Иногда душа откликается на людей, а иногда на места.

Шаг за шагом складывалась моя сокровенная география. И неожиданно в этом списке появился монастырь на Кубенском озере. Это тот случай, когда ты не можешь миновать знаковое место. Сам не знаешь, зачем надо к нему ехать, а душа знает. И сама тебя ведет. И все обстоятельства складываются так, чтобы ты не просто оказался в особом месте, а сделал это в нужный час и с неслучайными людьми.

Мы ехали к Кубенскому озеру (это в Вологодской области) и не особенно понимали – с какой целью. Кто-то сказал, что в местной милиции могут дать лодочку, и тогда мы побываем на крохотном островке 120 на 70 метров, где несколько энтузиастов восстанавливают храм. Ну, восстанавливают и восстанавливают. Кому какое дело! Хотя почему бы не съездить? И даже идея обратиться в милицию за лодочкой почему-то не казалась абсурдной. Словно затмение нашло. Затмение или просветление…

– Кто вас там ждет? – спросили в милиции.

– Никто. Мы не знаем, как туда позвонить.

– Да там и нет никого уже. Холодно. А они только летом работают.

– Значит, не стоит?

– Не стоит.

И сразу легче стало! Казалось, вот и хорошо. Вполне и без этой поездки можем обойтись. Довольно нам приключений. Пора возвращаться в Москву.

Мы собирали свои вещи в гостинице, когда позвонили из милиции:

– У нас одна лодка пойдет не совсем туда, куда вам надо, но мимо острова мы пройдем. Хотите, мы вас туда закинем?

– Да? А назад заберете? – без энтузиазма откликнулся я.

– И назад заберем. Встретимся через час на пристани.

Под мелким дождиком мы добрались на пристань к назначенному времени. Разговаривать с местными не хотелось. Настроения не было. Одежда начала промокать, ветер усилился.

Мы уже отходили, когда на берег прибежали какие-то люди:

– Нас возьмите с собой! Нас возьмите!

Кто-то из команды кивнул на новых пассажиров:

– Повезло вам! Это и есть хозяева острова! Это они храм восстанавливают! Без них что бы вы делали!

Да, без них эта поездка была бы бессмысленной.

Худенькая женщина и трое подростков запрыгнули на борт. Надежда Пилигина, ее сыновья и дочка.

Радостно посмотрела на нас:

– Телевидение? К нам? Могли разминуться: мы от другого причала собрались на остров добираться. Там тоже неизвестно, когда будет кораблик, но неподалеку у нас домик. Есть где переждать непогоду. А сын сюда повернул почему-то. А нам говорят: бегите на пристань, сейчас лодочка будет, прямо через вас пойдет! Представляете, как хорошо!

Неожиданно ветер так сильно рванул, что у моего спутника даже шапку сорвало с головы. Надежда только рукой махнула:

– Здесь всегда с погодой проблемы! Как говорят: «Кубенское озеро – не море, но плавать по нему – горе». Хотя из-за шторма наш монастырь появился! В тринадцатом веке. Этот монастырь гораздо старше Кирилло-Белозерского и Ферапонтова. По преданию, в тысяча двести шестидесятом году Белозерский князь Глеб Василькович, путешествуя от Белоозера к Устюгу на судах, попал на Кубенском озере в бурю и в минуты опасности дал обет построить церковь и монастырь на том месте, где пристанет к берегу. Спасение пришло, кораблик князя наткнулся на маленький островок. Как же они изумились: здесь уже была обитель! Часовенка, несколько монахов. Сокровенное место русские князья не забывали. Наведывались сюда, вкладывали деньги в строительство. Построили в пятнадцатом веке первый на Русском Севере каменный храм – Спасо-Преображенский собор. Именно здесь бездетным князем Василием Третьим и его второй женой Еленой Глинской был вымолен долгожданный первенец, будущий русский царь Иван Грозный.

– А в революцию, наверное, как везде: обитель закрыли, братию посадили?

