…Прошло несколько месяцев. Георгий вернулся. Но ненадолго. Он сделал визу и снова уехал в Палестину учиться писать иконы. В Москву он не заезжал, и мы с ним не увиделись.

Зато примерно через год он приехал вместе с Джонни Исса Андоние. Они направлялись к отцу Никодиму, чтобы расписать его храм. И сделали это бесплатно. Так Господь решил проблему с церковным художником, из-за которой батюшка столько переживал.

Роспись – я по-разному гадал, кто, по традиции, у отца Никодима родится на этот раз, как перед всяким начинанием, которое касалось его храма.

Прямо перед приездом Георгия со своим учителем из Вифлеема у отца Никодима родились двойняшки. Мальчик и девочка.

А когда Георгий освободился, мы договорились пойти в Великорецкий крестный ход. Тот самый, куда мечтают попасть православные из разных стран, но многих останавливает, что он трудный. Зато те, кто решаются, обязательно получают сокровенную награду от покровителя этого хода Николая Угодника. А из Тбилиси на крестный ход собрался прилететь Русик.

И вот мы с друзьями приехали в Киров, где у Трифонова монастыря, откуда начинается крестный ход, собралась просто тьма людей с рюкзаками, палочками, в походной одежде. Холод предвкушения сотрясал наши души: что ждет впереди? Как пройдут эти шесть дней? По громкоговорителю эту невероятную массу паломников пытались организовать:

– Дорогие паломники! Крестный ход начнется через несколько минут. Он продлится шесть дней. Сначала мы пройдем через город, а после выйдем за его пределы. Будьте осторожны. Если почувствуете недомогание, сразу обращайтесь к врачам. Прошу всех занять свои места в колонне.

Огромный крестный ход начал движение. Сотня тысяч человек нескончаемой рекой двинулась в путь. Вдруг я среди паломников увидел знакомые силуэты. И не поверил себе. Это была Нина и ее сестра, с которой я летел в самолете. Это не могло быть ошибкой или видением! Я неуверенно окликнул:

– Нина!

Она обернулась, заулыбалась. Они с сестрой тут же подлетели к нам с Георгием. У меня не получалось сказать ни слова, так я был ошарашен. Нина заговорила первая:

– Саша! Я почему-то была уверена, что мы встретимся здесь. И если честно, может, ради этого я и пошла в этот крестный ход.

Наконец-то я превозмог исступление и немоту:

– Как ты здесь оказалась?

– Возможно, ты не помнишь, но в ту первую ночь, когда мы сидели у костров, наши паломники рассказывали про этот крестный ход. Он самый древний и самый массовый в России. И никогда не прерывался.

– И посвящен Николаю Чудотворцу. Его иконе, которую раз в год надо вернуть туда, где ее нашли. Но ведь ты ушла в монастырь.

– Но я не стала монахиней. Я уходила в монастырь на один год потрудиться. Жила сначала в Грузии, потом несколько месяцев в Иерусалиме. А теперь вернулась обратно.

– Так это же счастье! И чудо!

– Наша встреча – это конечно же чудо. Но почему-то я совсем не удивлена.

Зато удивлен был Русик:

– Ты в курсе, что Нина говорит по-грузински, а ты по-русски. Вы понимаете друг друга?

– Прекрасно понимаем, – ответил я.

– Как? – спросила сестра Нины.

– Мы уже давно этому научились.

И мы пошли все вместе крестным ходом вперед. И были счастливы, что с первых шагов Святитель Николай нам сделал такие подарки!

Когда мы проходили небольшую горку, на ней стоял старичок, удивительно похожий

на священника в часовенке возле моего дома в Москве,

на дедушку, который сидел на лавке у церкви в день Николы Летнего,

на человека в толпе грузинских паломников, которого я из-за движения машины не смог разглядеть,

на старенького звонаря, встреченного на монастырской колокольне,

на счастливого араба на электрической коляске в Вифлееме.

Он махал нам рукой.

Всему крестному ходу.

Всей людской реке.

Некоторые паломники ему отвечали.

Когда мы проходили мимо, он нас перекрестил.

Дедушка улыбался. С ним была собака. Старичок сказал ей:

– А дальше все управит Господь! Пойдем, Кукуруза! У нас еще много дел.