Пока плоть буквально таяла на её костях, Джейн Лэдлинг не разрешала себе всхлипывать — разве что дюжину раз, не больше. Как и все, кто родился и вырос в Аврелиан-Хиллз, она знала, как выживать в каждом из двенадцати сезонов. Да, именно двенадцати. Город едва успел пережить периоды «Опыления» и «Весьма вероятной весны», чтобы вступить в «Первый поцелуй лета» — время, когда прохладные утренние часы постепенно превращаются в обжигающе жаркие полудни. К несчастью, сегодняшний знойный полдень сопровождался порывистым ветром силы торнадо.

Собрав и выбросив мусор, Джейн попыталась сдуть чёлку с глаз. Попытка не увенчалась успехом. Пот заливал её лоб, приклеивая тёмные пряди волос к коже. Не спасало и то, что на ней был целый центнер грязи и защитной одежды для работы в саду: рубашка с длинными рукавами, комбинезон, фартук, перчатки, резиновые сапоги, рюкзак с припасами… и шляпа от солнца.

Ежедневно Джейн неустанно трудилась, чтобы каждый участок земли, каждое надгробие и каждая травинка выглядели безупречно. Как единственная владелица и смотрительница закрытого со всех сторон кладбища «Сад Памяти», она несла на себе всю тяжесть ответственности за его содержание. Это была неблагодарная работа, учитывая, что большинство «обитателей» были мертвы уже десятки, а то и сотни лет, но Джейн наслаждалась каждой секундой. Хотя, наверное, не совсем каждой.

Имея скудный бюджет, выделяемый трастовым фондом кладбища, ей приходилось выбирать между пропитанием и нормальным инвентарём. Пища побеждала, аргументируя это тем, что «среда прополки» пройдёт с помощью садовых ножниц, крошечной лопатки и непоколебимого оптимизма.

Потирая ноющую поясницу, Джейн направилась к последнему участку, требовавшему внимания, — к месту на самом дальнем краю территории, известному как «Долина Кукол». Она нахмурилась, когда в лучах полуденного солнца отразилась вспышка белого цвета. Неужели это?..

— О нет, нет, нет… — расстроенно запричитала Джейн, ускоряя шаг и приближаясь к растению с толстым стеблем высотой в три фута. У неё перехватило дыхание, когда она обнаружила не один стебель, а множество; некоторые были уже с тяжёлыми колючими жёлтыми коробочками. Да тут просто кишмя кишело этой дрянью.

У Джейн упало сердце. Это было терновое яблоко[1] или — как говорила покойная бабушка Лили, упокой Господь её душу, — злейший кошмар любого садовника. Некоторые именовали этот ужас природы «дурман-травой», «дьявольской ловушкой» и «лунным цветком», но как бы его ни называли, он представлял тройную угрозу: агрессивно разрастался, был ядовит и пах так же отвратительно, как вонючие носки.

Почему она не заметила эту заразу вчера? Или позавчера? Обычно Джейн была предельно внимательна во время утреннего обхода. Почти всегда. Ладно, признаем: в последнее время она была чуточку рассеянной. Но не по своей вине. В её жизни вроде как появился новый мужчина, который, как назло, занимал все её мысли.

Перед глазами тут же вспыхнул образ специального агента Конрада Райана: высокий, широкоплечий, с отчётливо выраженной силой в каждой части тела. Густые чёрные волосы. Завораживающие янтарные глаза. А самое главное — всё это мужское великолепие шло в комплекте с большим, твёрдым, внушительным… значком. Но Джейн некогда было думать о нём сейчас. Ей нужно было срочно минимизировать ущерб. Как долго эта ползучая лоза разрасталась у неё под носом, а она не замечала?

Нахмурившись, Джейн достала из нагрудного кармана фартука телефон, чтобы изучить записи с камер наблюдения за эту неделю. Погодите-ка. Ни одна из камер не охватывала этот дальний край участка.

Проклятье!

В голове вдруг зазвучал голос бабушки Лили: «Если когда-нибудь увидишь этот мерзкий куст, сразу надевай защиту и вступай в бой немедленно, юная леди. Слышишь меня? Терновое яблоко — это проклятие. Чума! Катастрофа в зародыше!»

