К счастью, Арчи и его дружкам купание надоело довольно быстро, так что из бассейна они вскоре убрались, а я поплавала. Настроение это и вправду улучшило. Теперь, возвращаясь домой через арки из бугенвиллей и наслаждаясь приятной усталостью, я с радостью вспомнила, что завтра семинаров у нас нет, одни лишь лекции, а значит, с лёгким сердцем можно сразу же завалиться в кровать, ни о чем не думая.

Наше окно не горело. Тем лучше: очевидно, Клементина снова проводит ночь со своим Фернандо, и вся комната в моём распоряжении.

В коридоре было тихо. Лишь уборщик — молодой паренёк, каждый день наводивший порядок в студенческом общежитии и спортивном корпусе — ползал по полу возле своей тележки, отдирая от персидского ковра влипшую жвачку.

Свет из-под нашей двери, разумеется, тоже не шёл.

Ощущая приятную пустоту в голове, я уже поднесла было палец к дверному считывателю, как вдруг...

... Изнутри раздался шум!

Я замерла.

Снова тихо. Лишь сопение уборщика.

Почудилось?

Нет!!! Там скрипит что-то!

Снова окно не закрыли?

Теперь словно стук... Всё, затих... А, вот снова...

И шёпот! Там кто-то шептался!!!

Ну что ж, в этот раз это точно не ветер. И не моя излишняя рефлексия. Не мелочь, которой придано слишком много значения.

В моей комнате кто-то затаился, и в свете последних событий с шагами, страницами, библиотекой и почтой всё приобретает весьма неприятный оборот.

Неужели и правда маньяк?

Первой мыслью было срочно удирать и звать на помощь. Сейчас спущусь к столовой, найду там охранника... А если не найду, побегу, например, к Корнелиусу в мужское крыло! Он придёт и...

Снова вроде тихо.

... Он придёт, и одним человеком, считающим меня чокнутой, станет больше!

Вот! Опять шум.

Ладно, надо положить конец этому всему. Раз и навсегда. Самостоятельно.

Нельзя дать ему скрыться!

Из-за соседней двери звучит голос принцессы. Ну вот. Я тут не одна. В крайнем случае услышат и помогут!

Уборщик оторвал, наконец, жвачку и повёз тележку прочь. Я окликнула его:

— Постойте... Сэр!

Уборщик удивлённо уставился на меня. Наверное, никто и никогда ещё не называл его "сэром".

— Пожалуйста, не уходите! Постойте у моей двери одну минуту! Мне кажется... Там кто-то есть!

Уборщик пожал плечами и послушно поволок тележку в мою сторону.

Значит, так! Сейчас надо просто набраться смелости, открыть дверь, сделать шаг вперёд и дотянуться до выключателя! Кто бы там ни прятался, он сам меня боится! Иначе бы во тьме не укрывался.

Ну! Вперёд!

Раз... Два... Три!

Свет включился.

Первым, что я увидела, были чужие кроссовки у входа.

Потом — черные джинсы с ремнем, валяющиеся на полу поверх скомканного красного платья.

Потом — Клементины рыжие кудри, рассыпавшиеся по подушке...

И только заметив мужскую спину с татуировкой, переходящую в голую задницу, я, наконец-то допетрила, что происходит.

На это у меня ушло, наверно, секунды три. Ещё одна — на то, чтобы свет выключить.

Господи-боже! Какая же я идиотка! Вот это позорище...

— Извини, Клементина! Извини, Фернандо! — поспешила сказать я.

— А, ерунда, — небрежно отозвалась соседка из темноты.

— Я не Фернандо, я Виктор, — сказал второй голос.