– Да, всех монахов в тысяча девятьсот двадцать пятом году увезли отсюда под милицейским конвоем. В зданиях разместилась колония для малолетних преступников. Через некоторое время здесь случился большой пожар. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году монастырь попытался взорвать милиционер Диванов. Чтобы выслужиться перед начальством, он отрапортовал, что знает, где достать дефицитный кирпич, который был нужен для строительства дома культуры. Собор, конечно, пострадал, но не рухнул. «Шариков»-Диванов остался без кирпича.

Так, за разговорами, мы подъехали к острову. На берегу нас встретили удивленные люди:

– Надя, а вы зачем прибыли? Мы не ждали вас! Уже вещи сложили, чтоб сегодня всем уехать!

– Ну, подождите, – засмеялась Надя, – перекусим, гостям остров покажем – и поедете. А я с детьми останусь. Кораблик назад пойдет, вас и телевизионщиков заберет. Обед-то готов?

– Готов! Все горячее, – засмеялись в ответ.

Все получалось, как специально: и кораблик нашелся, и хозяева вернулись, и остальные члены коммуны никуда не успели уехать, хотя уже несколько дней поджидали любое попутное суденышко, чтоб их забрали. Чудеса!

– Только одного человека нет, самого главного, – предупредила нас Надя, – моего мужа Александра Пилигина. Он здесь все и затеял. А теперь у него с сердцем что-то. Вот мы к нему и ездили в больницу. Видите этот крест? Это крест обетный. Его мы с Сашей установили, дав обет, что здесь будет монастырь. Это были самые трудные наши годы.

Нас отвели в общую трапезную, где дымилась большая кастрюля с похлебкой, миска с кашей, был наварен кисель, да еще приготовлен салат с помидорчиками и огурчиками.

Сегодня здесь не сядут за стол без общей молитвы. А еще несколько лет назад Надежда и Александр Пилигины не посмели бы даже назвать себя верующими. А остров изменил их судьбы.

Конечно, на берег Кубенского озера, откуда открывался остров с полуразрушенной колокольней, Александр Пилигин мальчишкой попадал много раз. Но однажды, когда с друзьями он катался по берегу на велосипедах, случайно взглянул на островок – и тот его не отпустил. Словно в плен взял. Они поехали кататься дальше, а остров оставался в его душе. Из этой мальчишеской прогулки четырнадцатилетний Саша Пилигин вернулся человеком, который встретился с самым главным в своей жизни. Через какое-то время он нашел возможность добраться до острова, облазить все его заброшенные постройки, подняться на колокольню. И там он почувствовал, что остров – живой.

Когда его призвали в армию, колокольня снилась ему во сне, как невеста, которая не позволяет себя забыть. Возможно, поэтому после свадьбы этот остров стал подарком его жене Надежде. Сюда он привез ее на медовый месяц. Откуда ей тогда было знать, что этот кусок земли, окруженный холодной темной водой, – для нее тоже на всю жизнь. Как и для их с Александром детей.

В 90-е, когда рушилась страна и казалось, нигде нет ничего устойчивого, незыблемого, Александр руководил вентиляторным заводом. Почувствовал, что, если не уйдет с должности, станет заложником криминальных схем. В это время его учительница-жена уволилась из школы. Но по другой причине: уроков французского на хлеб не хватало.

Пытались выкручиваться, искать подработку, чем-то торговать… И среди этой безутешной жизни маленький островок с колокольней, который открывался с берега Кубенского озера, вдруг стал символом уцелевшего мира, который может им тоже помочь сохранить себя. Благодаря чудесному стечению обстоятельств, Спасо-Каменный остров в то бурное время вдруг стал местом работы Александра Пилигина. Ему обещали финансирование от Министерства культуры. Он нашел помощников и реставраторов. Но с деньгами его обманули. На острове разгорелся конфликт, в результате которого рабочие утопили в озере инструменты и уехали на большую землю.

А Александр остался.

Хотя там, на берегу, за кубенскими водами, была его семья. Вместо встреч у них был радиопередатчик. И оговоренное время. В 21 час Александр выходил на связь. Это помогало не впасть в отчаянье. Были моменты, когда тоска разрывала душу на части. Чтобы быть хоть чуточку ближе, Надежда по вечерам садилась в машину, выезжала на берег озера и светила оттуда фарами. И в этом свете было все – и любовь, и рассказ о том, что на сердце, и взаимная передача сил друг другу.