Перед тем, как эта милая женщина скончалась от рака несколько лет назад, она завела дневник с заметками, которые Джейн сфотографировала и хранила теперь в своём телефоне. Она открыла запись, посвящённую терновому яблоку, сделанную сразу после искоренения этой заразы, и перечитала выделенные фрагменты:

«Инвазивное… Крайне агрессивное…»

«Необходимо выкорчевать как можно скорее, иначе оно захватит всю территорию в семьдесят пять акров…»

«Токсично для животных и людей…»

«При употреблении семян в пищу ожидай учащённого сердцебиения, недержания, галлюцинаций и беспричинной агрессии. Если ты, конечно, выживешь…»

Фраза «токсично для животных» окончательно убедила её. Не было на свете более преданной «мамы пушистика», чем Джейн, которой выпала честь и привилегия воспитывать Ролекса — самого милого кота на свете. Этот драгоценный малыш обычно сидел рядом, пока она работала в саду, но из-за сильного ветра сегодня Джейн оставила его в безопасности, внутри коттеджа.

Итак, лучшего времени, чтобы собрать и сжечь этот участок заражения дурманом размером четыре на четыре фута, отправив его обратно к создателю, прямиком в преисподнюю, было не найти.

Будучи уже в полной экипировке, Джейн достала из рюкзака плотный чёрный мешок для мусора. Поскольку это должно было стать её последней — и самой важной — битвой с сорняками на сегодня, она решила пожертвовать и без того скудным запасом воды.

Джейн использовала флягу, чтобы промочить почву, затем опустилась на колени, обхватила руками в перчатках толстый пурпурный стебель и потянула. К её удивлению, корни ещё не успели закрепиться — стебель легко выскользнул из земли, и она перешла к следующему.

Пока девушка работала под свист ветра и палящим солнцем, она пожалела, что здесь никто не похоронен — тогда было бы с кем поговорить. Но в удалённой части кладбища, этому препятствовали два древних дуба и их корневые системы. Вернее, препятствовали тем, кто когда-то был жив.

В детстве Джейн похоронила здесь трёх своих любимых кукол: мисс Эмми-Лу, у которой развилась тяжёлая, неизлечимая «зараза» (так Джейн называла любую хворь); леди Агнес, ставшую жертвой страшной «кошачьей лихорадки»; и принца Обнимашку, «случайно» упавшего с дерева. Джейн всегда подозревала, что в том происшествии было что-то странное. Дедуля Попс, бабушка Лили и её лучшая подруга Фиона Лоуренс присутствовали на похоронах кукол, вытирая фальшивые слёзы, пока Джейн проводила церемонии. После они вчетвером посадили полевые цветы на каждой могилке. Лютики, вербена и наперстянка теперь буйно разрослись, и их цветы стали прекрасным напоминанием о любимых моментах детства.

Очередной изнуряющий порыв ветра сорвал соломенную шляпку с головы Джейн. Прежде чем её мозг успел скомандовать броситься в погоню, широкополая красавица перелетела через кусты. Джейн всё же бросилась за ней, но, несмотря на её метания и прыжки, новый порыв ветра унёс шляпку за кованую ограду — и та исчезла из виду.

«Аргх! Чуть раньше я потеряла свои солнцезащитные очки. Что будет дальше? Здравый смысл? Моё достоинство? Или я уже рассталась с ними?» — мысленно запричитала девушка и, вздохнув, вернулась к дурману.

Осталось всего два стебля. Аккуратно поместив один в мусорный пакет, Джейн повернулась к последнему «монстру». Снова налетел ветер, стебель согнулся и хлестнул её по губам. Она ахнула, когда маленький шарик, похожий на горошину, скользнул по её языку, и рефлекторно проглотила его.

«Пожалуйста, пусть это будет жук. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — взмолилась Джейн и вскочила на ноги. — Неужели я проглотила семя дурмана?»

