Жатва стояла между зубцами крепостной стены и любовалась пожаром. Он вспыхнул ночью в одном из домов и быстро перекинулся на соседние здания, с жадностью вгрызаясь в старое дерево.

Она прошлась по верхней галерее, приглядываясь к теням в поисках тварей, прислушиваясь к своей темной сути. Но уловить удалось лишь знакомое спокойствие.

Сумрак двигался ей навстречу, обогнув город с другой стороны. Скоро его высокая фигура вынырнула из полутьмы, разбавленной первыми лучами рассвета. Он был в крови с головы до ног. Смешанная с дождем, она текла по его щекам и шее, срывалась со сверкающего серебром святого клинка. Жатва и сама хорошенько выкупалась этой ночью, когда очищала город от гайстов.

– Почуял кого-нибудь?

Сумрак качнул головой. Алая капля сорвалась с его подбородка и осела на темном камне.

– Значит, всё.

Жатва спрыгнула и опустилась на пол за одним из мерлонов. Сумрак сел рядом, касаясь ее плечом.

– Было довольно весело.

Жатва вздохнула. Теперь, когда гайсты были убиты, а кары сбежали, появилось время на размышления. На нее вновь нахлынули сомнения, вызванные последними словами Вельдемера. Бессмысленные сомнения, ведь ничего уже не изменить.

– Надеюсь, я не ошиблась в ней и власть не испортит ее слишком сильно. Знаю, это не то, что я обещала тебе, но…

Сумрак стянул перчатки, провел прохладной ладонью по предплечью Жатвы, положил голову ей на плечо. Их пальцы сплелись, разделенная телами суть стала единой, и не требовалось никаких слов, чтобы понять друг друга.

– Пусть в этот раз все будет по-другому, – прошептала Жатва и прикрыла глаза. Ей хотелось насладиться минутами спокойствия, ведь она уже давно привыкла к тому, что тишина не длится долго. – В гробнице Маска сказал, что знает способ разрушить оковы. Если это правда, если он смог разобраться, то смогу и я.

Совсем скоро кровавым чутьем она уловила людей, что поднимались на галерею. Повернув голову, Жатва разглядела в полумраке мешковатую монашескую рясу и заляпанную кровью черную бригантину; бледное, без единой царапины лицо девчонки и разукрашенное синяками и ссадинами лицо хозяина. Мирт перебирала пальцами четки и беззвучно шевелила губами. Никс сжимал святой меч.

– Дертбург свободен от гайстов? – спросил Никс, остановившись неподалеку. Жатва кивнула. – А что кары?

– Сбежали. Все боятся меня, хозяин, ведь теперь я и правда самая могущественная в мире кара.

– Прошу, не называй меня так, – поморщился Никс.

– Как скажешь, красавчик. – Сумрак легонько пихнул Жатву локтем в бок, вызвав у нее короткий смешок. – Блондинчик? Парниша? Дружище?

Никс откинул с лица волосы, открывая свежие ссадины, синяки и покрасневший глаз.

– «Красавчик» мне вполне подходит, но у меня, знаешь ли, еще и простое имя есть.

Завершив беззвучную молитву, Мирт намотала четки на запястье, облокотилась о парапет и окинула печальным взглядом полуразрушенный, охваченный пожаром и залитый кровью город.

– Спасибо за помощь. Всем вам, – тускло произнесла она.

– Да, отлично сработано, – поддержала ее Жатва с сарказмом в голосе. – Город почти разрушен, бо́льшая часть его жителей разбросана по кусочкам, зато к вечеру проблема с погребением, скорее всего, решится сама собой.

– Командир мертв, Мад тоже, Йенс едва дышит. – Никс опустил голову, даже не пытаясь скрыть боль. – Заточение – слишком мягкая расплата для Вельдемера после всего, что устроил это ублюдок.

Светлые глаза Мирт, опухшие от недосыпа и слез, блеснули.

– Знаю, слишком много душ этой ночью покинули нас. Но теперь почти все они с Господом, и на смену страданиям их пришел благословенный покой. Сейчас мое сердце переполняет скорбь, но также и надежда. Надежда, что подобное не повторится. Видящий открыл мне глаза, указал путь, что приведет всех нас к лучшему миру. Скоро мне придется вновь просить вас взять в руки оружие. Десятки городов и тысячи людей ожидают освобождения. И мы поможем им. Вместе искореним страх перед темной сутью. Людям больше не потребуется святое оружие. Не будет бессмысленных смертей, жертв во благо человечества и торговли душами.

Никс поглядел на послушницу с сомнением.

– Но как? Если гайстов можно уничтожить, то что делать с карами? Потребуются сотни служителей Церкви, чтобы создать новые гробницы.

– Мы не станем запирать их в гробницах, – с твердой убежденностью ответила Мирт. – Сначала мы поговорим с ними. Они просто напуганы и сбились с пути, но я верю, что в каждом из них живет прежняя душа. Хайке помогла нам…

– Она хотела спасти брата, – перебила ее Жатва. – Но что-то я не припомню, чтобы она кинулась убивать гайстов вместе с нами, потому что внезапно прозрела. Хайке ушла с остальными, и, помяните мое слово, скоро мы услышим о новых жертвах. Карам нужно питаться, милая. Да и мы, если ты не заметила, помогаем вам не по своей воле, а по приказу.

– Значит, заставим их слушаться. Несколько простых правил или боль и заточение – что они выберут? Мы избавим мир от гайстов и попытаемся выстроить его заново, вместе с карами. – Глаза Мирт по-прежнему блестели, но не от слез. В них горела неистовая вера, способная спалить все на своем пути. – У нас есть два ключа, святое оружие и архивы архиепископа. Видящий на нашей стороне. И я сделаю все, что Он от меня требует.

Она стояла с гордо расправленными плечами. Не осталось и следа от той затравленной и запуганной девочки, которую Жатва увидела когда-то в углу темной комнаты.

– Звучит как-то не слишком реалистично, малышка, – усмехнулась Жатва.

– Знаю, это больше похоже на мечту, чем на план. Но Господь не просто так свел нас вместе. Я верю, мы сумеем все изменить. Мы должны.

Ее слова сильно напоминали фанатичный бред человека, ослепленного верой и первым в своей жизни подобием победы. Жатва понимала, что девчонка хочет поступить по заветам своего бога, который наставляет относиться ко всем с одинаковой добротой. Но еще она знала, что кары совсем не те существа, которых удастся переманить на свою сторону уговорами.

Даже она, Жатва, ни за что не стала бы помогать людям по доброй воле, несмотря на то, что кое к кому не испытывала больше ненависти. Новые хозяева казались не такими отвратительными, как все предыдущие, но это не значит, что со временем власть не повлияет на них. Могущество, вера и благие намерения – опасная смесь. Чего только не творили люди с именем Господа на устах!

В воздухе так и искрилось обещание новых жертв. А пока малышка Мирт играет в спасителя, Жатва поищет способ стать свободной…