котики, собачки, попугаи, крысы, кролики, а одна девочка притащила пятидесятилитровый аквариум с испуганными сиамскими петушками.

Коты других участников алчно поглядывали на конкурентов и, если бы не клетки, уже давно рыбачили бы когтистыми лапками в прозрачной воде.

– Это унизительно, – шипел из переноски Луи-Антуан. – Я уникальный представитель семейства кошачьих… высшая ветвь эволюции нашего подсемейства… Не заставляй меня соревноваться с неразумными и домашними.

– Эй, уникальный, – наклонилась я. – Напомнить, у кого ты покупаешь зелье, чтобы закрасить седину на лапе?

– Ушам своим не верю, – дернулся кот. – Миранда, ты меня шантажируешь?

– Что ты… – коварно улыбнулась я, расстегивая молнию на переноске и вытаскивая Луи-Антуана. – Я даю тебе возможность победить на этом конкурсе. Главный приз – голубой бантик победителя и мое молчание. Так что не подведи.

Кот сверкнул зелеными глазами, дернул хвостом и напомнил:

– Миранда, я не просто кот! Я королевский библиотекарь! Мне по статусу не положено участвовать в подобных мероприятиях.

– А я ведьма, – напомнила ему и подтолкнула к клетке, которую поставили на возвышении. – Очень голодная и злая ведьма. Так что, котик, не доводи.

Библиотекарь заткнулся, зашел внутрь, сам закрыл за собой дверцу и с мученическим видом улегся на красную подушечку. Бесить последнюю спокойную нервную клетку ведьмы не отважился бы даже самый неразумный самоубийца.

– Держите, госпожа ведьма. Это вам.

Паренек, зарегистрировавший нас как участников, примчался с большим подносом, на котором стояла тарелка с выпечкой и большой стаканчик кофе. Или обладал уникальной чуйкой задабривать злых ведьм, или просто решил подлизаться к такой грозной мне, но я жест доброй воли оценила.

Благосклонно кивнула. Взяла слойку с вишней в одну руку, в другую – стаканчик, который приятно обжигал пальцы даже сквозь защитную картонку. Повернулась к помосту, где усаживалось почтенное жюри конкурса, и встретилась взглядом с Чейзом.

«Какого демона ты задумала?» – говорил этот взгляд.

Право слово, какие, однако, эти светлые колдунишки подозрительные!

– Почему он так смотрит? – возмутилась я. – Что? Неужели котиколюбивая ведьма не может принять участие в городском конкурсе? Почему нас вечно подозревают в чем-то нехорошем?

– Куда только катится этот мир… – ехидно поддакнул Луи-Антуан из клетки.

Пока мы с Дареном играли в гляделки, из-за стола жюри поднялся невысокий мужчина и громким поставленным голосом объявил:

– Уважаемые участники конкурса на звание лучшего домашнего питомца Тотошвилля. Обращаем ваше внимание, что жюри начинает работу. Сейчас мы пройдемся между рядов и оценим каждого из участников по десятибалльной системе. Большая просьба соблюдать порядок и не мешать нам делать свою работу.

Взгляд Дарена резко изменился, прям как тогда, на крыше, когда он разбежался и прыгнул в пустоту с многоэтажного дома. На губах появилась улыбка человека, которого вот только что, прямо на моих глазах, осенила замечательная идея.

Чейз наклонился к Беати, что-то негромко шепнул невесте на ухо и… ушел!

– Он явно что-то задумал, – вслух подумала я и опустила руку на клетку. – Что думаешь, Луи-Антуан?

– Я все еще считаю, что являюсь вершиной эволюционной ступени своего вида. И выставлять меня на этом конкурсе – величайшая глупость, которая может прийти в голову только заревновавшей ведьме!

– Заревновавшей? – возмутилась я и попыталась призвать хвостатого к ответу, а лучше поругаться и потрясти за шкирку, но не вышло.

Во-первых, в руках все еще были стаканчик и слойка с вишней. Во-вторых, в конце нашего прохода показались задерганный юноша-регистратор и светлый колдун.

В руках первый нес клетку микроскопического размера, в которую не влезла бы и в меру упитанная мышь. Дарен ничего не нес. И отчего-то это настораживало сильнее.

– Вот ваше место, – невнятно пробормотал регистратор, стараясь не поднимать на меня глаз. Быстро оставил миниатюрную клетку и прикрепил номер участника.

– Так регистрация закончилась полчаса назад! – напомнила я, но юноша притворился глухим и поторопился сбежать до того, как здесь случится скандал.

Чейз остановился напротив нас и миролюбиво улыбнулся.

– А я-то понадеялся, что ты запрешься в номере и не станешь вылезать из горячей ванны до вечера, – мягко сказал он и глянул на Луи-Антуана, скорчившего при его появлении недовольную морду.

– Как же плохо ты меня знаешь, – мило улыбнулась я, хотя изначально именно это и планировала сделать.

– Учту на будущее, – покладисто кивнул Чейз, наклонился и совершил вероломное нападение на мою слойку с вишней.

– Эй! – возмущенно дернулась я в сторону, поскорее убирая руку. Ополовиненная слойка грустно истекала вишневым джемом.

– Извини, – покаялся Дарен, торопливо слизывая с верхней губы начинку. – Мне так и не дали сегодня поесть.

Где-то в глубине моей алой души подняло голову сострадание. Это самое сострадание предложило пожертвовать остатками слойки в пользу голодного мужчины.

И что с того, что он светлый колдун? Врагов тоже надо подкармливать. Так сказать, приручать есть из твоих рук, чтобы потом воспользоваться моментом и скормить вместе с булочкой или бутербродом что-то из запаса личных убойных зелий.

Пока я строила коварные планы, из толпы зрителей выскочил шустрый мальчишка лет десяти и протянул колдуну кота.

– Привет, Дарен. Вот. Держи, – сказал курьер живности и сбежал с места событий еще быстрее, чем появился.

– Миау! – пробасил кот, цепляясь за Дареново плечо и тыкаясь любопытным носом в колючую от щетины щеку.

Кот был отвратительно белый, пушистый и, что еще хуже, сразу же начал громко урчать и ластиться к светлому колдуну.

– Смотреть противно, – прокомментировал это прилюдное изъявление любви Луи-Антуан из своей клетки.

– Ты что… – уже догадывалась, но еще не верила я. – Дарен, ты решил тоже поучаствовать в конкурсе домашних питомцев?

– Нет, конечно, – сказал колдун, указательным пальцем щекоча подставившего шею котика. И только у меня отлегло, как Дарен улыбнулся и добавил: – Я, как и ты, решил немного повеселиться. Кстати, насколько близко к сердцу ты воспринимаешь проигрыши?

Я вскинула голову и стремительно похоронила порыв скормить врагу вишневую слойку.

– У тебя нет шансов на победу, Дарен.

– Увидим.

– Вызов принят, – прошипел Луи-Антуан, испепеляя белого конкурента взглядом.

– Мур-р-мур-р-р, – басовито урчал тот, еще не догадываясь, что впереди серьезная битва.