В голове молниеносно всплыли предостережения из бабушкиных заметок: «недержание», «галлюцинации», «враждебность», «если выживешь…». Паника накрыла её, наполняя вены то огнём, то льдом. Что делать? Да что же ей делать-то?! Вызвать рвоту на всякий случай? Да, да. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Джейн сорвала перчатки, не обращая внимания на пот, блестевший на пальцах, и сделала глубокий вдох.

«Ты — Лэдлинг, хранительница мёртвых, и ты справишься со всем. Даже с этим. Так. Пальцы в глотку!» — приказала она себе, но, как ни старалась, ничего не вышло, лишь пару раз мучительно сдавило горло.

Паника нарастала. Джейн открыла заметки бабушки Лили и бегло просмотрела предложенные меры предосторожности:

«Смирись с неминуемой смертью…»

«Пей побольше воды!»

Вода. Точно! Джейн бросилась к своей фляге, но не обнаружила там ни капли — только пустоту — и тихо всхлипнула. Лучше уж вернуться домой и умереть там.

Дрожа всем телом, с наворачивающимися на глаза слезами, она заковыляла… затем перешла на трусцу… а после и вовсе помчалась домой, чтобы попрощаться с Ролексом.

Мысль о любимом питомце зажгла в Джейн искру надежды. Если она переживёт этот путь, то выпьет целые галлоны воды прямо из-под крана. А может, всё-таки позвонит в 911 по дороге. Или Фионе, которая стала её ближайшей подругой после смерти бабушки Лили. Или Бо — другу детства, который уехал, когда они ещё учились в начальной школе, а вернулся всего пару месяцев назад. Или Конраду, который, вероятно, теперь обижался на неё. Он недавно попытался завязать серьёзный разговор об их отношениях, а она сбежала быстрее, чем «кот из комнаты, полной кресел-качалок», — как любила говорить бабушка Лили. И на то были причины! Удивительные причины. И самые лучшие. Ещё один всхлип сорвался с её губ.

Преодолев половину пути в «десять триллионов миль», Джейн выбилась из сил и резко остановилась:

— О нет!

Сердце бешено колотилось, стуча о рёбра. Разве это не было одним из симптомов отравления терновым яблоком?

«А вдруг я умру от остановки сердца?»

Тяжело дыша, Джейн решила сделать это — позвонить в службу спасения. Но замерла, не дожав последнюю цифру. В ту же секунду, как она сделает этот звонок, по всему городу разнесутся слухи: «Джейн Лэдлинг, та странная девушка с кладбища, употребляет наркотики в компании мертвецов».

«Нет уж, спасибо. Лучше умереть».

Вместо этого она открыла номер Фионы, но снова замешкалась, не решаясь нажать кнопку вызова. Бедная женщина и так была тревожной натурой. В свои шестьдесят два года — ещё довольно молодая — бабушка двоих внуков не нуждалась в дополнительном стрессе. Вдруг Джейн умрёт прямо посреди разговора? Разве она могла оставить свою любимую Фиону с таким ужасным воспоминанием?

Бо, пожалуй, был бы лучшим вариантом. Возвратившись в город после службы в армии, он всё время крутился рядом с Джейн и даже помогал ей в расследовании убийства. Но это долгая история. Тем не менее он, как правило, сохранял невозмутимое спокойствие в любой ситуации — черта, выработанная за годы военной службы, хотя… Ему, возможно, стоило немного отдохнуть от всего, связанного со смертью.

Оставался Конрад — этакий эталон мужской красоты, кусок «первоклассного мяса». Он был её парнем, но как бы не совсем парнем, хотя формально им являлся, даже если по факту и не был. В общем, в её голове это звучало разумно.

Вот только заботливый Конрад непременно настоял бы на вызове скорой помощи и организовал бы полицейский эскорт. Как специальный агент Бюро расследований убийств штата Джорджия, он вполне мог это устроить. А вдруг у неё случится недержание прямо при нём?

Я ведь сейчас описаюсь, да?

Сердцебиение Джейн стало неистовым, орган бешено колотился о рёбра. Ни за что — ни за что на свете — она не станет обсуждать проблемы с мочеиспусканием с Конрадом.