Какие-то скудные копеечки в доме Пилигиных делились на самое необходимое: на еду, одежду для детей и стройматериалы. На рынке Надежда закупала гвозди, инструменты – все, что требовалось, – и искала возможность передать их на остров.

Было ощущение, что первая зима никогда не закончится. А где мрак и холод, там острее ощущаются одиночество, безнадежность, разлука. Там один шаг до обид и взаимных обвинений.

Все вокруг будто подталкивало к тому, чтобы отказаться от острова. Но весной откуда-то появились помощники. Немного, несколько человек. Незнакомые люди, они приехали со всей страны, чтобы укрыться от современной суеты и новых правил, по которым собиралось жить общество.

Александр завел традицию, что все приезжающие должны привезти на остров немного земли и камней. Появилась повариха на летнее время. Построили свою теплицу, было кому рыбачить, кому строить.

Наверное, так же здесь люди жили столетия назад: без электричества, телефона, по-черному топили баню: часа три топится, потом минут сорок стоит – и можно мыться.

Мы застали картину, которая 12 лет повторялась каждую позднюю осень: трое детей Пилигиных и почти все добровольцы покидали остров – заканчивались отпуска. Остров пустел. Но, в отличие от прошлых лет, в год нашего приезда на остров ждали возвращения священнослужителей: у обители XIII века наступала пора духовного возрождения. За это лето главу Успенской колокольни покрыли медью. Осталось установить крест, и вот-вот должна пройти первая служба. Первая с 1925 года. Александр Пилигин победил. Он нашел свою землю и восстановил ее.

Когда мы возвращались назад, дождик совсем закончился, да мы и забыли про него уже давно. Ветра не было. А над нашими головами раскрылась богатая круглая радуга.

Такие люди, как Александр, наверное, в прежние времена становились проповедниками христианской веры. От них вера приходила через пример, через дела, ежедневный подвиг жизни. Тихо, но настойчиво он не просто сплотил вокруг себя единомышленников, а повел их за собой. Ведь все, кто приезжал к Пилигиным на помощь, теперь совсем иначе живут, чем до острова. Их душа живет по другим законам. Я это по себе знаю.

Однажды Пилигины заметили, что об острове они начали говорить, как врачи о пациенте: надо исследовать «тело» колокольни, поставить диагноз и устранить причину разрушения храма, лечить трещины в кладке стен… Но пришло время, когда пациентом стал сам Александр Николаевич. Пациентом в больнице по лечению болезней сердца.

После острова, уже возвращаясь в Москву, я заехал к нему в больницу в Вологде. Он вышел к нам минут на десять. Худой человек с огромными глазами. Бородка, длинные волосы. Он говорил со мной, и было понятно, что он находится в других взаимоотношениях с этим миром, нежели я и мои спутники. Между нами случилось невидимое столкновение вечности и суеты. Впервые моя активная и дерзкая суета оказалась в проигрыше. Сразу. При встрече взглядами. Я потом буду встречать таких людей в монастырях, на святых местах, в храмах. Не часто, но буду. Это люди, которым открылось что-то новое и свободное. И старого оказалось совсем не жалко.

Александр не знал, что нам рассказать об острове. Мы же там были, сами все видели. Он говорил о своих мечтах. Что на его Спасо-Каменном начнется церковная молитва. И будет идти, не останавливаясь, круглосуточно. Всегда.

Мы встречались с ним осенью 2004 года, а зимой Александр Пилигин умер.

Его жене Надежде позвонил вологодский владыка и дал благословение похоронить Александра на острове. Она растерялась:

– А можно? Ведь там снова будет монастырь, а он же не монастырский человек!

– Ну, это его земля, – ответил владыка. – Где же ему еще лежать!

Его хоронили в крещенские морозы.

А на Кубенском озере они беспощадны.

Гроб на остров доставляли на вертолете. В ту зиму было так снежно, что машины не могли пройти. А люди по льду прошли. Два дня в промерзшей тверди острова долбило МЧС могилу для Пилигина. Ничего не вышло. Тогда позвали деревенских мужиков, и они справились простыми лопатами.