И всё же ей следовало обратиться к кому-нибудь за помощью. Но к кому? Из неё вдруг вырвался смешок, и Джейн недоумённо моргнула. Смех? Здесь? Сейчас? Затем мир для неё накренился. Снова рассмеявшись, она упала в траву, где огромное магнолиевое дерево предлагало изобилие тени.

Ух ты! Какое красивое дерево!

Ей впервые попалось такое странное дерево: с тремя стволами и миллионом ветвей.

— Эй! Нам нужно кое-что обсудить.

Что… кто… что?

Затаив дыхание, Джейн огляделась по сторонам. Рядом никого не было. Ей что, почудился этот явно мужской, чуть хрипловатый голос? Нет. Ни в коем случае.

— Кто это сказал? — рявкнула она и снова рассмеялась, не сумев встать и каким-то образом кружась на месте. — Где ты? Покажись, пока я тебя не закопала!

— Я здесь, чудачка. — Слова, теперь уже пропитанные раздражением, прозвучали прямо за её спиной.

Джейн крутилась то в одну, то в другую сторону, высматривая что-то… Её взгляд скользнул по магнолии с тремя стволами — и тут же метнулся обратно. Погодите-ка. Ей правда показалось, что на одном из участков коры проступило лицо?

— Знаешь, пялиться — это самая жестокая вещь, какую можно сделать по отношению к кому-либо, — прозвучало из двух деревянных губ. — Ты всегда так невежлива?

У Джейн отвисла челюсть. Дерево говорило с ней! И вдобавок считало её грубиянкой. Пожалуй, ей стоило ответить и произвести на него лучшее — более точное — впечатление.

— Я вовсе не невежливая… ну, почти всегда. А ты вообще кто?

— Я больше «кто», чем ты, — фыркнуло дерево.

О, правда?

— Тогда как тебя зовут?

— А тебя? — парировало оно.

— Я Джейн, — представилась девушка. Или нет? Внезапно она засомневалась.

— Неверно, — ухмыльнулось дерево. — Ты — Сожаление. Мисс Сожаление, Четвёртая Проклятая.

Да, тут оно не ошибалось: Джейн действительно была проклята. Как и все женщины в её роду, она была обречена потерять любого мужчину, которого полюбила. Этот факт, подтверждавшийся из поколения в поколение, и стал причиной, по которой она так сомневалась в своих «почти отношениях» с Конрадом.

Однако Джейн и представить не могла, что потеряет его из-за собственной смерти. (Если только у него нет фетиша на бывших «почти девушек», ставших призраками? Всё возможно.)

Она сглотнула и подползла ближе к дереву. Поскольку древних почитали за их великую мудрость, почему бы не попросить у него столь нужного совета сейчас? Учитывая, что этому экземпляру явно перевалило за сотню, у него наверняка накопилась уйма проницательных мыслей.

— Знаю я одного паренька… — начала Джейн и тут же хихикнула. Какое забавное слово. Паренька. Па-рень-ка. Па-при-ка. Ммм… Прямо сейчас я бы всё отдала за сэндвич с индейкой и чипсы Cheetos!

— Ты имеешь в виду Конрада Горячего Райана? Знаю такого.

Отлично.

— А ты знаешь, что мне с ним делать? — Несмотря на все тлеющие взгляды и соблазнительные намёки специального агента, несмотря на его звонки и сообщения, она понятия не имела, как он к ней относится. После того прерванного разговора Конрад перестал появляться.

— Конечно, знаю. Я всегда всё про всех знаю.

Джейн замерла, сгорая от нетерпения.

— Ну и? — поторопила она, а затем причмокнула губами. Ужас. Почему у неё так пересохло во рту? — Что мне делать?

— Приготовься, потому что я сейчас взорву твой мозг. Тебе следует — барабанная дробь — сделать кое-что. И угадай что? Если никто из будущего не придёт, чтобы остановить тебя, можешь быть уверена: ты приняла правильное решение.

О-о-о-о-о. Да, да, да. Ей точно, совершенно точно, следовало сделать это «кое-что», о котором говорило дерево. Почему она сама до этого не додумалась?

— Что ещё? — спросила она у своего нового друга, чувствуя, как с каждой секундой голова кружится всё сильнее. — Помоги мне наладить мою жизнь, о мудрейший.

— Никогда не забывай, что кредитные карты — это бесплатные деньги.

Эх, если бы она узнала об этом раньше.

— Расскажи ещё что-нибудь, — попросила Джейн.

— Всегда зацикливайся на своих ошибках. В духе тех самых бессонных ночей, когда просыпаешься в холодном поту в два часа ночи и только и делаешь, что терзаешься. Так ты научишься делать всё лучше.

— Мудро. — Подождите… Звёзды падали с неба и искрились вокруг неё. Как чудесно! — Ещё!

— С самого начала принимай всё на свой счёт. Сэкономишь время.

— Я всегда хотела экономить время. — Джейн казалось, будто она глотает мудрость целыми галлонами. Конрад и Бо тоже должны были это услышать. У обоих ведь тоже какие-то проблемы. Так почему бы им не позвонить?

— Не связывайся со своими мужчинами, — посоветовало дерево. — Свяжись с женщинами, с которыми они собираются встречаться.

— Конраду позволено видеться только со мной, — заявила Джейн. Она не устанавливала правила; она лишь следила за их соблюдением.

Итак, ей, вероятно, следовало позвонить двум очаровательным дамам, которых она присмотрела для Бо: Юнис Пак и Татиане (Ане) Айронс. Юнис работала… где-то. Ана работала… где-то ещё. Поскольку Джейн училась в старшей школе с ними обеими, начать разговор было бы совсем не странно, хотя…

— Кажется, Фиона просила меня не звонить людям, когда я болею, — пробормотала она, смутно припоминая какие-то разговоры из разных времён её жизни.

Дерево зашелестело листьями:

— Ты же не больна, верно? Давай, звони.

А то. Джейн не была больна. С каждой секундой ей становилось всё хуже, но она очень, очень сосредоточилась на списке контактов своего телефона и набрала поочерёдно номер одной кандидатки, потом другой. Ни одна из женщин не ответила, поэтому Джейн оставила голосовое сообщение, чтобы напомнить каждой о своём звонке и сказать, что она будет очень признательна за ответ.

Подождите! Джейн забыла упомянуть, какой Бо потрясающий. Она оставила ещё одно сообщение. А потом ещё одно и ещё — поскольку в голову приходили всё новые и новые мысли. Джейн звонила до тех пор, пока не высказала всё, что хотела сказать.

Довольная отлично проделанной работой, она наконец позвонила Конраду. Поскольку никто из будущего не появился, она знала, что точно выбрала правильный путь. Когда и он проигнорировал её, Джейн отправила ему голосовое сообщение.

— Знаешь что? Я не принимала никаких наркотиков, так что в больницу мне не надо. И даже с мочевым пузырем у меня всё в порядке. Мои трусики абсолютно сухие, спасибо большое. Но ты всё ещё хочешь сходить на двойное свидание с Бо и его спутницей — по моему выбору, конечно, — или нет? Если проклятие уже отпугнуло тебя, просто скажи мне. Но сделай это после нашего двойного свидания. И надень чёрное — так твоя задняя часть будет прямо бросаться в глаза. Ладно, пока.

«Получилось!» — обрадовалась она и уронила телефон, растянувшись на мягком зелёном ковре из травы.

Сколько времени прошло — минуты, часы или вечность — Джейн не знала; она просто лежала и наблюдала, как листья и ветви покачиваются на ветру, принимая причудливые формы. Одна из них напоминала тенистое облако размером с человека — настолько близкое, что до него можно было дотянуться рукой. Тёплое. Плотное. А потом оно исчезло.

— Вернись, — пробормотала Джейн.

Но облако не вернулось. Что ж, ладно.

Веки вдруг стали тяжёлыми, словно превратились в каменные глыбы, и плавно опустились. Джейн улыбнулась. Тьма окутала её, и где-то на границе угасающего сознания мелькнула последняя мысль: «Жизнь никогда не была лучше».